Проклятие Гизборнов

Новый Орлеан. Несколько месяцев спустя. Гай проснулся на заре, в холодной испарине. Из его груди, к которой он прижимал спящую сном ангела Мэг, рвался беззвучный крик. Гай продолжал кричать, как и во сне. Где прижимал ее к себе мертвую. Все вокруг было в огне. Он еще мог спастись… с… космического корабля (что это за чертовщина?)… на… космической шлюпке что ли (как еще это можно назвать в соотношении с кораблем?) Но Мэг погибла. У него на руках. Все погибло. И он остался и погиб вместе с ней. Взрыв. Ничто. Перед этим только одно мелькнувшее непрошенным воспоминание. Как он, смущаясь, признался ей, что в глубине души ему почему-то все-таки хотелось позвать ее в «Кисулю Одри». В место, где ей совсем не место. Но был же Бельтайн, надо же было это отметить какой-нибудь чертовщиной (снова слово «чертовщина»… почему именно оно?) Мэг, смущаясь еще сильнее, ответила, что ей вообще приснилось тогда, как Гай ее пригласил в этот кошмарный салун. Разве она не говорила это ему этого, он об этом забыл или что-то уже забыла она? Вот и все… Нет, было еще одно. Гай видел себя, видящего себя, за сотую долю секунды до конца. Странное и страшное ощущение… Будто тот, другой он, хотел ему что-то сказать, от чего-то предостеречь… От чего-то, что он понял при этом единственном взгляде на него… самого… себя… — Гай, ты не спишь? — послышался встревоженный сонный голосок его молодой жены. Гай замялся с ответом. Меньше всего он хотел говорить Мэгги о приснившимся сейчас кошмарном сне, вдобавок связанном с кораблями, в котором оба они еще и погибают. У них же билеты на сегодня, на рейс до Марселя. Оттуда они рванут в Париж, снова, как сейчас, поселятся в номере для новобрачных… Ну хоть понятно стало, почему приснившаяся ему кошмарная чертовщина связана с кораблями. — Все хорошо, милая моя, — Гай ласково поцеловал жену в теплый со сна висок, — Приснилось, что мы проспали. — Да уж, вот это кошмар, — звонко рассмеялась Мэг, целуя любимого мужа в губы, потом ложась обратно к нему на грудь и целуя в нее, там, где встревожено билось сердце, — Подумаешь, поплывем на следующем. Как раз появится время обставить наш дом. Мне уже не терпится заняться этим поскорее. Гай, ты бы только знал, какой ломберный столик я вчера приглядела! — Спи, Мэгги, спи, — Гай изобразил притворный зевок. Посмеиваясь и ласкаясь друг к другу, Гай и Мэг Гизборн вновь погрузились в сон. И никакие кошмарные сны их больше никогда не мучили. Дикая Галактика. Ноттахаймус. — Гай! Проснись, Гай! Гай! Да проснись же!!! Коммандору Гизборну показалось, что из вязкого, липкого кошмарного сна он смог вырваться только благодаря голосу едва не плачущей Мэг. Которая только что погибла в его объятиях, вместе с ним, во сне. Корабль пошел ко дну, в считанные минуты. Мэг вцепилась в него намертво и сказала, что без него все равно не будет жить, что убьет себя и попадет в ад. Тогда они больше не встретятся. Она твердо и решительно отказалась даже попытаться спастись… За время яростного спора, из-за бешеного сопротивления ополоумевшей от страха потерять его Мэг, драгоценные мгновения были потеряны. И они погибли… умерли… утонули… Гай помнил и ощущал все так же отчетливо, как если бы и правда его легкие только что полностью залила едко-соленая морская вода… И еще одно… Не многим менее жуткое ощущение… Смотреть в глаза самому себе и отчетливо читать в них… то, что не можешь прочесть… предостережение… жалость… понимание… Потом почему-то, в мгновенном сне перед самым пробуждением, ему приснилась Марион. Вышедшая в Лондоне, в Англии, на Старой Земле, замуж за какого-то его родственника, тоже Гизборна, воротилу шоу-бизнеса. Особых доказательств того, что рожденный ею ребенок от него, Гая, шерифа с Дикого Запада, у нее не было. Но безутешной родне, которая и похоронить его не смогла, этого по началу было и не нужно. Со временем мальчик становился все больше и больше похожим на отца, и всякие сомнения отпали сами собой. Мать любила рассказывать ему о его отце, шерифе, какого и Старый и Новый Свет не видывал, грозе бандитов, по их, наверняка, вине и погибший. А уж как он любил ее, Марион тогда еще Найтон! Но любовь к ней ему приходилось скрывать, чтобы бандиты не напали на нее, поэтому он женился на другой женщине. Маленький Гай очень любил слушать эти истории, и очень хотел поскорее вырасти и стать таким же большим, сильным и смелым, как отец… Чтобы тот мог смотреть на него с небес и гордиться им… Что за ахинея ему сейчас приснилась?! Что за ужас… — Это просто плохой сон, Гай, — Мэг заботливо убрала со лба любимого прилипшие к нему от холодного пота, ставшие еще более волнистыми пряди волос, — Что тебе приснилось, Гай? Расскажешь сон, и он не сбудется, есть такая примета. — Мэг старалась говорить как можно более шутливым тоном. — Всякая хэллоуиновская дрянь, — пренебрежительно отмахнулся тяжело дышащий командор Гизборн. Незачем рассказывать Мэг прямо перед их отлетом о сне, в котором был пусть старинный, но все-таки тоже корабль. Но… проверить на корабле все еще раз… так, на всякий случай… Это никогда не повредит. Упомянув Хэллоуин, Самайн, Гай вдруг вспомнил один Бельтайн… Который встретил в ранее излюбленном своем месте отдыха и времяпрепровождения. И неожиданно для себя смущенно проговорил, — Знаешь, Мэг, я ведь все-таки, если так подумать, и впрямь хотел тебя пригласить тогда… В одно небезызвестное тебе крайне злачное местечко. — Мне приснилось тогда, что ты меня туда пригласил, — лучисто улыбнулась Мэг. Смущаясь еще сильнее от воспоминаний о том, что ей тогда приснилось еще. — Знаешь, Гай, мне этого почему-то до сих пор хочется… — Вернемся, и непременно сходим туда, хоть это и полное безумие, — рассмеялся Гай, привлекая к себе Мэг и страстно целуя в и без того припухшие со сна губы. Мимолетно подумав о том, что тот его предок, с Дикого Запада, наверняка частенько посещал подобного рода места. Так что в какой-то мере понятно, почему ему, интересующемуся историей его жизни, так вольготно в «Кисуле», построенной в духе салунов тех стародавних времен. Но почему же туда так хочется попасть вместе с ним Мэг… странно все-таки, что ни говори… Они об этом и не поговорили. Англия. Дувр. Спустя еще несколько месяцев. Мисс Марион Найтон сделала первый неуверенный шаг на незнакомую ей землю. Она храбрилась, но все же ей было страшновато. Что ждет ее здесь, в Англии, как ее встретят? Однако, рискнуть стоило… Марион промучилась всю дорогу, не разбирая, где заканчивается токсикоз и начинается морская болезнь. Легче от этого все равно не стало бы. Так же не легче было от мысли, что воды, в которых находилась она, были не теми же самыми, которые погребли под собой человека, чья жизнь продолжала жить в ней. Маленький, совсем крошечный пока, тревожно ворочающийся в ней человечек будто бы чувствовал это… как будто бы все знал…