Я плюю на ваши могилы

Shoot to thrill play to kill I got my gun at the ready gonna fire at will…* AC/DC — Shoot to Thrill

      — Пятница, включи что-нибудь для настроения. Из избранного, желательно.       На полную мощность на весь зал из динамиков зазвучали первые аккорды нашумевшей Thunderstruck от AC/DC. Башня Мстителей как обычно в такое позднее время пустовала, поэтому некому было недовольно фыркнуть или пожаловаться на громкую музыку. Знаменитые супергерои разошлись по домам, оставив одного из своих главных сокомандников в полном одиночестве. Но сейчас ему от этого было ни холодно, ни жарко: раньше составлять компанию себе любимому было обычным делом, пока «весёлое» занятие с годами не обратилось в тоску смертную. Теперь, в последнее время мужчина чувствовал себя куда более энергичным и полным жизненных сил, чем когда-либо, и даже незначительная мелочная проблема не способна была вывести его из равновесия. Болезненное расставание с Пеппер далось ему довольно-таки сложно, но уже который день что-то не позволяло Тони по новой приуныть и упасть духом, а лишь подбадривало его, толкая на свершение сумасшедших немыслимых поступков. А точнее, кто-то.       — Скоро день рождения у парня. Должно исполниться семнадцать лет. П.Я.Т.Н.И.Ц.А., покажи-ка ещё раз костюм.       Ритмично покачивая бёдрами в такт оглушительной музыке и попивая двенадцатилетней выдержки бурбон марки Jim Beam, Тони медленно довольствовался сладким послевкусием и чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Кто-то заставлял его подняться туда, ввысь. Сейчас он ещё раз внимательно взглянет на бронированную обновлённую версию костюма Человека-Паука — Железный Паук, с нанотехнологически продвинутыми улучшениями, и с предвкушением представит восторженные карие глаза, сконфуженно смотрящие на него с полной отдачей и неприкрытым восхищением. Он был уверен, что поначалу тот смутится и, естественно, как воспитанный мальчик с прилежными манерами откажется его принимать, ну, а после заявит своё детское: «Я не стою такого подарка, мистер Старк».       — Конечно. Ты стоишь намного большего, Питер.       Внезапные помехи в музыке зачастили, постепенно обрываясь на словах: «Мои колени тряслись, можно я приду к Вам ещё… Ты был словно поражён громом…**»       — Ну на этот раз что? П.Я.Т.Н.И.Ц.А.? — витиевато закатив глаза, Тони отложил бокал на барную стойку, засучив рукава белой рубашки, ожидая, какую причину на этот раз выдаст искусственный интеллект.       Тишина.       — Иногда ты выводишь меня из себя. В чём дело?       Молчание.       — Если это у тебя такой технический П.М.С… Хотя, ладно… Врубай следующий трек, если мне не изменяет память — Highway to hell…       — Мистер Старк, возникла возможная опасность, — прозвучал женский голос программного обеспечения с ирландским акцентом.       — Вот как? Какая? Отчёт, П.Я.Т.Н.И.Ц.А.!       — Сканирую… На территории башни обнаружен живой объект.       — Так-с… Приготовь-ка на всякий случай сорок седьмую броню — Mark XLVII, и не перепутай с сорок шестой, как в прошлый раз. И нет, П.Я.Т.Н.И.Ц.А., они отличаются друг от друга.       Тони через какое-то время спустился на нижний этаж штаб-квартиры, чтобы, так сказать, встретить неожиданно заявившегося на ночь глядя гостя с «распростёртыми объятиями». Он никого не ждал, а новоявленных посетителей-фанатов — тем более. Как всегда, заранее приготовив себя к самообороне, Старк спокойно и с расстановкой в действиях уверенно вышел из скоростного лифта и с беспристрастием на лице и предельной сосредоточенностью внутри себя направился к выходу.       — Скажи гостю не стесняться и войти. Мы не кусаемся, — саркастически обратился Старк к интерфейсу, высветившемуся перед ним голубой голограммой.       Никто в здание не вошёл. После пары минут ожидания у Старка лопнуло терпение, и, зажав специальный невидимый тумблер между указательным и большим пальцами, он на всякий случай забронировал пока только одну кисть и дал приказ разрешить открыть перед ним автоматически раздвижные двери.       В ночной темноте плохо было видно, и с ходу понять, чей силуэт лежит и тянет к нему свою руку перед входом во внутрь, не сразу можно было разобрать. Тони, ожидая подвоха, подошёл ближе ко входу и услышал тихое: «Мистер Старк… помогите… мистер…» Он отчётливо разобрал не только каждое слово, что с такой тяжестью удавалось выдавить из себя его обладателю, но и знакомый мальчишеский ломанный голос, что выстрелом раздался в барабанных перепонках и протяжным гулом разнёсся в голове. С ужасом спохватившись, Тони бросился к покалеченному ребёнку, спиной уложив к себе на быстро вздымавшуюся от не вовремя нашедшей на него панической атаки грудь и, взяв его за голову, не слушающимися от испуга руками, повернул его лицо к своему.       — Мистер Старк, я всё объясню…       — Так, малой, тихо. Одно то, что ты молодцом добрался ко мне… Чёрт бы тебя побрал! Вот же дерьмо! — Тони с тревогой оценивающе пробегал глазами по Питеру, который выглядел перерезанным или, того не лучше, — перееханным автомобилем, причём по нескольку раз. Хрипевший мальчик до белков закатывал глаза и задыхался кровяной мокротой, собравшейся в лёгких после многочисленных ударов по груди. — Так, давай, отхаркивайся, — Старк аккуратно наклонил его вперед, и тяжело откашлявшись, измождённый парень ненарочно перепачкал в крови жилет и рубашку своего наставника.       — Ничего страшного, в этот раз можно и на меня, — Тони пытался выглядеть оптимистичным, что не совсем удачно у него выходило. Но хоть кто-то из них двоих должен был смело держаться и сохранять ситуацию под контролем.       — Я… я не могу вот так… я… домой, не говорите… тёте Мэй…       — Никто никому ничего говорить не собирается. Я отнесу тебя во внутрь, не беспокойся, сынок.       С тяжёлым сердцем, Тони на руках понёс дрожащего в горячке мальчика, прижимая его из стороны в сторону мотавшуюся голову к своей бешено колотившейся груди. Объяснений никаких не понадобилось: гениально рассудительный мужчина понял без всяких слов, что над несовершеннолетним юношей зверски надругались и бросили валяться на улице. Пока травмированное тело его медленно само по себе восстанавливалось, Тони собственноручно принялся осматривать причинённые извергами многочисленные ранения и ушибы, не рассчитывая на помощь врачей. Покамест ванна наполнялась тёплой расслабляющей водой, в гостиной Старк догола раздел мальчика, освободив от порванного шмотья и наплевав на что «можно делать», а что «нельзя». Сейчас было не к месту церемониться и чего-то стыдиться. Питер, пошатываясь, еле стоял на ногах, пока Тони помогал поддерживать неустойчивое равновесие и влажным полотенцем бережно вытирал с его бледной кожи затвердевшую грязь, белые подтёки и запёкшуюся кровь. Оставалась доля секунды до того, чтобы он со всей остервенелостью вспылил, схватил мальчика за грудки, затряс как марионетку и, в конец сорвав связки, возмущённо закричал: «Да кто это с тобой сделал?! Хватит молчать, отвечай! Ну же!» если бы только слова ребёнка не привели его в чувство:       — Мистер Старк… к утру всё пройдёт… и… я вернусь домой. Мне необходимо где-то… переночевать.       Тони ничего не ответил, даже не сумев найти в себе хоть грамм самообладания и мужества встретиться с ним взглядом, до крови закусив изнутри впалые щёки.       — Потом поговорим об этом. Пойдём, примешь ванну.       Тони не позволил Питеру самостоятельно принять её, боясь, что тот отключится и насмерть захлебнётся, или вообще споткнётся и разобьёт голову о кафель. Он, не спрашивая разрешения, остался с ним, по-отцовски помогая ему справиться, помыть себя: выжать гель для душа, густо нанести его на тело, осторожно протерев мягкой мочалкой, а после начисто смыть весь сегодняшний позор, что подкожно въелся и пропитал изнутри. Питер, будто находясь в полусне, повторял ему лишь еле слышное: «Спасибо», и тихо бился в рыданиях, не принимая произошедшее с ним часами ранее за суровую действительность. Тони держался как только мог и не показывал своих жгучих, щемящих сердце эмоций: весь состав Мстителей был в курсе о его взбалмошном характере и несостоянии скрывать своё реальное отношение к какими бы они не были происходящим событиям. А сейчас Старка будто подменили: он, будучи подкованным на язык, ничего внятного и подходящего не мог подобрать и произнести. Ему было дико страшно что-либо сказать, тем более зная, что ни одно слово не приведёт парня в прежнее состояние, как бы он не старался его утешить. Бессмысленно подбадривать лживыми, заученными психологами фразами: «Что нас не убивает, делает нас сильнее», или того хуже: «Всё, что ни происходит — только к лучшему». Да уж, куда уж лучше-то. Пока он не уложил его спать, перед этим хорошенько взбив подушки, он переодел Паркера в собственную пижаму и заботливо укутал в одеяла. Каждое: «Благодарю вас, мистер Старк», заставляло его забиться в дикой истерике и взвыть: «Да за что ты меня благодаришь? Ну за что? За то, что меня не было рядом? Не углядел? Не оказался там, чтобы всё предотвратить?! За это ты меня благодаришь?!» Но Тони просто молча сидел рядом с замотанным, засыпающим юношей, с безысходностью накрыв собственное лицо ладонями.       — Мистер Старк, я справлюсь. Я ведь должен. У меня тётя… «У меня есть вы».       — Конечно справишься, куда ты денешься? А если с трудом будет даваться, я помогу.       — Я знаю. Вы же Железный Человек. А супергерои на то и существуют, чтобы помогать.       — И супергерои не имеют права разочаровывать нуждающихся в них. «Своих любимых…» Всё, Питер, засыпай. А утром тебя встретят другие супергерои, ничем не хуже меня. «А может, только лучше…» Всё будет хорошо, я обещаю.       С тяжёлым сердцем покинув спальню и оставив дверь слегка приоткрытой, Тони задержал в себе подступающие жгучие слёзы и поклялся святой памятью Марии и Говарда пойти на отчаянный шаг, прежде не совершав такого рода действий. Отомстить. И сожалеть о содеянном он не станет. Станет, только если оставит всё как есть и до конца жизни, не прекращая, будет винить себя, за то, что не уберёг дорогого ему мальчика и не сделал ничего, чтобы искупить перед ним вину.       — Соберись, Тони… Давай! Вспомни, куда ты заныкал вещи мальчика и найди тех ублюдков.

***

      С чего всё началось? Наверное, с того, что свыше уже было предрешено, чтобы одарённый, хороший по всем параметрам мальчик прошёл через семь кругов ада, испытав на себе все прелести тягостных жизненных испытаний. Только чтобы пройти их, нужно сначала было в достаточной мере провиниться, но как маленький ребёнок успел по-серьёзному оплошать, чтобы расплатиться жизнью родителей и остаться круглой сиротой? И продолжать терять любимых ему людей, оставаясь с вырванным частями детским сердцем и не получая взамен ничего утешительного в награду за стойкость и взрослую выносливость. Что должно было случиться, чтобы кровоточащие раны потихоньку начинали заживать, а мёртвые клетки — заменяться новыми фрагментами рассыпанной по кусочкам мозаики? Ничего. Ведь того, что предначертано судьбой, не избежать, а её саму — злодейку — не обмануть, кротко увильнув с пути и хитро протоптав себе свою тропинку. В суровой реальности не существует чудес, сказочные феи и волшебники не приходят на помощь, а рыдающие скорбящие не способны вызволить слезами души умерших с того света, обратно вернув их в бездыханные похолодевшие тела. Но каждый конец — это новое начало; каждый последний вздох — первый плач родившегося младенца, а неизбежная смерть — начало новой истории в другом неизведанном душой мире. Что казалось непереносимым для Тони, для Питера стало ещё одним из поучительных уроков, который он смог достойно перенести и пойти дальше. Вот только Тони бы не прошёл, будь он на его месте. Тони осознал, что не так силён духом и непрогибаем, как ему казалось, а Питер, как выяснилось, был полной противоположностью ему.       Это просто какая-то нереальная нечеловеческая сверхсила: суметь вот так как он, на следующее утро попробовать свыкнуться с произошедшим и отпустить злобу и ненависть, отдав тех самых бастардов на растерзание Господу Богу. Этот мальчик до невозможности невыносим и нарочно выводит из себя: он будто с лёгкостью простил их и делает вид, что ничего не произошло. Он, видимо, поступил на актёрские курсы и решился показать искусно заученные приёмы, с безукоризненностью отыгрывая сцену перед Старком, выделываясь выздоровевшим и полным жизненных сил. Так не бывает! Он даже вчера не пожаловался, что ему СУКА, БОЛЬНО, он ни разу не взвыл КАК, СУКА, Я ИХ НЕНАВИЖУ, он, блять, даже плакал по-тихому, не позволяя Тони вытереть его слёзы, убирая с себя его заботливые ладони, самостоятельно смахивая их, как нечто позорное и неправильное. СЛЕЗЫ ДЛЯ НЕГО — ПОЗОРНО И НЕПРАВИЛЬНО! Питер дальше будет жить, стараясь позабыть тот день, как кошмарный сон, а как Старку пережить его «страшный сон?» Каждый раз встречая его у себя на пороге башни, видеть перед собой его потрёпанное и растерзанное детское тело и знать, что тех выблядков земля по каким-то непонятным стечениям обстоятельств ещё носит на себе. Тони по-прежнему чувствовал себя виноватым перед малышом Питером, которого он когда-то спас на «Старк Экспо» от дронов Джастина Хаммера, но не пришёл к нему в ту самую ночь, когда был так необходим. Он носил его маску и репульсоры, примерял на Хэллоуин его костюмы, он вешал плакаты над кроватью и молился хоть когда-нибудь пожать ему руку и сказать: «Спасибо за то, что вы есть, мистер Старк…»       Пронзительный гортанный рёв заставил Наташу, Стива и Роуди подскочить с мест и забежать к Тони. Бутылка того самого бурбона вдребезги разбилась о стену на острые осколки над головой Роджерса. Таким они его ещё никогда не видели.       — Что уставились?! В первый раз меня увидели?       — Тони, если надо чем-то…       — Пошли-ка вы все на хуй! На хуй — это туда, за дверь!       — Послушай, Тони…       — Нет, Роджерс, послушай-ка ты меня, сучье ты отродье! Думаешь, если я не тронул твоего дружка, то всё — тебе всё можно?! С рук сошло? Я просто выжидаю лучшего момента, чтобы раком нагнуть твоего Барнса, и выебать вот той шваброй, что валяется в углу у машинки. А потом вышвырнуть вас обоих из моей башни. Из моей, блядь, башни! А ты, Наташа, что тебе сейчас от меня надо?!       — Он не в себе, оставьте его. Потом поговорим. Выйдем, Стив, поверь, он не со зла, — убеждал Роуди, выпроваживая шокированных сокомандников, разинувших рты и не осмеливавшихся что-либо сказать в ответ. Таким в край разъярённым и находившимся на грани безумия они видели Старка впервые. И вряд ли когда-нибудь об этом позабудут.       Как Тони простил Роджерса за Барнса — долгая и изнурительная история. В том числе и для Наташи, которая словно собственноручно взявшись заново переустанавливать вышедшего из-под контроля робота, долгими разговорами внушала ему невыдуманную историю о Г.И.Д.Р.Е., вспомнив и свою «успешную раннюю карьеру» в «Красной Комнате», до того, как Клинту Бартону приказали её найти и обезвредить. У всех есть тёмные тайные стороны и недосказанные истории, не терпящие пристального внимания, а оправдания к ним тем более не уместны. Как Тони простил, он сам не понял. «А простил ли вообще?» А попытка закрыть глаза на то, что случилось с Питером, стало последней каплей и взорвало самую опасную из всех подрывных бомб. Разбудили спящий действующий вулкан и заставили прячущихся хвостатых демонов выйти наружу, с удовольствием готовые поиграть в свою потешную игру.       Найти отморозков было раз плюнуть. На испачканной одежде Питера остались их вонючие следы, и только по ним Тони разузнал и выследил тех, кому принадлежали пометки. Паркер не обращался, не писал заявлений в полицию, продолжая жить, как обычно жил до того трагического случая, с изумительной точностью скрывая ото всех истинного себя, запятнанного. Питер пережил то, чего Тони не смог, даже не попытавшись, зная, что это стало бы откровенным предательством по отношению к Питеру. Тони слишком полюбил мальчика, боготворившего его даже сейчас, будучи виноватым перед ним. Это же его доверчивый Питер, и он уверен как всегда, что его идеальный Тони Старк ни при чём.       — Найти вас было проще простого, так же как и вам — выследить мальчика и испоганить ему только начавшуюся жизнь, — Тони застал их врасплох, временно замуровав вместе с собой в частном гараже, в котором та самая троица мерзавцев смотрела финальную серию Кубка Стэнли. — Так, вам не особо пригодится её досматривать, так что давайте-ка закругляйтесь и вырубайте его на хер. Вы и так задели пороховую бочку и навлекли на себя меня, так что будьте добры, не заводите меня по-новой, — из тени появился теперь и сам Старк, без своего специального одеяния — фирменного костюма от Тома Форда, надев на себя найденную им в стирке первую попавшуюся пожелтевшую майку и потёртые старые джинсы, давно заныканные куда-то вглубь шкафа. — Знаете, — засунув руки в карманы, Старк цокнул одному из пойманных в ловушку не двигаться, увидев, как тот тянется за чем-то в штаны, — я всегда хотел быть похожим, в детстве особенно, на Капитана Америка. Вешал его плакаты над кроватью, слушал вечные разговоры отца о нём, знал, что он на протяжении долгого времени разыскивал его и так и не нашёл. Я боготворил Капитана. А потом, через столько лет, я встретил его и, как мне казалось, подружился с ним, — откровение Тони намертво пригвоздило к дивану остолбеневших парней, внешне походивших на обычных офисных планктонов, вернувшихся с работы и не успевших переодеться, чтобы поскорее бы где-нибудь усесться с друзьями. — А потом он меня предал — на свою задницу: пригрел на шее змею, видите ли. Той ещё продажной шкурой оказался, сука. Ладно, что-то я расчувствовался не к месту. Так вот, к чему я это. Я хорошо представил, каково тогда было мальчишке, над которым вы… Потому что прекрасно… На себе, блядь, испытал, как это бывает, когда тот, на кого возлагал надежды и по молодости лет стремился быть похожим, разочаровывает тебя по всем статьям! Вы же прекрасно понимаете, что живыми вам отсюда не выйти, а легко разделываться с вами я не собираюсь. Не в моём стиле, да и то, что я задумал, тоже, собственно, меня не украсит, но никто ведь никогда не узнает об этом… Тюрьма для таких подонков, как вы, — слишком невесомое наказание, даже быстрая смертная казнь и пожизненное заключение — слишком уж просто. Вот за что я ненавижу нашу власть — за мягкосердечность, а власти терпеть не могут меня…       — Мы можем договориться… — с ужасом в глазах протараторил один из сексуальных маньяков, не отрывая взбудораженного взгляда от Тони. Старк злорадствующе оскалился в неестественной ухмылке.       — На ноги встали, живо! И побыстрее допивайте содержимое из бутылок. Они пригодятся.       Все трое подчинились и с безысходностью послушно выполнили первое указание, допив всё содержимое до последней капли.       — А теперь поставьте бутылки на пол и… Медленно. Опускайте. Свои вонючие задницы. На них.       — Но…       — Быстро! — Старк ловко вытащил спрятанный за спиной дробовик Browning A-5 и направив ствол на них, прицелился в мишень, пока те до конца не продырявили себя, всё глубже насаживаясь и надрывно рыча от невыносимой боли. Тони шумно выдыхал, сполна погрузившись во всепоглощающее марево, окутавшее его с ног до головы. Сдавленные крики не испугали его, а как только один от шока потерял сознание, Старк не ожидая от себя, встрепенулся и нечаянно выстрелил.       Тони смутно помнил дальнейшее, действуя быстро и метко, отключив разум, оставив одни безотчётные инстинкты. Выдохнув с долгожданным облегчением, Старк, находясь в туманном сознании, протёр лицо от потоком струящегося с него пота, убрал дробовик за спину и схватился за внезапно заболевшее сердце. Опять резко нагрянувший возрастной приступ пошатнул его с места и заставил почувствовать себя слабым перед своим часто колеблющимся здоровьем. Не обращая на это внимание, он вновь окинул взглядом гараж.       — Мать вашу, забыл спросить, куда вы забросили пилу, или, на худой конец, топор.       В состоянии аффекта Тони действовал быстро и технично: недолго копошился у них в гараже, в перчатках просматривая вещи и шаря во всех шкафчиках, не оставил ни один из них без внимания, вытирая за собой свои отпечатки пальцев. В итоге, разозлившись и побросав вещи на пол, нашёл обычную тупую пилу и неумело, испачкав всего себя и половину гаража в луже крови, долго проводил время за расчленением насильников и удовлетворённо напевал мелодию его любимой Shoot to Thrill, ощущая себя точной, один в один воссоздавшейся реинкарнацией Эда Гейна***. По кускам забросил трупы в чёрные мешки, туго перевязав их у основания. И всю ночь потратил на вычищение места, где произошло хладнокровное убийство, до ослепительно сверкающей белизны выдраив помещение. Своими руками, руками Мстителя. Приверженца добра, нравственности и гуманности. К приближающемуся рассвету Старк перевёз их в своём багажнике, а затем, перетащив на себе, закопал в глухом лесу. Запыхавшись и в итоге закончив грязную работу, харкнул на могилу и помочился на неё напоследок. Облокотившись о черенок лопаты, придерживая полотно ногой, Тони, наконец, дал волю яростно сдерживаемым эмоциям, и зарыдал, как никогда раньше. От облегчения, от чувства пресыщенности от причинённой боли заслужившим её, от невысказанных слов мальчику и вовремя не совершённого спасения. От невозможной «извращённой» любви к Питеру, о которой нельзя никому говорить.       «Я не стою этого, мистер Старк…»       — Конечно. Ты стоишь намного большего, Питер.

***

      Появившись в башне Мстителей, Питер потянулся за крепкими ответными объятиями к Старку, как только он представил ему подарок — костюм Железного Паука, походящий на другие, последние модели брони Железного Человека. Мальчик, как он и предполагал ранее, поначалу, отказывался принимать его, но перед настойчивостью миллиардера невозможно было устоять. За его сияющее лицо и радостные всхлипы Тони был готов пойти на многое, и эта новая броня — лишь малое, что он мог бы ему дать.       В лифте один на один столкнулись товарищи, чья шаткая закадычная дружба последние месяцы еле-еле держалась на соплях.       — Тони, если нужна какая-то помощь, ты можешь рассчитывать на меня, что бы ни случилось. Если буду нужен, я приду на подмогу.       — Не нужен. Я во всём уже разобрался. Можешь спать спокойно, Роджерс, — Тони уверенно вышел из лифта, с артистичным выставлением на показ опуская на переносицу очки-авиаторы, оставив Стива наедине со своей любезностью.