Как Федечка у Валечки экзамены принимал

Валечка был непокобелим. То есть, непоколебим (хотя первое – точнее). Он твердо стоял на своем, и свернуть его с пагубных для моей задницы мыслей у меня никак не получалось. Заладил, и все тут: «Экзамен… экзамен…» А я всё как-то не готов. Моя попа ещё слишком хорошо помнит, как тяжко ей пришлось под Валечкой. Никак не получается уговорить её, родимую, и себя, обещальщика, что Валечка уже многому научен, безобразничать не станет, приголубит меня как следует… Я уж всячески себя успокаиваю, морально настраиваюсь, потому как обещал. А многострадальная моя лишь молча поджимается. Вот, ей-ей, могла бы говорить - на коленочки бы встала, взмолилась, мол, кормилец, не губи, не давай на растерзание извергам блондинистым. В таком вот духе шла уже третья неделя. Валечка всячески намякивал и строил глазки, за задницу меня хватая. Я изворачивался, как мог, направлял его порывы в более безопасное направление, в большинстве своем, конечно же, горизонтальное. Валюша мой, увлекшись в процессе, забывал о своих намерениях, вот только, к сожалению, чуть опомнившись, тут же заводил волынку снова и смотрел на меня с укором. Но, увы, я прекрасно понимал, что так долго продолжаться не может, терпение кое у кого не бесконечно. К счастью, вовремя я спохватился, потому как Валечка стал молчалив и задумчив, и это грозило многими бедами. И я решился. В конце-то концов, с меня не убудет. Потерплю, не рассыплюсь… Обещал же. Да и хороший мой зверствовать не будет, уверен в том, приголубит, чай, уж как-нибудь. Надо будет ему как-то намекнуть, что я на все уже согласен, лишь бы Валюша не огорчался и не злился, а то еще решит, не дай бог, что я козел какой упертый и слов своих не держу. К выходным я был готов, созрел, практически, морально дошел до нужной кондиции. В пятницу ушел с работы пораньше, к вечеру приготовил вроде как почти праздничный ужин, свечки там, тортик… Сам намылся во всех местах и, весь такой готовый, в томительном ожидании торжественного появления своего мальчика, на кроватке развалился. Но вот только моего порыва никто не оценил, обломали меня и с ужином, и с сексой по полной программе, прям-таки, ни дать не получилось, ни взять не с кого. В семь вечера в квартиру влетел белобрысый ураган, с воплями и плясками покидал шмотки в сумку, поставил мне засос на подбородке и свинтил настойчивый мой на родину, к матушке, потому как - батюшка прибыл. Только ручкой и махнул на прощание… Я, честно говоря, малость прифигел, когда узнал давеча, что папашка его – капитан дальнего плавания, ведь хороший мой ни словечком о том не обмолвился за все два месяца, что мы знакомы, и я привык считать, что Валя, как и Миль, рос без отца. А тут - вона как. Отец его, Сергей Игоревич, последние полгода в рейсе был, да и раньше бывало, что по году отсутствовал. В общем и целом, конечно же, как-то так и выходит, что без отца рос, хотя заметно, что Валечка любит его и скучает, и домой рвется не из чувства сыновнего долга, а от всей души, вон, все бросил, только прознал про приезд отца. В общем, в четверть девятого я стоял столбом посреди коридора, пялясь на захлопнувшуюся перед носом дверь, и пытался отойти от прощального танца нетерпеливого гусака, что Валюша изобразил, стремясь в родные края. И заодно пытался уложить в головешке своей тот незавидный факт, что драгоценный мой недоступен теперича, и ожидают меня теперь одинокие холостяцкие выходные. Плюнув в сердцах на все и на коварного Валечку, что даже не удосужился заранее позвонить и предупредить об отъезде, я, злобно ручки потирая, решил устроить себе вечер обжорства и смолотить в одну харю все вкусности, что для засранца купил и приготовил. Пусть знает, гаденыш, чего лишился. Не осилил, увы. Обжора из меня никакой. Да и привык я как-то тортики с губок Валькиных кушать, а так, с ложки – каждый дурак может. В итоге, обиженный на весь мир и злой до кучи, завалился спать. Один. Капец. Ну, Валька, только вернись! Будет тебе экзамен!!! С утра, взбодрившись холодным вчерашним кофеем и растаявшими останками неубранного в холодильник тортика, решил с чувством и толком использовать внезапно появившееся свободное время. Экзамены, опять же, не за горами. Да и в качалку давно не ходил… Про то, что не следовало в бесконечные дебри интернета лезть, подумал уже к вечеру. Так увлекся, что не заметил, как ночь настала, уж за окном темень, а я ведь даже и не пообедал, забыл как-то, а под ухом никто и не воспевает хвалебные оды полезности и правильности регулярного питания и на кухню не толкает. Зато такую стрелялку нашел, пока информацию для курсовика собирал – просто блеск! В воскресенье решил исправиться. Раз с науками и спортом не поперло, будем дома убираться. А что? Устроим грандиозную генеральную уборку! Не сказать, что у меня дома бардак вечный, Валя - чистоплюй ещё тот, порядок во всем любит и сам мне по дому помогает, но основательно прибраться не помешает. С самого сранья, врубив на полную КиШа, изображал пчелку. К обеду зал вылизал, даже люстру протер. Потом подкрепился, плотненько так, основательно. Передохнул, киношку посмотрел. В три решил поискать совесть и закончить уборку в спальне. В пять еле-еле отодрал голову от подушки, как на кровати оказался – хоть убейте, не помню. В шесть спальня блистала, я даже совершил подвиг и заправил чистое постельное белье. После, довольный собой, с совершенно чистой совестью отправился ужинать. В девять, как раз реклама по телеку шла, вспомнил, что хотел ещё в коридоре убраться, а то все из комнат горой посредине свалил, ноги переломать на раз можно. Скрипнув зубами от натуги, оглядел поле предстоящего боя, понял, что заведомо проиграл и, плюнув в сердцах, отпинал кучу в угол. Всё, всё до завтра. Валька свалил на неделю, а я успею этот бардак разобрать до его приезда. После, приняв горячую ванну, утомленный бесконечным днем, прикорнул на боку, не чая Валечки дождаться, но мечтая, как бы сладко было его к себе прижать сейчас, ладони на попке любимой уложить и баинькать, запах его вдыхая… Хороший мой на меня дуется, знаю, но я же не просто так думу думаю, уж придумаю, как колючку свою приголубить. За окном октябрь пытался доказать всем, что он вылитый ноябрь, и я, успокоенный мерным дождем, уснул. Проснулся от того, что кровать посреди ночи немного прогнулась. Не успел удивиться, мол, какие нынче воришки пошли, сами по кроватям шарят, как в темноте знакомо рассмеялись тихонько, одеяло с меня живо слетело. Вернулся, коварный мой… Холодная ручонка воровато пробежалась по спинке, пальчик скользнул за пояс домашних штанов и вверх чуточку, царапнул поясницу. Я невольно вздрогнул, попытался отстраниться от леденющих конечностей. - Валька… Ва-а-аля… Привет, хороший мой! – я обернулся назад. Расселся, колючка моя, на кровати, прям в куртке, только обувь и скинул. Заметил мой взгляд, ухмыльнулся, куртку сбросил, на бочок улегся, к спине моей прижался. Холоднючий-то какой! - Приве-е-ет! – шепнули на ухо. – Дрыхнешь, что ли? – холодные губки цапнули мочку, горячий язычок лизнул следом обиженное. - Дрыхну, ага! – я зевнул и довольно потянулся, шею ему подставил. Хочет играться – пусть, мне нравится! Сам же его озябшую попку мну, руку назад закинув. - Не ждал, как я погляжу? - Не-а… совсем не ждал… – чистосердечно признался. – Не думал тебя раньше четверга увидеть, честно! - Уху, я заметил! – язвитель мой принялся за свое. – За два дня квартиру в свалку превратить – это надо суметь. - Какая свалка?! - Нэ? Не свалка? От кого так забаррикадировался в коридоре, м? - Валюш, так я же убирался, не успел закончить, завтра все остальное разгребу. - М-м… – протянул задумчиво. – Убира-а-ался… Очень похоже, да. А я было решил, что ты от поклонниц тут заперся, оборону держишь! Я невольно рассмеялся: - Тебя-то, погляжу, мои баррикады не остановили! Юный диверсант-подрывник! Молодец, везде пролезешь! Диверсант мой прошелся с поцелуями по шее, прикусил плечо… - Хулиган мой, а чего это ты там делаешь, м? – аккуратненько поинтересовался я у любопытного исследователя. - Не мешай… – меня куснули ещё раз. – Я тут подумал, что ты прав, мне пока не до экзамена. Мне же тренироваться не на ком! – мне аж поплохело от подобного высказывания. Валечка решил тренироваться на ком другом? Пиздец! Чистый пиздец! Довыебывался. Наигрался в недоступность, Федечка! Валюша тем временем продолжал: – А тебе должно понравиться, хочу, чтобы ты кричал подо мной, чтобы все на свете позабыл, как я забываю, когда с тобой… Так, не все потеряно! Срочно экзамен! - Валюш, что значит «не на ком»? – аккуратно начал. – А я на что? - Ну… тебе же тогда не понравилось… – он уткнулся головой мне в спину, только волосы шею щекочут. Я вздохнул. Получите, что заслужили. Сам его затыркал, вот он и надумал себе невесть чего, умник этакий. Пора все срочно исправлять. - Валенька, ты же будешь стараться? – он угукнул. – Вот и славно! Я уверен, что у тебя все получится. - Я не хочу экзамен… – тихий вздох за спиной, ко мне плотнее прижался, руками обхватил. – Поцелуй меня лучше… – неуверенно попросил Валя. Бля, Федя, ты идиотина… Кажется, хороший мой себе много лишнего надумал. Теперь срочно возвращать язву самоуверенную мою надо! Или у него что дома случилось? Тогда точно группу реанимации по спасению колючки ядовитой! - Валюш, ну что ты говоришь… – я сжал его замерзшие пальцы, руки к животу своему прижал. – Я тут жду не дождусь, когда любимый мой готов будет, а ты уже передумать успел? - Федь… ну, вот как я тебя буду… - Замечательно будешь! Уверен, мне понравится, ведь это же ты будешь, хороший мой… - Но ведь тогда… - Давай забудем тот дурацкий первый раз… – я поцеловал его пальчики, отогревая их дыханием, но не спеша поворачиваться к нему лицом. - Дурацкий… – повторил Валя шепотом. - Да… И про экзамен забудь… это я, дурачина, глупость надумал, а ты, умник мой, меня по башке не хряснул. - Никаких экзаменов? - Никаких! – торжественно пообещал я. – И я с радостью приму тебя, хороший мой, если ты хочешь… – шепнул ему, безумно благодарный ночной темноте, что он не видит моего лица. Спрашивается, чего это я так смутился? - Фе-едька… – он закинул ногу на меня и затих, положив голову на спину. Мы лежали в уютной тишине, и я было уже решил, что Валечка уснул, как он пошевелился и выдал решительно: - Экзамен надо. Куда же без него! Вот только… надо же к экзамену готовиться! – он вскочил на кровати, рядом уселся. – Так, я решил! Экзамен пока рано… Что же… м-м-м… Точно!!! Срочно нужен внеплановый факультатив! - Ва-аль… какой такой факультатив? – я приподнялся на локте, с улыбкой смотрю на энтузиаста своего, что в ночи сверкает глазами и строит грандиозные планы по освоению непознанных территорий. - Такой! Самый простой! Ты, давай, ложись обратно, как лежал, на пузико, спи дальше, не обращай на меня внимания! - Ва-аль… Чего-то мне страшно! Хороший мой, поубавь свой аппетит! - Ты спи, спи… я тут тихонечко потренируюсь… – не обращая на мои слова внимания, бормотал Валечка, выпутываясь из тесных джинсов. Я прикусил губу, чтобы не заржать, лицом в согнутый локоть уткнулся. Валька снова мне на спину улегся, в затылок хихикнул, пробираясь руками, отогревшимися самую малость, под живот. - Ну, давай, тренируйся, хороший мой. Что мне делать? - Футболку снимай давай… – скомандовал он, приподнимаясь. – Вот, что за моду взял - в одежде спать! - Ну, так тебя же дома не было! - Да-да! Я уже понял, что ты меня не ждал! – фыркнул настойчивый мой. - Ну! Так и есть! - Я уже полчаса как дома! А ты еще одет! - Оу… понял, хороший мой, исправляюсь! – я скинул футболку, штаны снять Валька не дал, в пояс сам вцепился. – Что такое? - А дальше я сам! – лукаво ухмыльнулся мой чертенок. - Так тебе не мешать? – я развалился на кровати. – Эх, как бы мне удержаться-то! - Я тебя подержу, да? – головенку набок склонив, поинтересовался Валечка. - М-м, и как? - А вот так? – Валечка ловким жестом фокусника непонятно откуда вытащил на божий свет наручники, тускло мерцнувшие в свете включенного им ночника. Я поперхнулся. Коварный мой, ухмыляясь, повертел ими перед носом, давая дивную возможность рассмотреть железки во всей красе. И ведь наручники-то не бутафорские, а самые натуральные! - Валюш, а откуда счастье привалило? – поинтересовался, а сам к краю, к краю… - У папы спер! – радостно выдал Валечка, не замечая моих маневров. - О-ба-на… шустрый какой у меня мальчик! - Ага. Ты позволишь? Я помялся, до края кровати – всего ничего… Но, глянув на горящие глаза Валечки, решился ему уступить. В конце-то концов, именно об этом я и думал перед сном! Разве что не думал, что моему мальчику приспичит поэкстремальничать. Ухмыльнувшись, я развалился на спине, руки за голову завел, за спинку кровати взялся. - Дерзай, мой тигр! Он взвизгнул, в нос меня лизнул, живо мне на живот уселся, руки пристегнул. Я подергал – совсем слабо закрыл, дерну посильнее – и откроются. Мой мальчик мне доверяет? Ну, что же, это самое главное. - Знаешь, что на тебе лучше всего смотрится? – шептал тем временем Валечка, гладя мои руки, пальчиками по плечам царапая. - Ну? – я задрал бровь. - Я! - Ох, ты, мой скромняшка! – не выдержав, рассмеялся я. Валечка навис надо мной, в глаза смотрит. - Ну же, Валь, поцелуй меня… Или же меня отпустишь? - Не-а… – ухмыльнулся довольный Валя, – я тебя поймал! – он плюхнулся на живот, потерся немного, всем телом прошелся снизу вверх, ну, вылитый кошак! Улыбнувшись, озорник мой прижался губами, язычком лизнул. Решив, что инициативу надо поддержать, лизнул его в нос, рот приоткрыл, приглашая его. А дальше мой хороший показал, чему у меня научился, да так, что я был готов плюнуть на наручники и как следует его трахнуть. Валька, не знаю, каким местом учуяв мой порыв, отстранился, мне в глаза посмотрел, голову склонив. - Все хорошо? – шепнул одними губами. А я мигом успокоился от этих слов. - Ты у меня самый лучший… – шепнул в ответ. И все… пропал Федечка. Хороший мой расходился все пуще, пальчики, нежно гладившие грудь и игравшие с сосками, теперь царапали живот и бока, губы целовали жарко и требовательно, мальчик мой был везде, всюду успевал, а я же только и мог, что цепляться за наручники, пытаясь их удержать, они же все норовили расстегнуться. Но я принял игру Валечки: «руками не трогать», и теперь только скрипел зубами, так хотелось поторопить его. Вот только Валька, хитрец этакий, в понукании не нуждался, всё, гаденыш, видел, да вот только вниз с лаской не спешил. - Ты такой красивый… Федька… ты мой бог… – прошептало это чудовище. Я раскрыл глаза и сглотнул. Валюша, ненаглядный мой, стоял на четвереньках между моих ног, попку отклячив, щекой к колену прислонившись, и пальцами одной руки выводя в паху известные только ему узоры. - Ва-а-аля… нарываешься!!! – прохрипел я из последних сил. - Да-да! Я помню! Как там говорится, м? Трахнуть тебя, пока ты не трахнул меня? – захихикал засранец. – Хочешь, чтобы я покатался? - Валька, твою мать! Хватит пи… трепаться!! Займись делом! - У-у… нетерпеливый какой! Каким таким делом, м? Этим, что ли? – он лизнул член, прошелся горячо и мокро язычком сверху вниз. Медовые глаза блеснули из-под светлой челки. – Точно, этим! Валечка, чудовище мое, такое творил, что я, плюнув на поздний час, больше не пытался сдерживаться и стонал уже в голос. Хрен с вами, соседи, завидуйте, какой у меня мальчик замечательный! Да и как можно сдерживаться, когда с твоим членом такое творят, а шустрые пальчики весьма точно в заднице шуруют, добавляя огня и жару, заставляя трястись и просить большего и немедленно! Когда я был готов уже завыть и кончить, невозможный истязатель Валечка на меня алчно глянул, высунув язык, лизнул по всему животу, снизу вверх, за подбородок куснул, в нос чмокнул. - Можно? – шепнул он, рукой меня внизу поглаживая. И как, скажите, ему можно отказать? Никак. И я не смог. Только обнял ногами настойчивого своего и к губам потянулся. Скажу вам, Валечка меня порадовал от всей души. И поразил. Подумать только, и как только в шкурке такого замечательного мурлыки и ласкового котейки, который любит поласкаться после ужина и подурачиться в ванной, мог прятаться такой наглый, агрессивный, нахрапистый кошак! Именно кошак! Тигрище мой, молодой, дерзкий, самоуверенный тигрище! Как он… м-м-м-м… просто улет! Под конец я не выдержал, откинул эти дурацкие наручники, Вальку к себе прижал, расцеловал всего! А уж как горячо, агрессивно, жадно он двигался! Супер! Я не утерпел да за попку его вцепился, понукая двигаться сильнее. Хороший мой быстрее отстрелялся, но не покинул меня, а довел ротиком ненасытным до нужной кондиции и без сил рядом упал. - Ну, как тебе факультатив? – обнял я своего трахальщика кошачьего. Тигрище уже спал, а котейка хотел ласкаться. - Замечательно… – выдохнули мне в шею, привычно на меня конечности закидывая. - Повторим еще? - Что, прям так и сразу? – промычал сонно Валечка, немного напрягшись. - А чего тянуть? - Не-не… погоди… - Чего годить, м? Я, можно сказать, во вкус вошел… – искушал я хорошего своего. – Ну? - Боже, Федька… Ну тя… придумаешь тоже… - А чего, нет? Не хочешь? Не поверю. - Ох… Федь… До чего же… м-м-м… До чего же это утомительно… Вот, верное слово. - Утомительно? – я не выдержал, рассмеялся. - Да, прям без сил я… капец, будто три километра в гору отпахал. - Да ладно тебе! - Нихера не ладно… придется тебе на мне трудиться… Как показали результаты нашего факультатива, экзамен я пока не осилю… выдохнусь, пока к кровати доберусь… - Но результат того стоил! – я прижал засыпающего Валю покрепче. – Я тобой доволен очень, ты у меня умница… Еще бы ты мне три слова заветных сказал, и я был бы окончательно счастлив! - Какие три слова? – буркнул он невнятно. - Такие три слова, от которых учащается сердцебиение… – подсказал я. Валечка задумался, нос потер, выдал радостно: - Я принес вкусняшки! - М-м-м-м!!! – простонал я. – Валя, ты изверг! Ну, неужели так трудно сказать, что любишь? - Федь, ты самый лучший… и мне с тобой лучше всех… - Ну, ладно… потом скажешь… - Уху… – сонно выдохнул Валя. - Пиздец, мы с тобой ебанутые! – засмеялся довольно, потискав Валечку за попку. - Нет, ты ебанутый, а я, пиздец, с тобой… – фыркнул он, шлепнув меня по рукам загребущим. – Хватит тебе… - Валь… – потормошил засоню. - Ну, чего тебе еще… я уже сплю. А он будит тут… - Погоди, интересно же… А ты чего так рано вернулся, дома что случилось? - Бля, Федька, а до утра никак? – простонал он. - Давай, колись, мне интересно! - Да ничего интересного… Просто… Не могу смотреть, как родители по углам обжимаются… - Неужто, смущаешься? - Завидую… – улыбнулся он. – Да, и папа сказал, что рад, что я уже вырос и больше не его маленький. И что мне не стоит надолго разлучаться с тем, кто меня своим маленьким зовет… Вот так. - Значит, ты теперь только мой маленький? - Да. И сказал, что очень хочет с тобой познакомиться. - Э-э-э… - Аха… Так что, я убег тебя морально готовить. Завтра… нет, уже сегодня к вечеру приедут. - Шо? - То… Спокойной ночи, чудовище… И как теперь спать? Вот и случилось это! Я наконец-то написала! Замечательная шалость про экзамен, не зря Валечка Камасутру конспектировал!