"Одна она, среди тысячи дверей"

       Когда я снова оказалась в коридоре, я вздрагивала и чувствовала облегчение? Я услышала щелчок сзади, подняв голову, я смотрела на тусклый свет от красной лампочки, которая издавала вибрирующий звук. Я смотрела на руки, планшет и сумку, обычная поясная сумка, я надела её, затянув, чтобы и штаны держали. Открыв сумку, я оценила что можно в неё положить. Немного, спрятав туда планшет, слегка улыбнулась. Надеюсь, всё будет хорошо, в какой-то мере. Я прекрасно осознаю, что, возможно, у меня не получится выбраться. Но…

«Надежда колыхается, как твоё гнилое и протухшее сердце, бабочка. Туннели надежды приведут тебя к многоглазому монстру, обычно, он бывает под кроватью. Но он шепчет без остановки. Надеюсь, твой мелкий мозг взорвётся.»

Шагая по коридору, слушая шаги, которые разносятся эхом, поджимаю мои и так искусные губы, в которых раскрылась ранка. И привкус металла словно протрезвлял меня. Заставлял понять, что это минутное везение. И не всё может быть так просто. Реальность жёстче, это мне не сказка. Тяжело думать об этом, только удача посмотрела на меня своим светлым ликом, как Бог снова дал мне свой наказ. Шаги от моих балеток разносились по коридору. Снова тишина, только звук от моих шагов, да моё учащённое дыхание заставляли вздрагивать. Но я продолжаю идти, смотря на двери, это уже становится привычкой. Двери все одинаковые, на полу под ними видны мелкие царапины или капли засохшей крови, иногда я вижу тела рядом, засохшие и прогнившие, их поедают крысы, которые тут же убегают от меня. И снова женщины. Каждый раз, смотря вперёд, я чувствую напряжение сзади, такое неприятно чувство тревоги, и пульсирующая боль в висках. Неприятная горечь во рту, омерзительно. Но ещё больше меня напрягало другое: когда коридор стал нескончаемым, а на стенах стали появляться… глаза. Именно нарисованные глаза, смотрящие на меня, они словно следила за мной. Я заметила, что глаза разные, какие-то красные, засохшая кровь? Я не буду к ним прикасаться. Другие были чёрные, их я тронула: чёрная сухой материал. Сажа? Но чувствую, что это не обычный уголь, запах гари и запах гнили… Я помню такой запах, помню, как дети-сироты сожгли кошку за приютом. Голова заболела, я поджала брови к переносице и опёрлась рукой об стену, снова тошнота, и омерзительное воспоминание…

***

— Тиля-ля, сдохла кошка, тра-ля-ля, сдохла кошка ведьмы, да-да. Гори! ГОРИ! - Дети водили хоровод вокруг ящика, который ярко горел, они мерзко смеялись и радостно пели песенку. Мои глаза широко раскрылись, я не знаю что и чувствовать. Крики и мучение кошки заставляли меня дрожать, я учащённо дышала, коленки стали дрожать, глаза наполнялись слезами, в воздухе звучал запах гари и палёной шерсти. Прижимая игрушку-кролика к себе одной рукой, я резко обняла его, уронив металлическое блюдце с молоком. Дети обернулись и замолкли, смотря на меня, я дрожала, резко развернулась и стала убегать, я почувствовала, как в меня что-то прилетело между лопаток, дети стали кидаться камнями. Бежав босиком и рыдая, я пыталась убежать, мою обувь давно повесили на дереве, а я не умела лазить. Детский дом - не всегда приятное место. А дети очень жестокие. С прихода сюда, ребята тут же огласили меня ведьмой. Худое тело, кожа слегка обтягивала кости, рёбра видны, бледная кожа, растрёпанные волосы, и глаза для них были словно истоком Дьявола. Игрушка и то, что отец умер при странных обстоятельствах. Я стала местной страшилкой, после того, как я свернула шею птице. Бедный белый голубь был болен, его крыло было разорвано, я облегчила его участь. Но они увидели другое, они видели, как я кормила птенчика ворона, который отбился от родителей, а голубке просто свернула шею с ощутимым хрустом. Ворон в Библии - это дурной знак, несущий скверну, а голубь, особенно белый - мир и доброе дело. Они считали меня ведьмой и часто кидались камнями, крали вещи, унижали, выливали еду мне на голову. Я стала главным изгоем, они даже один раз столкнули меня с лестницы, когда мы ходили на молитву, я потом несколько дней хромала. А кошке они связали лапы колючей проволокой, закинув в деревянный ящик, облили керосином и подожгли. Из моей головы никогда не выйдут те крики бедного животного, и тот запах. Помню, как потом пришла на то место, смотря на пепелище, я видела, как мальчики ещё мочились на него. Мне не было мерзко, я просто достала из пепла и угля, останки кошки, её скелет и кожу, она была ещё немного тёплой. Я взяла кошку и понесла к дереву, где обычно кормила. Я стала сидеть под деревом, обнимая останки, поглаживая тело. — Прости меня… прости. - После я закопала останки, поставив блюдце с молоком, я смотрела на бугорок. Из палок и куска моей сорочки я сделал крест и воткнула в бугорок. Мои руки были в грязи, я сама была сильно испачкана. Кашляя, было холодно, но я легла рядом с могилой своей кошечки, она была моим другом. Пролежав возле могилы всю ночь, я встала, посмотрев на рассвет, я стала идти обратно, хотя я так не хочу уходить. Вернувшись, я шагала по старому деревянному полу, шла и кашляла с надрывом, больно. Вся испачкана сажей, я обнимала свою игрушку, идя и дрожа, перебарывая жар всего тела, по коридору старого детского дома. Дети что-то говорили, но подходя к древям моей каморки, я видела надпись: "Да пусть сгоришь ты, как и твоя прогнившая кошка, сука.» Дети жестокие, как Дьявол, хоть и веруют в Бога…

***

Воспоминание очень сильно давит на меня, глаза заслезились, так больно осознавать. Девство, как мне хочется иногда стереть те боль и унижение. Шмыгнув носом, я вытерла рукой слезы и сопли, чёрт. Но как говорится: «Мученик, когда-нибудь ты дойдёшь до конца своих мук, и ты найдёшь просветление.» И я верю в это. Взявшись рукой за свой крест, я поцеловала его. И снова посмотрев на глаза, я продолжала идти. Отводя взгляд я смотрела вперёд, как бы не было страшно, я должна идти. Тяжко вздохнув, я не остановлюсь и буду продолжать идти. Но вся моя уверенность в себе резко пропала, когда сзади внезапно упала дверь. Но упала с грохотом. Поворачивая голову, моё сердце задрожало, когда я увидела сначала бледную руку, которая схватилась за косяк, она напрягалась, я видела, как вены надувались на ней. И вдруг, появился сам обладатель руки, он резко выглянул, теперь я увидела его. И мне стало страшно… Бледная кожа, словно у мертвеца, она от полумрака становилась ещё неприятней. Были синяки под глазами, словно он не спал, очень хорошо вижу его скулы. Чёрные волосы были кудрявые, они свисали на его бледное лицо, но не мешали широко раскрытыми глазам смотреть на меня. Его зрачки были сужены и вытянуты, белки покраснели, сосуды, которые лопнули, служили отличными красителями. Широко раскрытые глаза смотрели прямо на меня, и мне стало не по себе. Его нос был прямой, губы сухие, слегка полноваты, но они были покрыты ранами потресканы, словно он кусает их постоянно. Брови тонковатые и были слегка приподняты. Я вижу, как он втягивает воздух через нос, он словно пробует мой запах на вкус. Его тело было полусогнутое, он слегка горбился, одежда его была странная. Разорванная кофта, на концах которой виднелись багровые пятна, одет был в свитер серого цвета... или когда-то он был серого цвета. Он испачкан всем, чем можно. Штаны были словно из-под пижамы, и того же серого цвета, и опять эти пятна. Он был босой, ноги испачканы чем-то чёрным, и я видела много ранок. Руки его были тоже чёрные, как сажа, это заставило меня глянуть на секунду в глаза, и я тут же пожалела об этом.        Смотря в глаза, я, вздрагивая, повернула голову и вздрогнула от ветерка, я увидела его лицо и замерла. Он смотрел, наклонив голову на бок, незнакомец стоял впритык ко мне. Он медленно протянул руку ко мне, я замерла и смотрела на него, не отводя глаз, мне страшно. Я хочу отступить, но продолжаю смотреть на его лицо, которое уставилось на меня с любопытством. Но это неприятное любопытство, словно он изучал меня ради чего-то. Я с дрожью смотрела, как его рука коснулась моей щеки. Она такая холодная, он водил пальцами по моей щеке, губам и носу, мне страшно. У меня тело онемело от страха. — Боль… столько боли. Вера? Во что? Ты не видишь, тут света нету… но не ты ли свет… Хах-ха. - Его голос был тихий, хриплый, как у уставшего человека, а смех, словно у безумца, стал нарастать, и резко прокатился в моих ушных перепонках. - Шея… такая тонкая, кожа бледная… - Пальцы убрали волосы с неё, я сглотнула слюну, а он провёл пальцами по ней. - Идеальная для петли… ха-ха-ха… - Он стал смеяться неожиданно и при этом громко, я распахнула глаза и отступила. Я стала пятиться назад и резко вытащила свой планшет, наставив на него. Он смотрел на меня, задыхаясь в приступе смеха. Я глядела в планшет, он стал анализировать, «25%». Смотря на него, он улыбнулся жуткой улыбкой в ответ, его зубы были немного кривые, с ярко выделенными клыками, зубы были красноваты, он прокусил себе губу. Дрожа, я смотрела на него, делая шаги назад, а его шёпот продолжал нарастать. - Повесить-повесить-повесить, а ты слышала, как поют цикады? Или чуяла запах гнили, пробовала трупных личинок? Они… мерзкие… ааааа нет-нет! Они вкусные… глаза… Хаха, всё видно, как они вылезают из глазниц, они копошатся в мозгах, касаются нервов… беги… Забавно-забавно. Ха-ха. - Он шептал без остановки. Я отступаю, планшет показывает «37%». Нет, не могу больше, я резко дёрнулась и стала бежать, мои ноги делали большие шаги, я слышу за собой шаги, шлёпанье босых ног. — БЕГИ! БОЖЬЯ ДУША, БЕГИ! Я ПОЖРУ ТЕБЯ. АХ. Ахах… расцарапаю глаза, пожру твои глаза. Ахахах… - Он бежал, словно отовсюду, я мчалась по коридору с глазами и дверьми с красными лампочками, он превращался в воронку, голова стала кружиться. Качаясь, но я бежала по этой воронке. Я не могу остановится, словно в петле, которая повторяется, а что, если убегать от него - плохая идея? Обернувшись, я увидела, как красные лампочки лопались, а стёкла падали на пол. Он наступает на стекло, продолжая идти. Его ноги, я вижу, как кровавые брызги разлетаются во все стороны, когда он наступает с характерным хрустом стекла, оставляя за собой следы, глаза снова посмотрели вперёд. Лёгкие будто бы взрывались во мне, я бежала с открытом ртом, дыхание сбилось, я пыталась губами ловить воздух, как можно больше. Слёзы капали с глаз, нет, так больно. Но тут тупик, а так же мои длинные ноги, я не смогла затормозить, с разбегу влетев в дверь. Больно, очень больно, я упала на пол, схватившись за нос, изо рта шла кровь, оставляя красные пятна, капало из носа, голова безумно болит. Я увидела мутный силуэт над собой, он опустился, и меня грубо схватили за волосы, подымая, и перебросили через плечо, как мешок картошки. Я слышала хихиканье, заполняющее мой разум. Это моя смерть? Или это жизнь новое испытание в меня кинула? Слёзы покатились градом, в мутной пелене я видела, как они падают на кровавые следы, которые оставляет этот ненормальный… Голова сильно болит, кровь течёт по лицу, я себе лоб, наверное, разбила. Чёрт, как больно, в голове от боли, словно ураган, и тьма заполняет меня. Такая холодная, но пугающая тьма…Я опускаю руки и просто висну, я так устала. Тело гудит от усталости. Почему все так идёт…

***

Когда открыла глаза, я почувствовала, как болела голова, она кружилась, словно я на карусели, и меня тошнит. Но открывая глаза, я дёрнулась и тут же почувствовала, что мои движения на весу, меня подвесили? Мне страшно, и руки болят. Я подняла мутные глаза и смогла разглядеть, что руки крепко связаны верёвкой, они онемели. Так неприятно, главное понять где я. Смотря по сторонам, я сжалась, сглотнув слюну. Дёргая ногами и осматривая помещение, я поняла, что это был не коридор, а комната. Небольшая комната, стены которой были расписаны глазами, нарисованными кровью, я вижу, как до сих пор течёт кровь, словно владелец этой комнаты при удобном случае обновляет её. Они по всей комнате, даже на потолке, они окружают и смотрят на меня. Мне страшно. Я вешу, словно кукла на верёвочке…

«Повесили тебя за лапки, стала ты, милая бабочка, как игрушка. Надеюсь, ты станешь таким гнилым лакомством, что даже ободранный кот не станет тебя жрать. Дохлая бабочка в мышеловке…»

В комнате были разорванные игрушки, мишки, в некоторых торчали ножи. Ещё были те, из которых торчали конечности, это мерзко. И тут я увидела стул перед собой, на котором сидел мишка из кожи, он смотрел на меня внимательно своими глазами-пуговками, а со стула капала кровь. И больше никого, одинокая лампочка освещала эту комнату, я поняла одно: я полностью голая. Из-за этого я сильно задрожала, поджимая ноги, я смотрела на своё бледное тело, дёргая руками, натирая их. Но никак не выбраться. Я тяжело дышала и смотрела вниз, на свою грудь и на крест между ними. С потолка что-то капнуло, я посмотрела наверх, на глаза - это капало с них. Сжимаясь, я резко напряглась и задёргалась ещё больше, почувствовав холодные пальцы, которые касались моих позвонков. — Прекрасное тело… как не раскрывшийся цветочек… хихих, сладок, и такой избитый. Хих-хи… - Слушая голос, я поняла кто это. Глаза широко раскрывались, тело поразило судорогой от страха, как холодно и страшно. Внезапно, он оказался передо мной, от чего я вскрикнула и зажмурилась. Я мельком взглянула в его глаза, его зрачки дёргались, как безумный волчок. Он провёл рукой по лицу. - Ты бутон гнили, такой нежный, нераскрывшийся. Интересно, какие у тебя внутренности? Его рука стала проводить сначала по лицу, затем коснулась шеи. Шершавые руки пробегали по ней, но, неожиданно, он обхватил её. Он приблизил лицо и стал водить носом возле уха, я слышу, как он втягивает воздух через нос. Он провёл пальцами по ключицам, открывая глаза, смотрю на него, он прижался лбом к моему виску и провёл языком по моей щеке. Такой шершавый, противный, казалось, что он царапал меня, как наждачка, я вздрогнула всем телом и скривилась. И тут же меня ударили по лицу, это была сильная пощёчина, которая заставила меня сплюнуть слюну, и она потекла по лицу, он больно схватился за лицо и сжал его пальцами. Мои глаза со страхом смотрели на него, он прижался лицом к моему лбу. — Кривишь личико, какая мерзость, ты становишься просто отвратительной… ахах… Почему ты не убежала… ахах. ТВАРЬ! - Он резко меняется в настроении, он отстранился, хихикая, и резко ударил меня в живот, заставив простонать от боли. Выплюнув слюну, я чувствую некую боль, которая поразила мой желудок. Рефлекторно я махнула ногой и ударила его в подбородок, я сжалась в комочек на весу, вися на верёвке. — П-прости… я… прошу… - Я смотрела на него, не знаю за что я извиняюсь, хотя я его ударила. Я видела, как он схватился за подбородок, и как его кошачьи зрачки стали словно длиннее, он смотрел на меня с ненавистью. Один глаз дёргался у него. Он тут же засмеялся и заревел, слезы стали капать по мне. Подойдя, он резко обвил руками моё тело, сжимая его, я чувствую, как он ногтями раздирает мне кожу на спине, он сильно прижимал меня к себе. — Дохлая тварь… Заблудшая душа, закрытая в этом месте… наша еда. Хахахах… свинка…хаха. - Он стал кусать меня, схватившись за кожу на груди, сильно сжал, от чего я вскрикнула и задёргалась. Это больно, он сильно сжимал челюсть, такое чувство, что он хочет отодрать от меня кожу. Боль пульсировала, он потом присосался зубами к коже я содрогалась от боли, чувствую, что он своими зубами прокусил её. Глаза щипало от слёз, они скатывались по щекам и капали на грудь, его руки опустились вниз и водили когтями по животу, шкрябая. Больно. Он полез руками туда, провёл пальцами по киске, касаясь пальцами моих губ, я сдвинула ноги и задёргалась сильнее, натирая жёсткой веревкой руки. Он просунул пальцы между губ и стал проводить по клитору, я задрожала, а он смотрел на моё лицо. Вдруг, он снова укусил меня, я заорала так, что горло запершило, он сжимал зубы, я вновь вздрогнула и закричала сильнее от боли. Он стал жёстко двигать рукой между половых губ, сильнее, жёстче, грубее. Он входил во внутрь двумя пальцами. Я зарыдала от боли, у меня не было мужчин там, моя плёнка цела. И очень больно, когда туда суют два пальца. Это неприятно, поскольку делается грубо, неприятное трение, это пихание внутри доставляет боль, он расставляет пальцы, словно ножницы. — Аааааа, нет… больно! Не надо…. - Я стала рыдать с новой силой, когда он развёл пальцы внутри, так больно, ведь он сильно растягивает. Снова эта боль, и тут он вытащил пальцы и отступил, я видела, как слезы заполняют его глаза, но он улыбался, открывая рот, хохотал. Он отошёл к игрушкам из плоти и ваты, я сжимала ноги, поднимая их. Моё тело дрожит, это было так больно. Я не шлюха, моя невинность там, откуда зарождается жизнь, нежная, а тут нету нежности. Мужчины всегда не нежны, редко встречается любовь, и вместо этого присутствует похоть. Она зарождает боль. Глаза следили за тем, как это чудовище, разрывало кукол, доставая из них странные предметы, и с рыком откидывал их. Потом он достал что-то, от чего по тихой комнате прокатился смех радости. Словно у ребёнка, такой счастливый. Он подбежал ко мне, держа в руках какие-то предметы, вроде как расческу, браслет с подушечкой, которая была затыкана иголками, он встал сзади меня, провёл руками по моим волосам и стал расчёсывать их. Он иногда отрывал некоторые пряди и водил пальцами по моему телу, я не понимала, почему он расчёсывает меня. — Хихи… Куколка-куколка по лесу шла, куколкааа не туда забрела. Сломаем, сломаем, сгниёшь ты изнутри. - Песня, которую он напевает, заставляет сжаться меня изнутри, к удивлению, его хриплый натянутый голос, звучал и красиво. Он пел протяжно, всё внутри вздрагивало. - Засушим мы тебя, бабочка… моя… АХАХАХХХхахахах… - И я резко заорала, когда почувствовала, как иголка вонзается мне в спину, он стал вышивать на мне, в какой-то момент моя голова повисла, я чувствовала, как нитки затягиваются на коже, я ощущаю кровь, стекающую по мне ручьями, словно по стене, в которую брызнули краской… Он продолжал «вышивать» на мне, после прекратил. Я уже начала пускать слюну от боли, которую ощущаю. Мне так больно, но с каждым разом я начинала привыкать к боли. Человек так и создан Богом, множество боли может пройти мученик, но потом его ждёт счастье. Надежда умирает медленнее во мне. Но я переживу всё это, я знаю. Так что, поднимая голову, я посмотрела за спину на мужчину, которого там уже не было, задёргав ногами, я посмотрела на свои затёкшие руки, двигая пальцами. Я ухватилась за веревки и попыталась подтянуться, по ногам капала кровь со спины. Вдруг, я снова почувствовала прикосновения холодных пальцев и посмотрела вперёд. Он встал передо мной и смотрел кошачьими глазами, держа в руках большую спицу в руках, напевая под нос какую-то песню. Он трогал определённые участки кожи, я заметила, что он оставляет чёрно-красные влажные пометки. Его язык касался моей ключицы, снова тревожа укусы. Я дёрнулась, и тут же что-то резко вонзается в меня, металлическое и острое, от чего брызнуло кровью . Трясясь от ужаса, я смотрела, как он крутит в моём плече спицей. Я стала дёргать ногами, тогда он ударил меня коленом между ног, от чего я взвыла. Он отпустил спицу, которая торчала в моём плече. Больно, мою руку обдавала боль, я стала тянуться ртом, чтобы схватить и вынуть эту спицу, но тут же резко заорала, поскольку он вонзил ещё одну мне в другое плечо. — Ааааааааа, прошу, прекрати… что ты хочешь… - Почему он это делает? Я видела, как он улыбался, схватившись за моё лицо, сжимая его пальцами, сдавливая мою челюсть. Он приблизил лицо к моему. Проводя языком по моим губам, он резко впивается в них своими сухими потрескавшимися губами. Его язык проник в мой рот и стал щекотать внутри, раздражая рецепторы во рту. Он держал меня за челюсть, как собаку, чтобы я не сопротивлялась. Он целовал меня с чмокающим влажным звуком, я почувствовала, как нечто холодное касалось моего пупка. Мне стало страшно думать об этом, я не сводила глаз с его лица, я чувствую, как он водит спицей. Я вновь сжалась, чувствуя спазм, чувствую, как железная спица разрывает плоть внутри меня, проникая в мои внутренности, она входит так глубоко. Шизо отстранился, судороги разносились невыносимой пульсацией. Этот садист макнул пальцы в кровь и стал соединять спицы, пока я дёргалась от боли, глаза опустели. Он сделал треугольник из плоти. После он подошёл сзади, я неожиданно рухнула на пол, у меня не было сил подняться от боли, которую причиняли мне спицы и узор на спине, который он вышил нитками. Меня проткнули, словно куклу. Лёжа на спине, я смотрела на потолок, прямо на глаза, которые смотрели на меня в ответ, у меня нет сил биться в истерике или дёргаться. Этот псих встал на колени и раздвинул мои ноги. — Нет… зачем. - Я хрипло шептала, пытаясь посмотреть на него, он вытащил спицы и облизал, откидывая их, они со звоном упали на холодный бетонный пол. Так холодно. — Моя куколка, моя-моя-моя… хихи… - Он подтащил моё тело к себе, от чего спина обтёрлась об пол, я слабо застонала от боли, от потери крови я чувствую себя вялой, руки были натёрты, я их не чувствую. - Ты будешь только со мной… Ха… такое тело. - Он приспустил свои штаны, и я увидела его мужское достоинство. Его член дёргался и пульсировал, покрытый венами, с кончика стекала смазка, он приставил его между моими половыми губами, поставил руки по бокам, на мою грудь стали капать его слезы, я смотрела, как он снова плачет. Он прижался лбом к моей ключице и резко дёрнул бёдрами, разрывая плёнку невинности, я открыла рот в немом крике, он сильно сжал руками мою грудь, начиная смеяться, не поднимая голову. Моё сознание ушло куда-то вовнутрь, в глубины сознания… Меня осквернили…

«Грешна ты, бабочка, забытая в тёмном месте, тебя сожрут без остатка. Больше нету девственности чистых крыльев, всё запачкано кровью из твоей пизды.»

Я чувствую, как кровь внутри меня набирается с толчками этого мужчины, кровь вытекает из меня, капая на пол, вокруг меня образовалась красная лужица. Он не обращал внимание на кровь и делал толчки, двигая своим тазом, больно вбиваясь в мой. Он сжимал грудь, скручивая мои соски, от чего я сухо стонала, это стон не наслаждения, а боли. Я словно игрушка, до которой добрался кот, и он разрывает меня. Как сейчас он разрывает, вбиваясь в мою матку, словно проникая в мои внутренности, к пупку, который был заполнен, словно колодец, кровью. С каждым толчком и укусом его зубов, которые оттягивали мою кожу, я уже была готова потерять сознание, но тут же получала по лицу пощёчину и возвращалась в сознание, мой разум заполнила пульсация всего тела. Он опустил одну руку вниз и стал жёстко водить пальцами по моему клитору, потирая его и слабо шлёпая. Он словно пытался разжечь оргазм, который искрил внутри меня, заставляя нутро завязаться в узел. — Ох-хо… да… дыши, сладкая тушка, моя свинка. Бабочка, в которой сдыхает жизнь, задыхающийся разум от сладкой агонии… ХАХАХАХхахах. - Он истерично смеялся, прижимаясь своим лбом к моему, смотря в мои пустые глаза, слюна капнула на моё лицо, он пальцем открыл мой рот и плюнул туда. Как омерзительно. Ощущаю его слюну. Моя спина тёрлась об пол раной на лопатке. Он приподнимал таз, удерживая его, заставляя меня согнуться вдвое, позвонки на моей спине отозвались болью, как и поясница, он стал резче делать проникновение, с сильным характерным шлепком. Он укусил за нос и резко дёрнулся, он хрустнул, Шизо вправил сломанный нос и засмеялся. Меня тошнило от горечи в горле, которую вызывает разрывающее чувство внутри, словно он вбивается в мои внутренности, полностью заходя в мою матку по самый край. Я кое-как отвернула голову, смотря куда-то в сторону, пытаясь отвлечься от этих развратных хлюпающих звуков, от того, что он снова посасывает и кусает мою грудь, и это не выносимо больно, от чего я хныкаю снова… Я заметила вдали комнаты какие-то вещи, но главное - свою сумку, я вижу её, всю в стразах, мне она щиплет глаза, но она моя. Мой мозг породил новую надежду, главное, перетерпеть этот ужас. Я снова посмотрела на психа, он опять вгрызается в мои губы, оттягивая их и зверски рыча, как умалишённый, хотя он и есть такой. Каждый мужчина в этом месте безумен и жаждет плоть, как дьявольские создания. Смотря в его глаза, я видела себя, уставшую, запыхавшуюся, с красными глазами. Я всё ждала, когда он закончит, я уже готова ко всему, лишь бы это закончилось. Он в один момент вытащил своё достоинство и стал нестерпимо тереться пульсирующим и испачканным кровью членом об половые губы, он бил кончиком об них и снова тёрся. Я стала задыхаться от странных чувств, разжигающихся внутри, я зарыдала от понимания того, что он провоцирует меня на судороги, которые резко вонзились внизу живота, заставляя задрожать и откинуться, а он через пару минут обливает меня своим семенем, которое покрывает живот, грудь и попадает на лицо, оно очень горячее... Он встал, хихикая, поправляя штаны, стоя надо мной, наигрался, видно. Пнул меня ногой и развернулся, направляясь к двери. Он топнул пару раз ногой, смеясь, выходя отсюда. — Я за вкусненьким, моя куколка... Ахаха... - Я почувствовала некое облегчение и вздохнула, но тут же стала пытаться пошевелиться, переворачиваясь на живот, пытаюсь двигать руками, что-то получается. Я стала руками и ногами пытаться ползти к вещам. Моё тело обтиралось об пол, но я не обращаю внимание на это. Да, тело болело, я тащилась через силу. Когда осталось проползти ещё немного, я увидела башенку из кубиков. Рукой отмахнула их, и они попадали, отдаваясь эхом в воцарившейся тишине. Я смотрю слипающимися глазами, так тяжело, так хочется спать, я вижу, как чёрные кубики собирались в слово:"Улыбнись :)"