Полукровка не может быть царем

Орм успешно проводит военную кампанию. Жалкие сухопутные мечутся на своей суше, как мелкие рыбешки перед голодным хищником. По водам принадлежащего атлантам океана больше не плавают примитивные людские суда. Проходит месяц и две недели с тех пор, как Царь Орм принял волевое решение не пересекаться с братом. За этот месяц многое произошло. Атланты объединились, ведомые единой общей целью, возрождением былого величия своего водного народа, объявив Орма Повелителем Океана. Они на весь сухопутный мир заявили о себе и одержали первую победу. Они готовы дать отпор, идти до победного конца и возвыситься над слабыми человечишками в случае агрессии. Царь Нерей разорвал помолвку. Орм принял это решение задумчивым молчанием. Возможно, ранее бы он не отреагировал так равнодушно, но теперь, на фоне новых, ярких, терзающих его морскую душу чувств, былые переживания к огненной красотке показались Орму официозной потребностью. Излишеством, напрасной данью вековым традициям, которые самое время похоронить в самой глубокой точке океанического дна. Он был рад, что с его плеч враз упал этот груз, что последняя цепь, сковывавшая его на троне Атлантиды, наконец проржавела насквозь, треснула и рассыпалась ржавым прахом. Орм впервые за свою жизнь был настолько полно, действительно свободен. Эта мысль привела его в покои брата, чье тело, лишь наполовину состоящее из ген сильного атланта, по словам лекарей, исчерпало свой потенциал. Стараниями тех же лекарей, Артур может прожить долгую жизнь, но едва ли сможет ещё хоть раз на равных сражаться с чистокровным атлантом-братом. Артур встретил его безразличным взглядом, хоть и выглядел лучше не в пример, чем полтора месяца назад, когда Орм принес на руках к лекарям его бессознательное тело. Орм позволил себе присесть на постель и осторожно коснуться самими кончиками пальцев смуглой левой руки брата, так сильно контрастирующей с его белой кожей. - Я - не Чудовище, брат. - попытался он завязать диалог. - И я тебя не ненавижу, больше нет. Артур прикрыл глаза и не ответил. Орм, обращаясь с братом, будто с древней реликвией, которая от легчайшего течения может рассыпаться в прах, нежно погладил подушечками пальцев костяшки пальцев брата. Это всё, что позволил себе Орм в тот день.