такие мальчишки

      Сумерки охватили зимний Санкт-Петербург, улочки укутаны белым покрывалом, искрящимся бриллиантами в свете жёлтых фонарей и празднично переливающихся гирлянд. Прохожие спешат кто куда: вот деловитый мужчина с пушистой зелёной ёлочкой под мышкой; женщина с разномастными цветастыми пакетами; ребятня с полными авоськами мандаринов. Чёрный кот — и тот уверенно идет по тротуару, сверкая зелёными глазищами, словно он — самый что ни на есть главный хозяин этой улицы.       В глубине одного из заснеженных парков бегут двое, заполняя своим звонким смехом всю тишь момента. Кажется, слишком беззаботные для своих пару-лет-около-тридцати, напевают рождественские песни и, как ни стараются, не могут сдержать ярких огоньков счастья, так и рвущихся наружу из их пылающих сердец.       Одного из них зовут Антон, другого — Арсений, и это, собственно, всё, что нужно знать. Они чужаки в этом городе, приютившем их на новогодние праздники.       Единственное, что имеет значение — это Антон. Двухметровый, совсем ещё пацан. Лепит снежок и точным броском швыряет его Арсению прямиком за шиворот, а после убегает с насмешливым «Не поймаешь, Сень, не поймаешь!»       Единственное, что имеет значение — это Арсений, который ненавидит снег и холод, но Антон — любит, а значит — можно повестись на провокацию и побежать следом, чтоб повалить неугомонного уже-взрослого-но-ещё-ребенка в сугроб и щекотать, заливаясь смехом, а после — покрывать лёгкими поцелуями румяные щёки, нос с любимой крохотной родинкой на кончике, лоб, веки — все оголённые участки, чтобы мороз не достал, и его любимое чудо не замёрзло. Арсений ненавидит, когда его называют Сеней, но шепчет в ответ: «Антош, будешь спать на диване за Сеню» и мягко целует любимые губы.       Двадцать семь и тридцать пять, а в душе такие мальчишки.       Арсений любит кататься на качелях, когда никто не видит, и выглядывать падающие звёзды, чтоб загадать себе Антона, каждый раз и навсегда. Антон любит раскачивать на них этого невозможного мужчину с самыми невозможными синими глазами, который раз за разом заставляет сердце Антона предательски трепетать, и смотреть на его счастливую улыбку в эти моменты. Конечно, он тоже загадает желание, чтобы любовь была под кожей, чтобы ещё сильнее. Хотя, казалось бы, куда ещё? — Солнце, пойдем выпьем глинтвейн, — предлагает Шастун, — Замёрзнешь ведь.       Арсений опускает взгляд на человека, в чьих глазах ему видно больше звёзд, чем на всём ночном питерском небе, и мягко кивает головой. От этого хрупкого, разделённого только на двоих момента настолько ярко и так тепло в груди, что не нужно ни кофе, ни чая, ни самого дорогого виски. Потому что этот взгляд, эти глаза обжигают каждый раз, сколько бы времени не прошло, и какая бы погода на улице не стояла. — Пойдем, хороший мой, — Арсений встает, приподнимается на носочки, чтобы поправить шастуновский шарф и легко, словно вскользь, касается губами его щеки. – Побрился бы, а то колешься, как ёж.       Антон смеется, берет Арсения за руку, мысленно делая себе пометку о том, что нужно бы побриться.       Арсений так влюблен, что французские комедии — просто грёбаные драмы на этом фоне. Он не может себя сдержать от постоянных прикосновений к своему мужчине, от лёгких поцелуев за ушком по утрам, от покупки розового зефира, чтобы сварить им горячий какао, от таких приторно-нежных «Я люблю тебя, Антошка-картошка», «Тошка-Тошка, моя сладкая крошка».       А Антон только улыбается в ответ, потому что влюблен не меньше, потому что готов на любой подвиг ради своего принца. Хочет в Питер? Летят первым рейсом. Хочет клубники в час ночи? Вот она на столе, вместе с бутылкой шампанского.       Шастун фотографирует свое счастье каждый день, и 128 гигабайт памяти скоро станет совсем мало, он знает. Потому что: вот Арсений читает книгу, поёт в караоке, танцует под песни Бритни Спирс, готовит обед, собирается на пробежку… не важно, ему хочется запечатлеть каждую секунду этого невозможного человека в своем подсознании, ведь на подкорке и в каждой клеточке сердца он давно получил прописку.       Они заходят в первую кофейню на углу Невского, берут глинтвейн и пакет имбирного печенья. Бариста одаривает их улыбкой и дарит по пряничному человечку за счёт заведения. Выйдя из кофейни, они сразу же делают селфи вместе со сладостями, потому что Арсений любит инстаграм и Антона, а Антон любит Арсения и воплощать в жизнь все его фотофантазии. Поэтому они обходят весь Невский, Дворцовую площадь, Адмиралтейство и, развернувшись, возвращаются в свой скромный номер отеля. У Арсения больше тысячи фотографий с каждым сантиметром Петербурга, а у Антона больше тысячи поцелуев и восхищенных взглядов от любимого.       И этот город остаётся для них загадочно-любим, потому что в нём два парня на А оставляют свои маленькие тайны. Потому что в нём под белыми покрывалами и светом луны пропадают такие мальчишки.