Три новеллы о любви.

      Это произошло во время осады Ангбада, в мирное, для Белерианда, время, когда эльфийские королевства процветали и держали в страхе Врага. В густых лесах, недалеко от Амон Эреб, где основался младший феаноринг — Амрас, жило племя лаиквенди, что, по примеру перворожденных, предпочитало селиться в кронах деревьев. Они, совсем, не походили на эльдар, видевших свет Амана, были дики и просто одеты. Три девы, три подружки, скакали, не хуже обезьянок, по, густым, деревьям. У одной были белые, отливавшие серебром, волосы, напоминавшие горную вершину, занесенную снегом, а глаза, что небо, над той вершиной. У второй волосы были чернее, чем безлунная ночь, а глаза, как два агата, сверкали на алебастровом личике. Самой красивой была третья — златовласка с огромными изумрудными очами, в обрамлении ресниц, что густой лес, затенявший омут глаз. Первую звали Айнулиндалэ, что значит Музыка Айнур. Вторую — Исилиэль — Дочь Луны. А третью — Лауриндиэ — Золотое Сердце. Две из них щебетали не умолкая, только, Лауриндиэ была серьезнее остальных. — Исилиэль, если бы ты его видела, лорда, что живет в крепости, о Элберет, какой нэри! — пропела Айнулиндалэ. — В нашем поселение таких не встретишь! А, как роскошно одет, какой под ним конь! — Тебя послушать, то вся красота его заключается в коне, богатой одежде и, что он господин замка на горе, — покачала головой Лауриндиэ, вмешавшись в разговор. — И, вовсе, нет! Он собою красавец, волосы необычные, ни у кого таких не видела, — возразила Айнулиндалэ.

<center>***

</center>       Увязая в снегу, медленно, ехали эльфийские лошади, под сенью, огромных, деревьев, на которых расположилось поселение лаиквенди. Три знатных господина ехали, чуть, впереди своей свиты. Двое были рыжеволосыми в золотых обручах-коронах на голове, причем у одного она больше походила на корону и волосы его были огненно-золотистыми, как пламя, а у другого на обруч, волосы же были, как темная медь, а третий был брюнет с вплетенными в косы серебристыми нитями и серебряном обручем на голове. — Питья, уговорил же ты нас с Финдекано погостить у тебя. Думаю, что напрасно послушались. Какая сейчас охота, зверь в спячку лег, а кто не спит, отощал за зиму. И, вообще, холод собачий, — сказал эльда в золотой короне на рыжих волосах, тот что выглядел постарше, двух, остальных. — Майтимо, не ворчи, мои егеря не дадут тебе заскучать, обещаю, — ответил другой рыжеволосый, тот, к кому обратились, как к Питье.       Брюнет молчал, задумчиво, глядя под ноги лошади. Вдруг, снежный ком угодил ему, прямо, за ворот, роскошного, подбитого песцом плаща. И, раздался девичий смех: — Вот ты, мазила, ты же в рыжика целила, только я, не, совсем, поняла, в какого! — Братец, удружил! — возмутился Майтимо. — Теперь дикие девы лаиквенди охотятся на нас. Сейчас расстреляют снежками. — Да, есть тут, одна, а может не одна, всегда, меня преследует и снегом кидается! — весело отозвался Питья. — Ты кажется жаловался на скуку, что и зверей здесь нет. Ну, так давай, поймаем этих озорниц. — Девы лаиквенди вам не зверюшки! — возмутился, до селе молчавший, брюнет. — Финдекано, не будь занудой, никто их убивать не собирается, — отозвался Питья. — Хоть посмотрю на свою поклонницу.       Эльдар погнали лошадей мимо деревьев, по каким убегали, от них, дикарки лаиквенди. Вдруг, одна споткнулась и упала вниз. Нэри окружили ее. А две подружки замерли, в кроне дерева, забравшись повыше. — Бедняжка Лауриндиэ! — ахнула Исилиэль. — Во всем ты виновата, Айнулиндалэ! Теперь знатные господа возьмут ее в плен, увезут в свой замок и одной Элберет ведомо, что сделают. Зачем ты кидала в рыжика снегом?!       Лауриндиэ выпрямилась во весь рост и, с достоиноством королевы, обвела взглядом окруживших ее господ. — А она хорошенькая, — констатировал Питья. — Это ты меня, постоянно, обстреливаешь, когда я еду мимо? — обратился он к деве. — Вот еще! — возмутилась златовласка. — Я не занимаюсь подобными глупостями. — Тогда зачем убегала? — спросил Майтимо. — Вообще то, прекрасная незнакомка, попала в меня, — вмешался в разговор Финдекано. — Я претензии не предъявляю, пусть идет с миром. — Спасибо, — поблагодарила брюнета дева, корабкаясь, вновь, на дерево. — Вы не пострадали? — спросил у нее Финдекано. — Может ушиблись при падении? — Пустяки, — ответила златовласка. — Если только чуть-чуть. Меня Лауриндиэ зовут, кстати. А попала в вас Айнулиндалэ, по ошибке, приношу свои извинения. — Надо же, какая культурная дикарка, — рассмеялся Питья. — Твоя подружка не в меня ли целила? — И вовсе мы не дикарки! — возмутилась, осмелевшая, блондинка, спустившаяся к златовласке. — И, вообще, мы не в вас целились. — Конечно, не в нас, в лошадь, наверное! — снова засмеялся Питья. — Красивые у вас имена, для дикарок. — Мы не дикарки! — возмутилась еще одна, успевшая слезть, поближе, к подругам брюнетка. — А интересно получается! — воскликнул самый разговорчивый и молодой из нэри, с рыжими волосами. — Нас трое и вас трое. Познакомимся красавицы? — Вы, итак, знаете, как нас зовут, — возмутилась Айнулиндалэ. — А сами не представились? — Извините, — ответил Питья. — Меня зовут Амрас. Я лорд здешних земель. Это мой брат аран Маэдрос из Химринга, — он показал на рыжеволосого нэри постарше. — А это сын нашего дяди и верховного короля, по совместительству, принц Фингон, — указал он на брюнета. — А теперь, кто из вас Айнулиндалэ? И как зовут третью. — Я Айнулиндалэ, — ответила блондинка. — А третью зовут Исилиэль. — Если Лауриндиэ пострадала при падении, мы приносим свои извинения, наверное, глупо было гнаться за вами, — сказал тот, кого представили Маэдросом. — Если не возражаете, поедемьте, с нами, в крепость, там есть целитель, он окажет помощь. — Спасибо за предложение, — ответила златовласка. — У нас в поселение есть свой целитель. Мы не поедим в гости к, малознакомым, нэри. — А можно будет увидеть вас еще? — спросил молчавший, до селе, Фингон. — Конечно, здесь в лесу, — с этими словами девушки залезли выше на дерево и скрылись с глаз, незадачливых, охотников. — Какая красавица, — прошептал в след девам Фингон. — Кого ты имеешь в виду? — спросил Амрас. — Золотоволосую, кажется, ее Лауриндиэ зовут. — Не влюбился ли ты часом, брат Финдекано? — усмехнулся Маэдрос. — Очень прелестная дева, — ответил Фингон. — На счет влюбился, не знаю, но понравилась, это точно. А тебе никто не приглянулся? — Нет! — резко ответил Маэдрос. — Я калека, у меня теперь нет права на любовь. Осталась только месть. — Это ты зря так, брат, скажи ему Питья.       Амрас пожал плечами: — Майтимо изменился, тень Ангбада, всегда, будет давлеть над ним, теперь. А вот мне все три понравились, право, не знаю, какая лучше. Лауриндиэ уже ты, Финдекано, приглядел. Придется присмотреться к двум другим.       Свита нагнала лордов нолдор, вместе, они продолжили путь в крепость.

<center>***

</center> — Лауриндиэ, ты правда не пострадала? — еще раз переспросила Исилиэль у подруги. — Да, нет, все хорошо, — успокоила ее златовласка в ответ. — Так, кто тебе так нравится, Айнулиндалэ? — переключилась Исилиэль на вторую подругу. — Тот в короне, что ли? — Они все в коронах, — ответила блондинка. — А нравится мне тот, который жаловался, что его, постоянно, обстреливают снежками. — И, это твоих рук дело, Айнулиндалэ? — укоризненно, покачала головой Лауриндиэ. — Надо же было, как-то привлечь его внимание! — оправдалась блондинка. — Теперь то уж, точно, привлекли, — сказала Исилиэль. — Хорошо, что тебе не в короне понравился, он будет мой. Как вы думаете, они будут искать с нами встречи? — Надеюсь на это, — ответила Айнулиндалэ, Лауриндиэ промолчала, но в глубине своего феа, мечтала о том, чтобы синеглазый красавец не забыл ее.

<center>***

</center>       Фингон не забыл Лауриндиэ. Можно сказать, что он один, из лордов нолдор, что познакомились с лесными девами, воспринял эту встречу всерьез. Амрас считал, что ему рано, еще, жениться и был настроен, только, на флирт, ему нравились многие, а выбрать одну не спешил. Маэдрос, упрямо, ставил на себе крест, что он без руки, его владения, далеко, на севере, край там суровый и он не хочет портить жизнь, какой-нибудь нисси, ибо ей там будет нелегко, да еще с мужем калекой. Но ради Фингона, оба согласились найти трех подружек, чтобы другу не ехать одному. — Вот то место, где в меня снежки летели, — указал Амрас на могучие деревья, что сплетались своими верхушками, устремляясь в небо. — Интересно, придут озорницы сегодня?       Когда нэри надоело ждать и они решили поворотить коней к крепости, раздался смех. На землю спрыгнула блондинка и бойко сказала: — Благородные господа, так и уйдут, не дождавшись нас?! — Да, нет, мы просто белок увидели, захотели пострелять. — Нет, не трогайте белок! — крикнула златовласка присоединившись к подруге. — Не люблю, когда убивают животных! — Мясо стало быть не ешь? — усмехнулся Амрас. — Амрас шутит, — вмешался в разговор Фингон. — Он не так кровожаден, каким хочет казаться. Если вы не забоитесь, мы можем покатать вас на лошадях, — предложил принц Дор-Ломина девам. — Маэдрос, Амрас, вы непротив? — Мы то непротив, — засмеялся Амрас. — А вот, на счет дев, не знаю?       Самая храбрая из подруг — Айнулиндалэ, подошла к лорду Питьяфинвэ и сказала: — Я непротив, лорд Амрас, не знаю, как другие. Только я ни разу не ездила верхом и боюсь. — Не бойся, — Питья подхватил девушку и усадил впереди себя. — Можешь звать меня Амрас, без лорда.       За подругой последовала брюнетка, прямо к лорду Маэдросу. Он оторопел, неужели, он приглянулся девице. — Вы подсадите меня, господин? — робко спросила Исилиэль у бывшего нолдорана.       Тут только дева заметила, что у нэри нет правой кисти, но он подал ей левую, помогая забраться.       Только, Лауриндиэ стояла у деревьев, боясь подойти к Фингону, он решил подбодрить ее: — Поехали, красавица, кажется только у меня нет спутницы, неужели, останешься, здесь, одна.       Эти слова придали златовласке уверенности, она подошла к принцу. И, вот уже, трое лошадей мчались по снегу, лорды катали своих спутниц. Незаметно, они разделились, стали ехать поодаль, друг от друга.

<center>***

</center> — Всегда подозревал, что все лучшее произрастает в глуши, — говорил Амрас своей спутнице. — Ни одна леди, даже в Тирионе, не сравнится с тобою, Музыка Айнур. Хотел бы пригласить тебя в свой замок… — Это будет неправильно, вначале, ты должен посватать меня у моих родителей. А когда я стану невестой, тогда можно и в замок съездить, — наивно выпалила Айнулиндалэ. — По моему, еще, рано говорить с твоими родителями, у нас, только, первое свидание, чаровница. — А я уверена, что ты моя судьба, неужели твоя феар не тянется к моей? — Моя феар тянется настучать по башке Морготу, — засмеялся эльда, а про себя подумал, что на счет феа он не уверен, а вот хроа то, еще, как тянется, особенно, когда девчонка начинает прижиматься сильнее. — Моргот — это Черный Властелин, чья крепость на севере, откуда идет зло и орки. — Да, именно, он. Он убил моего деда, отец, тоже, был смертельно ранен, под стенами Твердыни. Во мне горит праведная месть. Так, что, прекрасная дева, пока жениться мне рано, сначало отомстить врагу надо. — Я буду ждать. — А в замок не приедешь? Обещаю вести себя хорошо, если только, поцелую, вот так, совсем, по братски, — с этими словами Амрас поцеловал Айнулиндалэ в щечку.

<center>***

</center>       Разговор у Маэдроса и Исилиэль не клеелся. Дева спросила: — Вы на войне потеряли руку? — Можно и так сказать, — уклонился от ответа Русандол, ему совсем не хотелось рассказывать о плене и ужасах Ангбада. — А вы правда король? — Да, далекого северного королевства, когда-то был верховным королем нолдор изгнанников, недолго. — Ой, я никогда еще не была, так близко, с такой высокопоставленной особой. В поселение, даже, в дом предводителя не вхожа, а тут король эльфов, пришедших с Запада, — наивно прощебетала дева. Ее тирада позабавила Маэдроса. — А я давно не был, так близко, с такой милой девушкой, — ответил он мягче обычного.

<center>***

</center> — С кем ты здесь живешь, красавица? — С матерью, — ответила Лауриндиэ. — Отца убили. А ты с кем живешь? — А я с отцом и теткой Иримэ, далеко отсюда, в Хитлуме. Правда, обустраиваю свой замок в Дор-Ломине, где буду править, от имени отца. — Твоя тетка правда красавица? — Почему спрашиваешь? — Ну, имя у нее такое… — А, не знаю, на мой взгляд, ты красивее будешь. Покойный дед, так считал, она вообще, любимица была у родителей. Вообщем, мы с нею, чем-то похожи. Представь меня нисси. — Мне это трудно сделать, — засмеялась дева. — Но, если на тебя похожа, то красавица. — Ты находишь меня красивым. Приятно это слышить, тем более от девы, которая нравится. — Я тебе нравлюсь? — В противном случае, меня бы здесь не было.

<center>***

</center>       Фингон и Маэдрос пробыли в гостях у Амраса больше времени, чем планировали. Затем король Химринга засобирался в свою твердыню. На прощание, он сказал брату: — Не вздумай обидеть лесную деву Айнулиндалэ, если не хочешь жениться, оставь ее. — А ты, брат, не хочешь жениться на Исилиэль? — спросил Питья. — Тебе давно пора, ты старший. — Исилиэль нравится мне, но не представляю ее хозяйкой Химринга. Да, и не хочу, чтобы дева была связана с калекой, вроде меня. — Прекрати об этом, ты достойнее многих других, с обеими руками, брат. — Я связан Клятвой. — Я тоже. — Ты другое дело, я старший, на мне больше ответственности. Тебя бы я мог освободить. Подумай над этим. — Хорошо, но пока, я не решил жениться.       Фингон пришел проститься с Лауриндиэ. — Я уезжаю, моя маленькая лесная фея, — сказал он ласково и обнял деву. — Обещаю, поговорю с отцом и, вернусь за тобою. — А матушку мою возьмем с собою? — Конечно. — Я буду тебя ждать, — Лауриндиэ поцеловала принца нолдор в щеку, а он поцеловал ее, в ответ, в губы, дольше, чем следовало бы, непомолвленным, нэри и нисси.

<center>***

</center> — Атар, я хотел сообщить тебе, что женюсь на деве лаиквенди Лауриндиэ, что живет вблизи Амон-Эреб, — сказал Фингон королю Финголфину — Вот как, Финдекано, а я хотел тебе сообщить, что скоро в Барад Эйтель приедет Кирдан Корабел со своей родственницей и я хотел бы, чтобы ты присмотрелся к деве. — Атар, ты разве не слышал, я люблю Лауриндиэ. — Это ты не слышал, сын. Кто такая это лаиквенди? Ты будущий нолдоран, тебе нужна достойная, тебя, пара, которая родит тебе наследника благородных кровей. — Я люблю другую, — упрямо твердил принц. — Моя мать Индис предвидела мое будущее, она прочила мне стать королем, и свой выбор я остановил на деве из благородной семьи нолдор. То, что ты испытываешь к этой дикарке, по сути своей, не любовь, а страсть. Любовь строится в браке, и я скажу, что полюбил твою мать, после того, как она стала моей женой и чем дольше мы были вместе, тем сильнее я любил ее. — А сейчас? — Сейчас, осталась память о этой любви. Анайрэ жена мне и стоит нам оказаться, снова, вместе, прежняя привязанность даст о себе знать. Но сейчас речь о тебе. Присмотрись к родственнице Кирдана, не соверши глупость.

<center>***

</center>       Стоя в ветвях деревьев, прекрасная золотоволосая дева всматривается вдаль, она ждет рыцаря в серебристо-голубых одеждах, который обещал вернуться за ней.