Научиться жить

      После первого разговора беглого циркача и одинокого травника, прошло уже несколько дней. Инк часто заходил к своему неожиданному гостю, а тот продолжал шугаться и бросать на своего спасителя недобрый взгляд исподлобья, на что чернильный только весело смеялся и получал порцию презрения в ответ. Вполне можно сказать, что эти несколько дней были веселыми, пожалуй, самыми веселыми и счастливыми за всю короткую жизнь Эррора… Но, наученный горьким жизненным опытом, он боялся доверять этому доброму скелету и продолжал держаться на расстоянии, не подпуская к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Инк это понимал и не нарушал этих мнимых границ, иначе Ошибка так и не научится снова доверять другим и навсегда останется маленьким, зашуганным зверьком, что не поддаётся приручению.       Как бы там ни было, но за всё то время, пока Эрр находился в доме Инка, он ни разу не вышел из комнатки, где очнулся, и травнику, нашедшему его на свою голову, пришлось ютиться в другой комнате на широкой лавке… А что поделать? Выгнать мальца с кровати он не мог, а другой перспективы и не было. Но знаете, всему ведь приходить конец, и всё бывает в первый и последний раз, вот и чернокостный наконец решился, что ему вреда принести не должны и, наконец, соизволил покинуть зону комфорта.

***

      Старая деревянная дверь открылась с тихим скрипом, выпуская Эррора во владения сумрака, ведь окна в комнате были завешаны плотной тканью, что практически не пропускала слабенькие лучи утреннего солнца. Оглянувшись, он заметил дверную арку, откуда сочился мягкий свет не потушенной керосиновой лампы и зимнего солнца, а ещё от туда шёл приятный запах. Немного покалебавшись, беглый циркач направился прямиком туда и боязливо выглянул из-за косяка. Картину, представшую перед ним, кроме как жалостливой не назовёшь: Инк спал… Спал, сидя на стуле, и уложив череп на свои руки, лежащие на столе. Перед ним лежала толстая книга с пожелтевшими страницами и потрёпанными от частого использования уголками и обложкой. Немного подумав, найдёныш несмело прошёл в комнату и потушил лампу, там и так было уже довольно светло. Снова оглядевшись, он заметил в углу небольшую печь, с почти истлевшими внутри неё углями, застеленную лавку, и много-много полок с различными баночками и склянками, содержащими в себе травы в разном состоянии: там были и порошки, и просто по-разному порубленные, даже целые там были — под потолком тоже висели сухие травы, а на полу небольшими стопками там и тут стояли книги.       Неопределённо пожав плечами, Эрр снова взглянул на своего спасителя, только сейчас приметив, как зябко тот дрожит. Немного подумав, он притащил с лавки шерстяной вязаный плед и накинул его на плечи скелета, отчего тот сразу же расслабился и немного улыбнулся через сон.       Неожиданно во входную дверь настойчиво, но тихо, постучали, и Ошибка растерялся, взгляд начал метаться из угла в угол. Через пару минут послышался повторный стук и он юркнул в тёмную комнату, а после и вовсе заперся в покоях Инка, прижимаясь черепом к двери.       Послышался скрип, а затем частый тихий топот по полу, видимо, зашедший ещё ребёнок. — Инк… Инк, вставай, — послышался высокий, но явно мальчишеский голосок и непонятная возня. — Снова что-то кашеварил всю ночь, — пробурчал незнакомец. — Ну, вставай… — Что случилось? — послышался сонный, но мягкий голос чернильного. — Ничего… Я просто… Просто захотел зайти… — неуверенно отозвался «малыш».       Ненадолго повисла тишина. — Снова с Найтмером поругались, — сказал травник, на что гость промолчал. — Вы же братья, почему вы не можете жить в мире? — Я не виноват… Это всё он, — капризно сказал некто. — Оба виноваты, — отрезал недо-художник. — Как ты не понимаешь, что брат нуждается в тебе, особенно с его тяжёлым недугом, — устало проговорил он. — Но я же… — попытался возразить некто. — Любовь-любовью, влюбиться можно и несколько раз, а брат он у тебя один, — прервал его Инк. — Вы же уже взрослые, должны понимать, что Вы единственное, что осталось друг у друга, так почему же живёте как кошка с собакой?       Устав просто слушать, Эррор решил показаться и тихонько вышел из комнаты, не обращая внимания на то, что эти двое продолжают свой диалог, ему было не интересно, ведь он не знал значения слов: «брат» и «любовь» — некому было объяснить ему, что это такое.       В прямом смысле прокравшись к той комнатке, Эрр снова спрятался за косяком, немного выглядывая. Он увидел, как его спаситель сидел на коленях, перед ещё одним скелетом с ярко-жёлтыми зрачками, немного младше чернокостного, на плечах которого было тёплое меховое пальто с глубоким капюшоном, плечи и макушка были покрыты чуть подтаявшим снегом.       Неожиданно «малыш» обратил внимание на тихого наблюдателя. — Инк… А это кто? — спросил он, указывая рукой на незнакомую себе персону.       Травник тоже перевёл взгляд на Ошибку и тепло улыбнулся. — Весна ещё не пришла, а мишка уже вылез из своей берлоги, — беззлобно хохотнул он. — Проходи, чего ты там стоишь?