Чудо? Не в этой жизни

Когда-то, встретив идеал, Нашел он нить, что путь укажет. Пай-мальчиком так и не стал, Но он старался — скажет каждый. Ведомый чувствами, равняясь, Хотел как лучше поступать. Снова и снова ошибаясь, Переступал через себя. Жизнь потрепала, издеваясь, На опыт горький не скупясь. Но раз из раза, ухмыляясь, Он выходил живой опять. Берёг он в мыслях образ светлый: Плеч разворот, скулы, улыбку, Лазурный взор; всегда приветлив, — Агитплакат... Он помнит зыбко. Он выживал, боролся, дрался — С улыбкой, матом, мёртвой хваткой. В сердце хранил он веру в сказку Сквозь годы... Стала она шаткой. Терпенья больше не осталось: Однажды всё осточертело. Что Образ ожил показалось, И алкоголь... Запело тело. Давай же! Ярче, громче! Больше! Больше касаний, красок, звуков! Давай! Огню отдайся, чувствуй! Сгорит пусть тело! В мыслях пусто. Потом, раскинувшись, устало Смотреть на сеть привычных трещин. Хотелось, чтобы легче стало. Опять не то. Стереть проклятый вечер! Хотелось хоть на день унять Зияющий провал в груди. Но стало хуже: не то! Не так! Отвращения не смыть. Хотелось чувств глубоких, связи, Быть чьим-то, рядом, обладать — Не быть забавным куском мяса! Какая глупость, что тут взять... Так долго ждать, надеяться, пытаться, Верить, отчаянно искать — Чтобы в конце не выдержать и сдаться. Прося прощенья, снова предавать. Теперь в груди уныло, тихо. В груди и мыслях пусто. Нет сил сражаться лихо. Искать решенье поздно. В бессилии устало смежить веки. Скользнёт, впитается слеза в подушку. Осталась оболочка вместо человека. Заиндеветь. Смириться. Душно...