Охота за Тенью

      Минуты сменялись часами, перерастали в дни, недели, а я не замечал этого, захваченный путешествием. Каким-то образом наступил месяц Восхода солнца и принес с собой осознание: дом остался где-то там, далеко за заснеженным горным хребтом, а друзья затерялись в прошлом. И если в Бруме я еще чувствовал незримое влияние Скайрима и нордской культуры, то столица империи вызывала стойкое чувство, что я не просто покинул родную провинцию, а покинул привычный мир, придя в новый, неизведанный. Каждое утро, выходя из таверны на улицу, я осматривался с противоречивыми чувствами. Что-то внутри твердило мне, что я безумец, бросивший все ради своих детских воспоминаний, глупостей и остроухой девчонки, которую знаю несколько месяцев. Бросил все, что имел. Но другая часть меня ликовала: наконец-то я вижу своими глазами то, о чем столько рассказывал отец. Наконец-то есть кто-то, кто не вынуждает меня быть привязанным к Гильдии, а подталкивает меня к чему-то новому. Я начал вспоминать, каким я был на самом деле. Я чувствовал себя помолодевшим, вдохновленным, я вернулся на тот путь, от которого отказался много лет назад.       Выложенные булыжником широкие улицы, окруженные высокими серыми стенами, величественные здания с высокими башнями, строгими, но притягательными. Имперский город был даже краше, чем то, что я представлял, когда слушал рассказы отца во время долгой дороги. Башня Белого Золота, возведённая еще самими айлейдами во времена Меретической эры, напоминала о многовековой истории как столицы, так и всего Тамриэля. Задержав на ней взгляд, я задумался над тем, куда стоит наведаться сегодня. Оставаться в Торговом районе не хотелось: мы жили здесь уже пару недель и каждый день я видел одно и то же — торговцев-толстосумов, предлагающих различные товары — от простого железного оружия до магических артефактов и экзотических алхимических ингредиентов, покачивающиеся вывески магазинов и толпы зевак, расхаживающих от одной витрины к другой. Это место было идеальным для умелого вора, большинство местных будто приглашали пошарить у них в карманах и сумках. И чаще всего я с радостью откликался на их приглашения, ловко выуживая у них кошельки. Тера старательно делала вид, что ей безразличен вид моего заработка, однако я видел, что босмерка была буквально соткана из противоречий. С одной стороны, каждый раз, когда я хвастался удачной «прогулкой», в ее глазах читалось неподдельное осуждение. С другой стороны, если мы шли куда-то вдвоем, я нередко замечал ее изучающие взгляды, адресованные местным зевакам: Тера привыкла добывать деньги подобным способом, а главное, у нее это хорошо получалось, а потому ей явно было сложно вернуться к жизни обычного охотника. Ей приносил удовольствие сам процесс охоты, но явно не его окупаемость.       Шесть районов-секторов окружали Имперский дворец, так что идя по кругу можно было обойти их все, а в конце пути вернуться туда же, откуда начал путь. За время нашего пребывания в столице я уже успел побывать везде, но никогда не отказывал себе в прогулках. Набросив капюшон, чтобы не привлекать внимания стражи, я ходил по улицам и наблюдал за местными с неподдельным интересом. Вот две богатенькие, судя по их одеяниям и манерам, пышногрудые имперки, бросили по монетке нищему с наигранным сочувствием, за которым скрывалось отвращение. Я прислушался, как несколько редгардов в диковинных головных уборах обсуждали с бретоном-торговцем стоимость зачарованных скимитаров. Свора ребятишек пробежала по улице, расталкивая прохожих и смеясь в ответ на посыпавшиеся ругательства. Улыбнувшись их беззаботному смеху, я зашел в район Арены.       Здесь с полной самоотдачей тренировались молодые норды, которых не взяли участвовать в боях, так что они поклялись доказать всем, что достойны бороться с сильнейшими. Тут и там были развешаны листовки с приглашением посмотреть на нового Чемпиона арены, и я сорвал одну из них и сунул в сумку. Я не рассчитывал, что смогу увидеть Чемпиона своими глазами, но какую-то память оставить хотелось.       Следующим сектором города был цветущий Дендрарий. Здесь, среди множества деревьев, пестрящих цветов и кустарников, находилась крытая галерея-колоннада, окружающая разрушенный пьедестал. Я знал, что раньше тут стояла статуя Талоса, но талморские солдаты разрушили ее после подписания Конкордата Белого Золота. Однако некоторые люди, в большинстве своем мои родичи норды, все равно приходили в Дендрарий с целью почтить «ложного бога», останавливались меж колонн и с тоской смотрели на пустующий пьедестал, оставляли на нем цветы и подношения. Вера в сердцах людей крепче камня, ее не сломать так легко. Осознав это, талморцы добились усиленного контроля: теперь возле пьедестала постоянно курсировал стражник или талморский солдат. И если городская стража по большей части относилась к простым людям с пониманием, то талморские солдаты буквально отгоняли любого, кто подходил к колоннам слишком близко. Так случилось и сегодня: на моих глазах высокий эльф в стеклянной броне пригрозил проходящей мимо девушке, чей взгляд «слишком долго» задержался на пьедестале.       — Самовлюбленные скоты, — сипло пробормотала трясущаяся от старости и перенесенных болезней бабушка, просящая милостыни у ворот, ведущих в Храмовый район. Я положил ей в ладонь несколько монет, и она, с благодарностью кивнув, продолжила: — Они думают, будут держать в страхе, и люди отступят. Хотят вернуть себе былое господство… Но мы не отступим даже если на месте Талоса они станут нас пороть.       Ничего ей не ответив, я с тяжелым сердцем пошел дальше. Молодежь относилась к Конкордату Белого Золота лояльно. Старики в большинстве своем лишь изображали снисхождение, не желая полностью отбрасывать свои убеждения. Это было естественно: Империя позволила Талмору диктовать свои правила, хоть взгляды у многих остались прежними. Войны истощали нас, а Альтмерский доминион креп и словно посмеивался над нашей слабостью. Чем дальше мы с Терой уходили от Скайрима, тем сильнее кругом было влияние Талмора, тем чаще мелькали золотые доспехи и слышались разговоры на альдмерисе. Валенвуд, в который мы направлялись, и вовсе был частью доминиона, и я пока с трудом представлял, каково мне будет там, на родине Теры, когда кругом будут эти заносчивые высокие засранцы.       Храмовый район по обыкновению был полон вдохновленных и благодарных паломников. Именно здесь двести лет тому назад завершился Кризис Обливиона: Мартин Септим, последний из династии императоров, пожертвовал собой и призвал в свое тело Акатоша. Приняв облик золотого дракона, он изгнал из Нирна даэдрического принца разрушения — Мерунеса Дагона, после чего окаменел. Люди со всего Тамриэля приходили сюда, чтобы своими глазами увидеть громадную статую и помолиться богам, поблагодарить героя прошлого за возможность продолжать жить.       От местных жрецов я узнал, что с момента возвращения в Скайрим драконов паломников-нордов становилось все больше: людям было страшно, они искали спасения за высокими стенами Имперского города. В своих обращениях к богам мои родичи все чаще просили прощения и умоляли хоть немного отсрочить Конец времен. Падая на колени перед каменным драконом, просили Акатоша уберечь их от его же первенца, ужасающего Алдуина. Слухи о Довакине, объявившемся в Скайриме, давно долетели до Сиродила, но люди относились к ним скептически.       — Нет его, — до меня донеслись слова печального орка, стоящего чуть поодаль. — Норды просто придумали себе новый символ, чтобы не сойти с ума от безумия, которое творит Ульфрик Буревестник.       — Драконорожденный — это надежда, — ответил ему молодой имперец. — Не стоит быть столь категоричным… Им она сейчас нужна.       — Как я слышал, драконы там повсюду. Даже если Довакин существует, он все равно со всеми не справится. А потом они полетят дальше, доберутся до нас, и что тогда? Кто спасет нас? Пускай норды дальше придумывают сказки, но шансов на спасение это никому не прибавит.       Мои кулаки сжались, но я сумел совладать с эмоциями. Кто бы что не думал о моем народе, важно лишь то, что думаю и знаю я. Не желая слушать рассуждения прохожих, я пошел дальше. Следующий район — Плаза, самый богатый в столице. Ранее он именовался Талос Плаза, но изменения после Конкордата Белого Золота коснулись и его. Несколько стражников, патрулирующих улицы, жаловались друг другу кто на скуку, кто на больные колени, кто на палящее солнце. Отметив сам себе, что зимой в Сиродиле действительно значительно теплее, чем в Скайриме летом, я остановился и еще разок поднял голову к верхушке Башни Белого Золота.       — А Башня такая высоченная, что когда на нее смотришь с улиц города, шея затекает, — рассказывал отец, аккуратно выставляя коробки с товарами в телегу. — А так ее отовсюду видно в Сиродиле. Выйдешь на любую открытую площадь, и город как на ладони.       — А почему ты там не остался? — поинтересовался я, сидя на большом камне рядышком. В детстве я никак не мог понять, почему отец чуть не остался жить именно в Скайриме, когда за его пределами скрываются такие невиданные красоты.       — Не могу на одном месте долго оставаться, — усмехнулся папа, поворачиваясь ко мне. — Тамриэль большой, и есть еще очень много того, чего я не видел. Жизнь коротка. Мы, люди, вряд ли когда-нибудь сможем жить столько же, сколько эльфы. И потому нужно успеть взять от жизни все.       Вдохновленный его словами, я представил себя взрослым — высоким, широкоплечим, сильным, смелым. Уверенным в себе и своих силах. А впереди — бескрайняя пустыня Эльсвейра.       — Но самое главное все равно не это.       — А что? — мираж перед глазами исчез, и я снова посмотрел широко распахнутыми глазами на отца.       — Дом остается здесь, в Скайриме. Как бы далеко я не уехал, рано или поздно я все равно возвращаюсь домой, в Скайрим. Хоть ненадолго, но возвращаюсь.       «Кажется, теперь я понимаю», — подумал я, как бы обращаясь к отцу, в прошлое. Я стал часто задумываться о том, как было бы здорово поделиться всеми своими впечатлениями с близкими людьми. Описать красоты Сиродила Делвину, рассказать о шумных тавернах Векс, похвастаться успешными карманными кражами Карлие и многое, многое другое. Чем дальше я уходил от дома, чем больше видел, тем больше хотелось разделить свои чувства с семьей. Уверен, у моего отца тоже это было. Друзья, родной дом, места, в которые хотелось возвращаться даже из самых красивых городов Тамриэля.       Размышляя об этом, я задался вопросом: а каково сейчас Тере? Я видел, что ей было сложно. То девушка радостно описывала Валенвуд, тамошние обычаи, рассказывала истории из своего детства, то с мрачным видом затихала, глядя куда-то вдаль и отказываясь обсуждать причины беспокойства. Пока я с улыбкой представлял, как рано или поздно вернусь в Скайрим к людям, которые меня любят и ждут, Тера двигалась домой, где у нее никого не осталось. Ни друзей, ни родственников… Никого. По крайней мере, она так говорила. Значит ли это, что когда мы доберемся до Валенвуда, состояние Теры резко ухудшится? Значит ли, что когда мы окажемся в поселении, в котором она родилась, ее мир рухнет?..       Куда бы нас не привела дорога, моей задачей было быть рядом, быть ей другом. И не дать ей окончательно сойти с ума от горя.       

***

      Когда мне надоело бесцельно шататься по городу, я вернулся в Торговый район. Потоптался немного у рынка и, так и не придумав себе занятие, пошел в таверну, в которой мы с Терой снимали комнаты. В главном зале трактира в это время было достаточно тихо, людей можно было пересчитать по пальцам. Оглядев их всех и не увидев среди них черной босмерской макушки, пошел на второй этаж к спальням.       Дверь в комнату Теры была закрыта неплотно и открылась сразу, стоило чуть толкнуть ее кончиками пальцев. Мне открылось светлое помещение с серыми стенами, на которых висели пара картин и потрепанный пыльный гобелен. На столике у окна были сложены немногочисленные вещи, а на резной спинке стула висел легкий коричневый плащ. На пол были небрежно брошены легкий клепаный нагрудник, полупустой колчан и поцарапанный лук. Сама же хозяйка комнаты растянулась поперек кровати, уткнувшись лицом в покрывало. Светлая мужская рубаха на ней сильно смялась за время прогулки на природе, а на штанах и высоких сапогах пестрили пятнышки от грязи. Я решил, что Тера спит, а потому не стал говорить ничего. Сложил руки на груди и стоял у двери, глядя на нее и слушая мерное сопение. У меня появилось глупое желание укрыть ее покрывалом, но осознав, насколько душно в трактире, я решил, что правильнее будет открыть окна и запустить в комнату свежий воздух. Я тихонько, как мне самому казалось, прошел мимо кровати и потянулся к задвижкам на оконной раме.       — У конюшен ходил огр, представляешь? — сонно сообщила мне Тера, переворачиваясь на спину. Она сказала это так, словно не просто с самого начала знала, что я пришел, но еще и успела поздороваться со мной и завязать диалог. — Стража его убила.       Я поддержал разговор, решив не показывать своего легкого удивления:       — Откуда тут взялся огр? Мне казалось, они не отходят далеко от пещер и руин.       Босмерка приподнялась на локтях, кряхтя и всем своим видом демонстрируя вселенскую усталость. Пожав плечами и скинув за спину свою растрепанную косу, глянула на меня через плечо. Я с улыбкой отметил, что выглядеть Тера стала немного лучше: цвет лица приобрел более естественный оттенок, темные отметины под глазами уменьшились, а трещины на губах зажили. Мне очень хотелось, чтобы так все и оставалось. Но я знал, что состояние девушки было неустойчивым, шатким. Раньше Тера всегда старалась быть серьезной, копила в себе эмоции, но в связи с последними событиями ее самообладание потерпело крах.       — Никто не знает. Но шуму он наделал знатно, — сделав над собой усилие, босмерка села и, сгорбившись, уперлась локтями в колени. — Хотела договориться с извозчиком, а тут такое.       Несмотря на то, что Тера уже не прикидывалась спящей, я все же открыл окно. Прохладный воздух хлынул в комнату и приятно пощекотал мне лицо. Осознав, что я совершенно не хочу отходить далеко отсюда, я уселся на подоконник и расслабленно потянулся.       — Даже огры против того, чтобы мы уезжали так и не сходив на Арену посмотреть на Чемпиона…       — Ага, как же, — фыркнула Тера. — Мы уезжаем через три дня, я договорилась. Нас довезут до Скинграда, а оттуда уже пойдем своим ходом до Арентии. Надеюсь, проблем не будет.       — Талморцы могут нас не пропустить?       Тера развернулась и красноречиво оглядела меня, как бы говоря: «Меня пропустят, а тебя, норда, не факт, так что отращивай уши и готовь поддельные документы». Я был уверен, что Тера вот-вот скажет мне это, но она, видимо, решила меня пощадить:       — Могут. Если так случится, придумаем что-нибудь.       — Сиродил и Валенвуд же разделяет река, да? Можем переплыть где-нибудь. Как ты переходила границу в прошлый раз?       — Выйти за пределы Альтмерского доминиона проще, чем попасть туда. С кем-то договорилась, получила нужный пропуск… Думаю, и сейчас получится. А если нет, то поплывем. Вода в реке Стрид должна быть теплее, чем в любом водоеме Скайрима, — закончив фразу, она усмехнулась и сползла с кровати. Сделав пару вялых шагов, подошла ко мне и влезла на свободную часть подоконника, свесив вниз ноги.       — А течением не убьет?       — Может быть. Посмотрим.       На городской улице внизу копошились люди, рынок гудел, словно пчелиный рой. Мы с Терой делали вид, что наблюдаем за ними, хотя на деле обменивались короткими взглядами друг на друга. Я был доволен ее хорошим самочувствием, а потому не спешил задавать лишних вопросов о Валенвуде. В общих чертах я все знал: доберемся до Арентии, что в округе Марка смерти, а оттуда двинемся в Малабал Тор, в сторону города Сильвенар. Оттуда, со слов Теры, придется пешком идти через леса вдоль реки Зило до ее родного поселения — небольшой деревеньки где-то в глуши. Остальное Тера рассказала бы мне в пути. Мне казалось, не стоит ее лишний раз тревожить и торопить события, но тут задумчивая девушка сама сказала мне:       — Скорее бы увидеть дом. Если получится перейти границу у Скинграда, окажемся там куда быстрее.       Я почувствовал, что сейчас Тера готова говорить откровенно, а потому решил спросить:       — Как ты себя чувствуешь? — опережая короткие и ожидаемые ответы, я пояснил: — Ты много говоришь о самой дороге, о наших планах, но не о том, каково тебе через все это проходить.       Тера явно хотела отмахнуться, вывести этот разговор в привычное русло и так и не коснуться ее внутреннего конфликта, но в последний момент, когда уже приоткрыла рот, она передумала. Приподняв подбородок, босмерка посмотрела в окно, на плывущие по небу облака и нехотя ответила:       — Я поняла, о чем ты. Я рада, что возвращаюсь. Правда. Мне, конечно, очень страшно. Возможно, я еду в никуда, так еще и тебя за собой потащила… но зато я снова увижу Валенвуд, — девушка сложила руки в замок и опустила голову, мельком посмотрев мне в глаза. — Мне казалось, что я по нему не скучаю, но сейчас убеждаюсь, что я просто постоянно себе врала. Я очень хочу увидеть свою деревню, может, знакомые лица… Дом, в котором выросла.       — Ты ведь…       — Да, я его продала, он теперь мне не принадлежит, но я хоть вспомню, как это было. От прошлого не убежишь. Не знаю, найдем ли мы этот лук, но я точно не буду жалеть, что вернулась. Со мной все будет в порядке.       — Я просто волнуюсь, что тебе станет хуже. Может, нам стоит просто… Послать Ноктюрнал? Можем остаться здесь подольше. Поедем, когда ты будешь полностью готова.       — Ты просто подбиваешь меня сходить на бой Чемпиона, я тебя раскусила, — спокойным, но значительно повеселевшим голосом ответила Тера. — Я уже готова достаточно, — сунув руку в карман, она вытянула свистульку-соловушку Товена и протянула мне. — Мне нужно домой, Брин. Я больше не хочу убегать от воспоминаний. Все, что у меня сейчас осталось — это память.       Её уверенность все же передалась и мне. Вместо того, чтобы забрать треснувшего соловья, я обхватил ее ладони своими, погладил сухие и острые костяшки ее пальцев. Тера растерянно опустила свистульку, но не убрала руки. Позволив себе расслабиться, склонила голову и добавила:       — Мне приятно, что ты волнуешься. Но я справлюсь. В этот раз точно. Мне ведь уже нечего терять, правильно? Все уже случилось. Теперь я просто хочу увидеть свой дом.       Погладив ее по волосам и покрутив меж пальцев косу, я быстро, но трепетно поцеловал её в лоб.              — Обязательно увидишь, детка. И покажешь мне, где выросла.       Тера тихонько усмехнулась и чуть подалась мне навстречу.              — Тебе понравится. Такого ты точно никогда не видел.

***

      В главном зале таверны царила теплая атмосфера. Тут были расставлены деревянные столы и стулья, на стенах красовались картины с пейзажами Сиродила и голова бурого медведя, мягко освещенные горящими свечами и камином. Запах дыма смешивается с пряными ароматами приготовляемых блюд — жареного мяса, свежеиспеченного хлеба. Барная стойка была уставлена различными бутылками алкогольных напитков, а трактирщик, стоящий за ней, слушал уже десятую историю пьянчуги, зовущего себя бравым воином, и деликатно подшучивал над ним, подливая в кружку эля. Живой гомон гостей и звуки музыкальных инструментов отвлекали от проблем и уносили плохие мысли далеко-далеко, оставляя только добрые и светлые.       Когда нам принесли еду, проголодавшаяся босмерка принялась поспешно разделывать мясо, то и дело поглядывая в сторону окна. И когда я уже хотел спросить, в чем дело, Тера сказала негромко:       — Кажется, собирается дождь. Тучи набежали.       — Может, ближе к ночи начнется. Еще один повод отдыхать и никуда не ходить.       За день Тера достаточно сильно устала, а потому сразу согласилась со мной и принялась за еду. Между нами завязался какой-то пустой, но забавный разговор, я вновь и вновь подталкивал Теру к походу на арену, а она отнекивалась и убеждала меня в том, что на такие развлечения у нес нет лишних денег. Пока мы беседовали, лирические песни бардов сменялись веселыми, некоторые были спеты уже несколько раз. День шел к своему завершению, и все шло привычным ходом, как друг двери в таверну распахнулись и в зал зашли пять талморских солдат.       Музыка оборвалась, а люди смолкли. Гробовая тишина повисла всего на пару секунд, но и этого было достаточно, чтобы выразить в полной мере отношение к нежданным гостям. Талморцы никогда ранее не приходили сюда, считая местные таверны убогими, а еду и напитки низкосортными. В свободное время солдаты почти не покидали свою штаб-квартиру в Плаза. Так что же привело их сюда сейчас? Какое-то дело или такое невыносимое желание отдохнуть, что они опустились до нашего уровня?       Солдаты сняли свои позолоченные и стеклянные шлемы и оглядели помещение. Альмер, вошедший первым, усмехнулся повисшему молчанию, тем самым нарушая его, и, надменно вскинув подбородок, двинулся к барной стойке. От этих высокомерных взглядов я неосознанно напрягся и стиснул зубы. Тера, заметив это, положила руку на мое запястье и нежно погладила его, шепча:       — Оставь их. Они просто хотят выпить.       — Необязательно строить из себя… — мои кулаки начали сжиматься, и Тера чуть надавила пальцами на мое запястье, призывая тем самым угомониться.       — Забудь. Им плевать на тебя, и тебе должно быть плевать на них.       Я исподлобья уставился на солдат, следил за каждым их жестом, будто они вот-вот должны обнажить оружие и зарезать кого-то. Но альтмеры лишь заказали себе выпить и, усевшись поудобнее за дальним столиком, начали обсуждать что-то на альдмерисе.       — Босмерис и альдмерис же похожи? Что они говорят, насмехаются над нами? — шипел я сквозь стиснутые зубы.       — Угомонись, — голос Теры стал тверже и чуть громче. — Они никого не трогают. Не нарывайся на неприятности.       Тера была права, нужно было взять себя в руки. Разборки были нам ни к чему. Но как же эти талморские ублюдки раздражали меня своими надменными смешками и косыми взглядами… Немного успокоившись, я словил себя на мысли, что в Валенвуде мне будет очень непросто. Помимо множества странных босмерских обычаев нас постоянно будут окружать талморские солдаты. И, что самое омерзительное, с этим ничего нельзя будет сделать, потому что мы будем на их территории, в землях доминиона.       — Как вы терпите их у себя… Они же ненавидят всех, кроме себе подобных, — я все-таки смог переключиться с солдат и теперь смотрел в глаза Тере. Та лишь развела руки в стороны, вздыхая.       — Если бы ты родился и вырос там, ты бы понимал, — она наколола на вилку кусочек мяса, но, прежде чем положить его в рот, добавила: — К тому же я росла в глуши, нас не касалась политика. Мне было все равно.       Люди вокруг постарались забыть о приходе солдат Талмора и вернулись к своим разговорам, вновь заиграла музыка. Мне предстояло хорошенько подготовиться к приезду в Валенвуд, усмирить свою ненависть, чтобы не находить лишних проблем для нас с Терой. И первый шаг подготовки стоило сделать прямо сейчас — расслабиться и просто продолжить ужин, не думая об альтмерах и их идеологии. Я взглянул на девушку, весело перебирающую струны на своей лютне, и в голове внезапно зародилась идея.       — Может, потанцуем? — спросил я у Теры, и она чуть не подавилась мясом.       — Чего? — переспросила она и закашлялась. Стукнув себя в грудь, хлебнула воды и отдышалась.       — Давай потанцуем. Хорошая музыка, — я встал и протянул собеседнице руку. — Когда еще представится возможность?       Тера медлила, смотрела на меня почти испуганно, так что я уж было решил, что она откажется. Но тут она расплылась в улыбке и вскочила, хватая меня за руку.       — Ты быстро устанешь, — хихикнула она, вскидывая голову и выводя меня в центр зала.       Несколько шокированный такой резким резким подъемом настроения, я на секунду опешил, но поспешил поскорее взять себя в руки и не ударить в грязь лицом.       — Это мы еще посмотрим.       Мы танцевали, подхваченные радостным пением лютни и стуком собственных каблуков. Тера резво скакала меж столов, смеясь и кружась, вскидывая руки в такт музыке и почти падая вниз, если та затихала. Резкие, порывистые движения сменялись плавными, тягучими. Было в них что-то необычное, словно в танце смешались две культуры: что-то точно было от людей, а что-то выдавало босмерский нрав. Мне захотелось спросить, не распространены ли в Малабал Торе ритуальные танцы, но шанса поговорить не представилось: Тера отскакивала от меня каждый раз, стоило мне оказаться слишком близко. Некоторые местные присоединились к танцу, вдохновленные ее задором, и во всей этой суматохе становилось все жарче, все сложнее было ровно дышать.       Я мог танцевать ещё и ещё, но в какой-то момент остановился. Я просто любовался ею, ошеломленный: никогда еще при мне Тера не была такой счастливой. И вскоре она заметила. Смутилась, но лишь на мгновение. Подарив мне самую лучезарную улыбку, продолжила танцевать, выпуская наружу все те чувства, что так долго томились в её душе.              В тот вечер мы поднимались в свои спальни с застывшими на лицах улыбками. Держась от меня на расстоянии вытянутой руки, Тера отметила слегка растерянно:       — Ты очень даже расторопный для норда. В свои-то годы.       — Ну спасибо, — рассмеялся я. — Я постараюсь убедить себя, что это был комплимент.       — Это он и был, — отозвалась она с легкой издевкой. Мы дошли до спальни Теры, и девушка остановилась у двери и крепко сжала мою руку на прощание. — Спасибо за вечер.       — И тебе, Тера, — ответил я, расплываясь в улыбке.       Разговор, вроде как, был закончен, так что как бы мне не не хотелось остаться, я пошел в сторону своей комнаты. «А раньше я бы не позволил девушке ночевать одной…» — подумал я, обращаясь к своему прошлому опыту. Тут все как будто было иначе, мне не хотелось настаивать, навязывать… Хотелось очень многого.       Тера за моей спиной неуверенно потопталась у двери, с протяжным скрипом приоткрыла её, но так и не сделала ни шага. Я уже пересек коридор, достал ключ от своей комнаты и даже поднес его к замочной скважине, когда девушка вдруг решительно обратилась ко мне.       — Нет, Брин, вернись.       И я вернулся. Мне понадобилась пара секунд, чтобы осознать ее просьбу, после чего я развернулся и в несколько широких шагов оказался рядом, позволил Тере утянуть меня за собой. Стоило двери за нами захлопнуться, я поднял девушку на руки и шагнул к кровати.       Я чувственно целовал ее лицо, руки, тело, полностью забывшись, а Тера нежно прижималась к моей груди, терлась носом о мою шею и шептала что-то на босмерисе. Я не понимал, что она говорила, но был уверен, что это было что-то приятное, что-то о любви. Об этом говорили её глаза, её ласковые прикосновения.       — Я не понимаю, что ты говоришь, милая… — сделав усилие, я приподнялся над ней и заглянул в её глаза. Взгляд девушки был затуманенным, но от этого становился лишь притягательнее.       — Понимаешь, — томно отозвалась она и провела рукой по моему плечу, очерчивая рельеф мышц.       Утром я обязательно вернусь к этому разговору, спрошу её о значении загадочных слов, а сейчас я физически не мог больше отрываться от нее. Неизвестно, что ждало нас дальше, какие опасности будут поджидать на пути. Я не знал, удастся ли нам ещё оставаться наедине вот так, не боясь потерять друг друга с наступлением утра. Именно поэтому этот момент был особенно ценным, и тратить его впустую было кощунством.              В тот вечер мы легли спать уставшие, но с застывшими на лицах улыбками. Тера уснула в моих объятиях, и я с гордостью отметил, что от её тревоги не осталось ни единого следа. Сон пришел быстро, стоило голове коснуться подушки, и унёс меня далеко из Сиродила куда-то в джунгли Валенвуда, где мы с Терой и Карлией слушали рассказ моего отца о его успехах в продаже фалмерских эликсиров.       А за окном убаюкивающе забарабанил дождь.