ты так далеко, но до жути близко...

      Моё сердце разбилось чуть ли не в крошки. Я пытался их убрать, выкинуть, забыть. Но это было настолько нелегко, будто первая кома, и единственная смерть. На глазах уже перестали литься гроздьями слезы, они испарились. Вся боль была где-то глубоко, в недрах души. И как бы ты не пытался, ты не мог вытащить это чувство, оно резкими движениями зашито нитками, плотными толстыми нитями .       И до боли простая картина, потерять смысл буквально во всем кроме своей неуязвимой боли.

Лучше бы я умер

***

      Я не знаю как прожил этот день, уму не постижимо. В это время я немного отвлекся, забылся, так сказать, скрывая всё под своей улыбкой и весёлым смехом. А сердце так и скулило, мучилось.

Значит, ещё живое

      Я не пытался больше заострять на него все свои взгляды, понимал, что это бесполезно, он отстреливал на них своими скользкими, быстрыми. Мне даже стало стыдно за вчерашнее, он явно этого не ждал и может у него даже снизилось своё мнение о себе, то что в него влюбляются не только обольстительницы противоположного пола, а какие-то непонятные солдаты, которые с ним бок-о-бок.

Не каждому такое бы понравилось

      День плавно подходил концу, оставляя после себя горькое послевкусие. Я сидел у командора Ханджи в комнате, чтобы я описал, что я чувствую, когда превращаюсь и очень подробно до малейших деталей. Наши диалоги с командором всё это время не обрывались. Но тут в это время, резко открывается дверь, скрип пронизывает комнату, заходит он.

Бледный капрал

      Командор в миг оборвала своё слово и посмотрела пристально на него, так же и я с ней. Зачем он здесь? Ради командора? Но уже довольно поздно. Он начинает хриплым голосом произносить: — Йегер, после этого ты должен прийти в мой кабинет.       Что? В его кабинет? Я? Столько вопросов появилось в голове. Моя мимика так и застыла на одной невнятной эмоции, потом придя уже в себя, я смог промямлить: — Х-хорошо.

***

      Я уже стоял у кабинета Ривая, внутри всё сжималось. Что мне ему сказать? А что не говорить? А может просто пройти мимо этого злосчастного кабинета, который не даёт мне покоя, мой кулак так и застыл над этой деревянной дверью, голос начал дрожать. Я прислонился лбом в эту дверь и застыл, будто потерял смысл жизни, хоть я его и так потерял…

Эрен, соберись, не будь тряпкой

      Последний визит, и потом напрочь забуду об этом. Я начал аккуратно стучать в дверь, и потом же зашёл внутрь. Обыкновенная картина, капрал просто сидит за своим столом, но его взгляд был направлен на меня, будто осматривал от головы до пяток. — Вы меня звали, капрал? — пытаясь безэмоционально спросить его. — Да, проходи Йегер, присаживайся, — монотонным голосом произнес Леви.

Что же будет?

      Найдя глазами диван, я сразу же присел, положив свои руки на колени, и смотрел вниз, будто в чём-то провинился. Может ли, что он позвал меня после своего признания? Хотя, навряд ли он такое время не теряет, ему попросту все равно. Я перевел взгляд на него и глубоко вздохнул от долгой тишины. Он с чем-то закончил и положил аккуратно в стопочку, это в его стиле, и подошёл ко мне и присел рядом, сложив ногу на ногу и тоже, как и я, смотря в одну точку, с умным видом начал говорить: — Эрен, ты задумался над тем, зачем я тебя позвал? — спокойно спросил он.       Как он узнал об этом? Я начинаю больше нервничать, чёрт. — Если честно, то да, — признался мгновенно я. — Я хочу сказать пару слов, насчёт вчерашнего, — сказал он, всё так же упираясь глазами в одну точку.       Он найдет в этом хорошее, или всё-таки плохое? Я чувствую, сердце вновь ожило. Что он хочет сказать? На его слова я просто промолчал, потому что не знал, что ему сказать на это. — Ты понимаешь, Эрен, что это очень неправильно в нашем обществе. Это считается ненормальным, никому же не хочется встречаться с осуждениями, непониманием. Пойми, мы не живём в таком мире, где каждый придёт и поможет, он жесток, как и в войне, так и в этом случае. Ты же не хочешь, чтобы, когда ты будешь проходить мимо людей после экспедиции на тебя говорили: «Никчёмный», «Бесполезный»? Но при этом тебя клеймят ещё одним обзывательством, связанным с твоей ориентаций, а ты ведь знаешь, что узнает один человек на следующий день всё. Эрен, тебе просто нужно вырасти из этого…       Что же осознать?! Я не смогу быть счастливым?! Мне придется взять в жены женщину, к которой у меня к ней нет ничего?! Я должен отдать свою жизнь обществу?! Как же это глупо, что я не могу прожить свою жизнь, как я считаю нужным. Во мне пробилась вся злоба и обида, я уже не смог ничего сдерживать. Я не буду гнуться под рамки общества, не буду их марионеткой. Сжав крепко-накрепко кулаки, прервав его, я со всей ненавистью начал отвечать. — Я должен бороться ради этого мира, ради этих людей, чтобы в итоге выслушивать мнение о своей ориентации?! Если я такой, я что — не человек?! Я устал прислушиваться к этим устоям! Да я к черту пошлю этот мир тогда!       Я просто выкрикнул всё свое мнение и скрестил руки, смотря себе на колени, будто обиженный ребенок. Он просто замолчал, смотря на меня горячим, выжигающим взглядом, через несколько минут он поперхнулся и вновь продолжил: — Эрен, не имей дурную привычку перебивать людей.       Немного успокоившись и придя в себя, я мигом погрустнел. Понимаю, что он считает это ненормальным, он очевидно прав. На что я надеялся, что он с распростёртыми объятьями примется меня целовать? Понятное дело нет, мне просто нужно прекратить этот спектакль. — Простите, капрал, я всё понял, я могу пойти? — Я ещё не договорил, Эрен, — ответил он, и внезапно взял рукой моё лицо за подбородок и резко повернул к себе напротив, смотря мне в глаза, — ты должен понять, что несмотря на этих гнусных людей, ты живёшь для себя, не для них, и ты в праве выбирать, кого тебе любить и с кем спать, а на остальных тебе должно быть плевать.       Что же… Ты говоришь, Леви…

Что происходит?