Кто-нибудь может найти мне любовь?

Ручная кладь. Шум колёс, турбин, толпы. Ночь по ту сторону иллюминатора. Один плед на двоих (переплетенные пальцы под ним совсем не обязательно видеть посторонним). Легкий джаз в наушниках. В потоке воздуха и пространства огромная железная птица рассекает небо над Шотландией. Джо кажется, что у счастья зелёный цвет и запах дождя. «Никто не тронет нас безнаказанными», — он задумчиво читает девиз на туристическом путеводителе городка, в двух часах езды от Эдинбурга. Ему, американцу, непривычно видеть такое количество замков и бескрайних зелёных равнин. Но спустя несколько дней пребывания здесь он понимает, что оставит тут своё сердце. Хотя сначала, он оставляет в каком-то из бесчисленных на их пути пабов свою куртку. Отчего его лицо принимает такую траурную мину, что Гвилим и Бен поначалу пугаются, не случилось ли чего плохого, пока они выбирали им маршрут на следующий день. — Господи, Джо, нашёл из-за чего расстраиваться, новую купишь, — Ли, проходя мимо, хлопает его по плечу и устало потягивается, уходит в свою комнату, падая на кровать так, что слышно, пожалуй, всему отелю. Джо стоит по середине их «гостиной» и почёсывает затылок, пытаясь вспомнить, где же он мог посеять свою вещь. Бен встаёт с дивана и, схватившись за края своего винного свитера, стягивает его, отчего майка задирается, оголяя полоску живота, что не ускользает от внимания мужчины, а волосы на голове блондина остаются торчать в разные стороны. — Вот держи, — он выворачивает рукава и протягивает вещь Джо, — тебе завтра пригодится, тут все-таки продувающий ветер. — Спасибо, я верну сразу, как только куплю новую куртку, — Джо немного неловко, но мысль о том, что эта вещь Бена и она буквально ещё тёплая от его тела, заставляет что-то внутри него сжаться в томительный сладостный комок. Бен улыбается кончиками губ и целует его в щеку, уходит в ванную комнату, оставляя мужчину стоять и прижимать мягкую шерстяную ткань к груди. Не удержавшись, Джо подносит свитер к лицу и вдыхает запах вещи, с наслаждением отмечая, что она пахнет так же, как и квартира Бена, его подушки и салон машины. Как сам Бен. Как его тёплое податливое тело и открытый участок шеи, в который Джо ухитряется уткнуться, пока все пассажиры дремлют. В том числе и сам Бен. Джо тянется к его коже и слегка целует ее, расцепляя их пальцы и поправляя на парне плед. Тот сонно елозит в кресле и что-то бормочет, и мужчина сжимает подлокотник до белых костяшек, приводя себя в чувства, потому что такое беззащитное и открытое лицо с приоткрытыми пухлыми губами вызывает в нём лишь одно желание — украсть его у всего мира, скрыть со всех радаров их счастье. Гвилим склоняет голову Бену на плечо и тоже расслаблено вздыхает. Маццелло помнит, что точно был уверен при их первой встрече, что Ли — не его человек. Может от того, что готовил себя к тому, что его соулмейт должен быть моложе. Но сердце тогда не екнуло. Сейчас, пройдя вместе огромный путь, Джо может сказать, что любит Гвилима как друга и желает ему счастья. Он пробегает взглядом по его тонкой, ярко очерченной верхней губе, правильному носу, слегка подрагивающим ресницам, и сердце сжимается от добрых чувств. Джо стягивает с себя плед, укрывает им близких ему людей, отчего Бен дергается во сне и в первые секунды потерянно пытается поймать связь с реальностью, хватаясь руками за подлокотники. Но когда его взгляд фокусируется и он видит рядом с собой Джо, всё его тело снова оседает в кресле, и губы трогает легкая улыбка. Он потирает глаза, зевает и снова возвращает ладонь Джо в свою, а тот до конца полёта разглядывает огоньки за стеклом иллюминатора. Шотландия запоминается Джо огромным зелёным махровым пледом равнин. Они объезжают все живописные места и делают дурацкие фото на память. Перепробывают все сорта местного пива. Покупают Джо килт, и тот шутит, что наденет его на какое-нибудь мероприятие. К концу путешествия у них на счету тысячи пройденных шагов и километры дорог, тяжелый багаж воспоминаний и легкая грусть на сердце от того, что приходится собирать чемоданы и покидать это место. Гвилим дремлет на заднем сидении, пока Бен ведёт машину, а Джо посильнее натягивает рукава на бордовом свитере и смотрит на яркую звезду на лавандовом закатном небе. Новую куртку он так и не купил. Бен кладёт руку ему на коленку и приободряюще поглаживает ее, улыбаясь так счастливо и по-детски, что сердце Джо замирает. Ему невероятно повезло. Они привыкли к тому, что музыка в их головах порой играет громче обычного, когда матрас проминается под тяжестью двух тел, привыкли к голосу Фредди, который поёт о любви и празднике. Они влюблены до боли в костях, и, кажется, пластинки, что крутятся на импровизированных проигрывателях в их сознании, протерты до дыр. В часы их близости, спустя год все ещё неловких и застенчивых, Бен на вкус как самая сладкая корица. Его красивое тело дрожит от горячих ласк, и Джо зажимает его рот ладонью, потому что Гвилим слишком чутко спит в соседней комнате. Они уезжают уже завтра, но сейчас, этой ночью, пока Эдинбург спит, Джо толкается в податливое разгоряченное тело и едва может фокусировать взгляд, ища влажные болотные глаза напротив, но они пьяно закатываются от судороги, что прошивает тело, потому что Харди кончает раньше, не притронувшись к себе ни разу. Джо убирает ладонь с его губ, впивается в них своими и кончает следом, отрываясь и шепча куда-то в щеку неразборчивые слова любви. Бен поглаживает его спину, перебирает пальцами мягкие волосы на макушке и дышит глубоко и мерно. Джо требуется немного больше времени на то, чтобы прийти в себя, и Бен в тайне обожает эти минуты, пока его мужчина сжимает простыни и восстанавливает дыхание. Когда Джо уходит в ванну, Бен разглядывает вмятину, оставшуюся на матрасе от веса тела мужчины, и машинально проводит по ней рукой. Ткань ещё тёплая, но парню становится вдруг страшно, словно это всё, что осталось от Джо, будто он ушёл и больше никогда не вернётся, оставив ему лишь продавленный матрас и любимый запах на наволочке. Поэтому когда тот выходит из душа, лишь в одном полотенце и с капельками воды на груди, Бен подтягивается к нему и обнимает, отдавая всего себя, позволяет покачивать как ребёнка и целовать везде. Полотенце оказывается сброшенным на пол, белой кучей снега выделяясь на темном паркете. Рядом с Джо он позволяет себе быть слабым, ощущая в такие моменты разницу в их возрасте. Воспоминания возвращаются, словно первый весенний ветер, залетающий в окно — ему девятнадцать, голова набита подростковыми мечтами, нос кровоточит, а он хохочет, и друг, имя которого уже и не вспомнить, хохочет тоже и утирает рукавом разбитую губу. В голову лезут непрошеные строчки: «не назвать слабаком, каждое утро — кровь с молоком»