Я рад за тебя

Накахара Чуя был тем еще, откровенно говоря, бабником. Меня интересовала эта неоднозначная персона чисто из наблюдательных и немного личных интересов. О нём нельзя сказать ровно и просто, что этот парень, к примеру, плохой, «bad boy» как в каких-нибудь американских фильмах, нельзя назвать ангелочком (боже упаси) или самым тихим учеником, но и к классу обыкновенных «послушаек» на виду, и вредных плохишей за спиной никак не отнести. Так что же? Накахара Чуя. Свой в доску парень, улыбается вызывающе-широко, громко хохочет, почти не стесняясь, и за талию приближает одну из самых красивых девушек в школе. Та льнёт к нему и присоединяется к всеобщему смеху. Старше ли, младше ли — Чуя был в отношениях с каждой, от самого первого места «пьедестала красоты». Я очень долго уверенно считал, что он стал типичным ловеласом и сердцеедом, но некоторые моменты заставили меня сомневаться в этом. Во-первых, за долгое время своего тщательного наблюдения я ни разу не заметил, чтобы Накахара Чуя вытворял что-либо непристойное, выходящее за рамки школьного поведения и возраста. Ни тошнотворно страстных засосов с какой-нибудь брюнеткой — да тут почти все брюнетки, о чем говорить — где-нибудь на заднем дворе школы или на лестнице запасного выхода, где почти никогда и никого не бывает. Ни противно-откровенных пошлых шуточек про места — как мужчин, так и женщин — о которых в приличном обществе умалчивают. Даже крепкие ручонки, с которыми имело несчастье встретиться моё лицо, и те редко лезли куда не нужно. Было дело однажды, когда и без того короткая юбчонка еще одной девушки до неприличия сильно задралась. Имевший особенность во время разговора неосознанно чуть опускать руку ниже талии, Чуя провел совсем немного по обнаженной коже, ровно столько, чтобы понять природу ощущений. Вопреки моему дьявольскому ликованию он поспешно отдернул руку и ненадолго прервал беседу, деланно коротко закашлявшись. Девушка подле его плеча покраснела и поспешила одернуть юбку — видимо, просто не заметила, кто знает. Во-вторых, Накахара Чуя в принципе не заботится об отношениях. Часто сменяющиеся девушки выглядят, естественно, радостно — как же иначе, один из самых привлекательных и харизматичных парней, да еще и об оценках печется, с поразительной честностью их зарабатывая — но ровно, опять же, настолько, насколько позволяет продолжающаяся эйфория от предложения отношений (которые, я имею основания полагать, таковыми не были). За его чрезмерно недолговечными связями странно наблюдать: парень-то, вроде, неплохой, а так разбрасывается представительницами прекрасного пола. Больше двух недель одну и ту же не увидишь. Возникает закономерный вопрос: для чего Накахаре Чуе отношения? Что он понимает под этим словом? Или чего он хочет достигнуть? Приобрести? В моменты единения, когда ни одной пассии на горизонте и под его рукой не имеется, Чуя представляет собой образ человека ищущего и бесконечно одинокого. Мне ничего не остаётся кроме как молча сочувствовать ему и наблюдать дальше, с угнетением думать, что Накахара так и не найдёт того, чего ищет. Для отношений нужна самоотдача, правильно? Присутствие, внимание, хоть что-нибудь по отношению к другому. А ничего кроме собственнических показушных полуобъятий и пару-тройку ванильно-притворных воркований не получалось — второсортный вид недолговечной связи на публику. В самом деле, никогда не доводилось мне понять: для чего наше поколение так открыто демонстрирует свою связь? Это стало чем-то модным? Что этим пытается доказать он? Кому? Может, действительно просто ищет?.. Я уже давно более не пытался дать совета или предпринять попытки дозваться, вразумить, хотя бы просто понять: Накахара огрызается и говорит не лезть, не моё дело. Печально слышать такое от лучшего друга, говоря начистоту. Мне приходилось отступать, примирительно поднимать руки, улыбаться и менять тему. Насильно вторгаясь в личное пространство только глубже зароешь и сделаешь ещё хуже. Приходилось лишь наблюдать издалека, делать выводы. Которые со временем стали слишком одноразовыми, не принося ничего нового. Неужели ты ничему не учишься? Ничего не понимаешь для себя со временем? Не ищешь? Мне тебя искренне жаль, Чуя. *** Момент единения затягивался. Кажется, уже более трёх недель не появлялось никого. Кончились девушки? Да нет, не должны были, — часто уходят, часто приходят, из того корпуса переводятся к нам. Надоели? Абсурд. Нам очень повезло с ними, все прекрасны как древнегреческие богини и не обделены матушкой-природой, — наши ребята из кружка рисования невероятно долго и упорно со слезами на глазах уговаривали хотя бы одну быть натурщицей, за что получали либо пощёчины, либо громкие писклявые возгласы протеста. Кое-кто из «богинь» даже руку сломал одному несчастному. А другие всё равно не отставали. Эх, не так надо уговаривать, не так… Так что же, Чуя? Он глядит рассеянным взглядом на уроках в окно. Кладёт голову на руку, облокачивается и погружается в глубокую задумчивость, а просыпается по зову учителя с крайней нерасторопностью и растерянностью, запинаясь извиняется и просит повторить вопрос, или с усталым вздохом уверяет недовольного взрослого преподавателя истории, что такого более не повторится. Естественно, через пару минут его снова окунало в бессознательные грёзы. Какая-то печальная дума в последнее время у него на лице… или это просто усталость? Недосып? Новые, всё более сложные темы? Что же произошло? Уже и не веселился вместе с одноклассниками, не отходил с ними в перемену постоять да погоготать: я не видел его вместе с ними. Бывает, оставался в классе, но чаще уходил блуждать по школе, а возвращался задумчивым и, кажется, ещё более потерянным. Как странно… Имея опыт прошлых попыток внедрения в ситуацию, понимания, мне оставалось лишь наблюдать. Понял свою тоску? Своё одиночество? Или же, напротив, всегда жил с пониманием всего этого, пытался чем-то заполнить пустоту, но сейчас отчаялся? Опустил руки? Непривычно видеть тебя таким отстранённым. *** Всё стало ещё более подозрительно и странно, когда Накахара Чуя почти вернулся к прежнему образу спустя пару месяцев. Стал шутить как раньше, общаться со всеми, активнее и внимательнее на уроках, — словно бы вылечился, даже ранее часто бледноватый оттенок лица с потяжелевшими темными веками усталых глаз сошёл, выглядит теперь как высыпающийся здоровый человек. Но... всё равно произошли какие-то изменения... С первого, со второго, с третьего взгляда малознакомому человеку и не понять, но я наблюдаю уже долго, знаю даже мельчайшие детали в поведении. «Держи друга близко, а врага ещё ближе» — так говорят? Что же, если один человек сумел совместить в себе оба этих понятия, значит глаз да глаз за ним нужен. Отстранённость никуда не делась, она лишь перестала быть столь явной, перестала отдавать той болезненной отчуждённостью, что обладают носящие ярлык «изгой». Вновь находил в людях веселье и причину громко посмеяться на переменах, и как по команде затихать, стоит пройти учителю, заговорчески переглядываясь с другими. Помогал посыльным «самолётикам» на уроках долетать до адресата, но игнорировал беспорядок, наводимый без присутствия учителя в учебные часы. Помогал, улыбался другим доброжелательно, но без той самоотдачи, что делал раньше, — знаете то состояние, когда улыбаешься как можно ярче и эмоциональнее, чтобы тебя... заметили? Оценили? Что-то вроде этого. Чуя раньше так и делал, а сейчас это стало неким дежурным и снисходительным жестом, наподобие маха кистью руки старому знакомому, которого уже и видишь каждый день, и знаешь вдоль и поперёк, и вообще хотел бы чуть меньше встречать, — просто данность. Гораздо искренне улыбался лишь своим мыслям. Всё ещё отвлекался на уроках, конечно, витал в облаках, и выглядел так, словно... даже сравнения не могу подобрать, не помню, чтобы видел его таким когда-либо. Это странно. Но ещё более странным было то... ...что Чуя ни с кем не встречался. Не заигрывал. Не ворковал. Даже дружеские комплименты одноклассницам стали редкостью. Ни-ка-ко-го вни-ма-ни-я. Никакой девушки. Никого. Это было просто поразительным. Несколько месяцев, меньше полугода не было под его рукой никого, во времена его печали и отчуждения, а сейчас, когда Чуя, вроде бы, влился в привычное ему русло и вновь стал прежним, около него также никого нет. Совершенно. Даже намёка. Даже запаха женских духов, отдалённого (не то, чтобы я принюхивался подобно дворняге, но с моим хорошим обонянием эти вещи, оставляющие свой след на чужой одежде, кажутся слишком пахучими), даже волоса чужого цвета (исключительно хорошее зрение), даже намёка на присутствие в его жизни какой-нибудь пассии нет. В чём дело? Что произошло с ним? Образумился? Понял? Или нашёл что-то иное?.. Ах да... Чуя всё также неизменно продолжает бродить по школе в одиночестве. Даже не то, чтобы бродить, а уходить куда-то. Определённо, что-то здесь не так. И я это выясню. *** Это был предобеденный перерыв, тот перерыв, когда ученики предпочитают оставаться на своих этажах ближе к кабинетам и не высовываются особо далеко. Чуя ушёл, не особо скрываясь или подозрительно оглядываясь, но явно не желая попасться кому-нибудь на глаза и задержаться. На глаза попался, но ни в коем случае я не хочу его задерживать. Лишь узнать, что мог бы делать в это время и куда уходить так часто. Не просто ведь фланировать да опустошать загруженную голову от знаний, не просто ведь так... Как банально, но тем не менее, — что Чуя мог забыть на крыше? Преимущество этого времени состоит в том, что крыша и дворы школы почти полностью освобождены от учеников, эти места занимаются лишь в обеденный перерыв, редко когда в другие случаи. Да и администрация не одобряет, — ловит, с укором расспрашивает, а потом посылает в свой кабинет с убедительнейшим уверением, что скоро начнётся занятие и нечего шляться где ни попадя. Едва не удалось разоблачить самого себя, когда пробирался следом и притаился за одной из коробочек-крыш над лестницей. Даже испугался. Какое-то время присутствие здесь убеждало меня в том, что Чуя действительно просто фланёр, решивший насладится раскрывающимся пейзажем и немного отдохнуть от суматохи в классах и в помещениях. Такое бывает и не редко, особенно когда буквально по черепной коробке проходится гвалт смеха и хихиканий, крика и грохота уроненных парт, — голова начинает болеть, и это ещё умалчиваю о невыносимой духоте и поразительной мерзлявости прекрасного пола... Хм?.. Неужели всё-таки... рандеву? Забавно, чего только на невнимательную и рассеянную голову не придумаешь. Правда смешно, и я едва не смеюсь чуть нервно вслух. Странное совпадение — увидеть двоих учеников в это время на крыше, как только не попались? Я знаю этого мальчика, он учится в старшей школе на год младше, но в отделённом корпусе Фукудзавы-сана. Мы редко пересекаемся с теми учениками, но, тем не менее, какие никакие отношения завязываются. Чаще всего соперничество за лучший результат по всей школе и даже по всей Йокогаме. Сейчас идут ремонтные работы в другом здании, потому пришлось потесниться, дать место некоторым ученикам и сместить расписания, — столько всяких недоразумений и шуму произошло из-за этого. Тот мальчик... хм, не помню его имени, но что-то с добротой связанное, могу ошибаться, — он как раз среди тех учеников. Решил прогуляться, похоже. Они знакомы? Машут друг другу неловко, и даже Чуя проявил какое-то смущение, какую-то эмоцию, похожую на это. И он улыбается. Улыбается этому мальчику, когда оба подходят к друг другу. Со спины мне не видно лица младшего, но я помнил, какие насыщенные и искренние его эмоции, и как он немного не вливается в коллектив, любит больше оставаться в библиотеке после уроков и учиться. Они определенно знакомы. По неспешному разговору, который мне не удается услышать, по расслабленным движениям, по удивительно спокойной и мягкой мимике Чуи мне удаётся понять, что они действительно хорошо знакомы. Более того... Приподнявшаяся рука дрожит в неуверенности, чуть дёргается, но прикасается к белой пряди и убирает с лица, чтобы не лезла в глаза по вине ветра. Чуя сглатывает и краснеет, видно даже отсюда как он очень волнуется, но опускает руку максимально спокойно. Улыбается и смеется неловко, но искренне, по-настоящему, пока мальчик не знает, куда себя деть. Тоже смущён, его кончики ушей пылают, выдают. Со стороны выглядят как дети малые. Отчего-то мне кажется, что именно это и есть причина, по которой Чуя так себя вёл в последнее время. Он был влюблён. И сейчас, когда я полностью скрываюсь за стеной, позволяя им обоим без посторонних глаз чуть неловко, но тепло обвить друг друга руками и обнять, осознаю, что спокоен. Я рад за тебя, Чуя. Кажется, ты искал именно это.