Лаванда и Алиссум

      Эльфийка знала эти леса как свои пять пальцев: так часто она выходила за травами, сначала с матерью, потом одна, а затем уже и с сестрой, обучая ее основам. Духи леса не были против ее присутствия, она всегда спрашивала разрешения у них на то, чтобы забрать дары природы. И все же сейчас Линнея не чувствовала себя в безопасности. Она постоянно оглядывалась по сторонам, держа оба кинжала на готове. И пускай она не владела оружием, но так она хоть не выглядела совсем беззащитной.              Нея не знала, что ее пугало сильнее: клан Тени, с легкостью готовый убить ее и отрезать ей уши, или отец, уже явно давно заметивший ее отсутствие. Но она не могла вернуться, как бы ей не хотелось. Лица двух убийц не давали ей покоя. Она жаждала их найти и отомстить, во что бы то ни стало.              Долгое время девушка избегала широких дорог, так вероятность того, что ее найдут, явно уменьшалась. И раз уж она шла по лесу, то стоило пополнить запас некоторых трав. Линнея собиралась впопыхах, стараясь взять лишь самое необходимое: пять небольших пузырьков с настойками, собственная книга по растениям, мешочек с деньгами, два кинжала отца и немного еды. Все это казалось таким грузом на ее неокрепшей спине: максимум Неи был — корзинка с растениями. Из-за таких трудностей, которые появились уже в самом начале, она по десять раз в день думала: «О, Боги, что же я творю?». Но мысли тут же пропадали, стоило вспомнить произошедшее.              Столько крови… Она покрывала буквально все, каждый сантиметр травы, она была на деревьях, на цветах и камнях. Крики эльфов, мольбы вернуть всех, кого они забрали, ужас, застывший на лицах ее соседей и друзей. Куча маленьких изувеченных и обезображенных тел, уже не способных ни просить о помощи, ни даже дышать. Они были мертвы. Все до единого. И она, ее маленькая принцесса, тоже. Услышит ли Богиня своих детей после этого или отвернется от них навсегда? Нея не хотела об этом думать и молилась ей каждое утро, несмотря ни на что. Молилась за каждую душу, которая ушла в Царство Мертвых. Молилась за родных и близких. Молилась за весь этот прогнивший мир.              Спать на голой земле, обернувшись лишь плащом, эльфийка совсем не привыкла. Большинство ночей были бессонными, девушка постоянно ворочалась, пытаясь занять удобное положение, но что на спине, что на боку она ощущала каждый камешек и бугорок, каждую ветку и будто бы даже травинку. И это явно сказалось на ее состоянии: дикая слабость, каждая мышца ее тела невыносимо болела, кости выкручивало, а горло неприятно саднило.              — Да уж, я не успею добраться до столицы, меня успеет убить простуда, — усмехнулась Нея, разводя небольшой костер рядом. Нужно срочно тонизировать свой организм, и, конечно, теплый дом, уютная постель и нормальная еда точно справились бы на отлично, но в лесу, к сожалению, такие блага отсутствовали. Тут эльфийка задумалась, что ей явно пригодились бы знания о путешествиях и выживаниях на природе: почему она не додумалась взять с собой хотя бы небольшой котелок? Даже воду не согреть… Галеты постепенно заканчивались, запасы воды — тоже. Возле озера должен быть небольшой городок, возможно, там она сможет выменять свои травы хоть на какие-то запасы.              Резкий землистый вкус наполнил ее рот, с усилием Линнея проглотила настойку и тут же впихнула в себя галету. Несмотря на массу полезных свойств женьшеня, вкус явно у него на любителя.              «Вот бы поскорее найти хоть какой-то постоялый двор, — думала Нея, пережевывая печенье. — Вряд ли отец один быстро сможет меня найти».              Затушив огонь и сильнее закутавшись в плащ, она впервые за все дни почти моментально провалилась в глубокий, но довольно короткий сон. После женьшеня на душе стало внезапно так спокойно, и тепло разливалось внутри. Или же дело было в лесных духах, стороживших ее покой?              Ничего ее не тревожило: ни навязчивые мысли, ни ужасные сны, которые со дня Лунной Резни преследовали ее. Порой было страшно закрыть глаза, образы, словно покрывало, окутывали ее и не давали рационально мыслить. Брат ей рассказывал о том, что после травмирующих событий зачастую такое случается, и он в своей практике лекаря в том числе с этим сталкивался. Но как с подобным бороться — он лишь рассказал вкратце, ведь кто думал, что Линнее это знание понадобится…       Полил дождь, от которого эльфийка, нехотя, и проснулась. Словно ее подталкивали идти дальше, не засиживаться на одном месте. Словно от этого что-то могло измениться. Лениво потянувшись и смахнув с лица капли, она стала собираться в путь.              После женьшеня появились силы встать и передвигать ногами. Сейчас у нее еще не было температуры, несмотря на явно начинающуюся простуду, однако после этого дождя она явно повысится. Нея насквозь промокла и продрогла, но теперь останавливаться точно нельзя, нужно дойти до городка. Укрыться было негде, дождь лил знатно, и даже деревья, которые обычно хоть немного выручали, справиться с этим не могли. С листьев стекала вода практически струями, земля под ногами превратилась в сплошное месиво, благо, Нея надела ботинки, а не что-то полегче. От такой погоды стало безумно тоскливо и даже как-то жаль саму себя. В голову постоянно прокрадывалось желание вернуться, одна из частичек внутри не верила в успех, и это чувство все больше охватывало ее, ведь кто она такая? Травница, которая ни разу ни с кем не сражалась, не считая драк еще в детском возрасте, магических способностей у нее не было, что она могла сделать? Нея злилась на саму себя, прерывая все метания твердым «я должна».              Стараясь не наступить на уже образовавшиеся грязевые лужи, она продвигалась к главной дороге, по которой обычно ходят путники, торговцы, повозки перевозят груз или кареты — своих господ. Не то, чтобы там было чище или легче идти, ведь явно в ямы, образовавшиеся от колес, натекла вода и развезла всю дорогу. Так было просто проще добраться до городка, к которому она держала путь перед тем, как дальше идти в столицу.              Ей очень нужен отдых на нормальной кровати, ей нужно поесть горячую пищу и приготовить лекарства из новых запасов. Ведь иначе вся эта задумка точно пойдет через одно место, и она не доберется до брата. Линнея очень рассчитывала на его помощь и поддержку, ведь так всегда было, с самого детства: кто-то обидел — брат сразу рядом, поранилась — он уже обрабатывает царапину и отчитывает за неаккуратность. Все ее взлеты и падения, влюбленности и расставания — Вэон помогал пройти через все. Ей так хотелось его вновь увидеть, так хотелось сейчас обнять, заплакать на его плече и долго-долго так сидеть, пока все, что накопилось внутри, не выйдет из нее. Их маленькая Тиалариэль… Как отреагирует Вэон на эту новость? Или, может, родители уже отправили ему письмо, и он все знает? Брат не должен это все так оставить, он явно будет на ее стороне, он явно поможет. Вэон стал таким влиятельным в столице после окончания Академии, он точно что-то придумает, заручится поддержкой, и они вместе пойдут дальше. Убедив себя в этом, эльфийка ступила, наконец, на хлюпающую от дождя дорогу и пошла по направлению к югу.              Идти оставалось не так долго: буквально сорок минут до моста, перейти реку, а там еще около трех-четырех часов пути. Озеро растянулось на многие километры, и по разным его сторонам насчитывалось несколько деревень. Это прекрасные места для сельского хозяйства и ловли рыбы, конечно, не настолько богатые, как поселения близ Налина, но все-таки жизнь здесь однозначно хороша. Многие даже не стремились уезжать в большие города, потому что даже тут можно самореализоваться и жить счастливо. Линнея так и собиралась сделать до Лунной Резни: познавать новое в своем доме среди родных и близких, передавать эти знания следующим поколениям, найти, наконец, истинную любовь, создать свою семью. Жаль, что у судьбы на все свои планы.              Дождь постепенно утихал, капли размеренно падали в уже довольно большие лужи, стало заметно тише, но ветер все еще дул, создавая на дороге волны грязи. Было довольно скользко, поэтому Нее приходилось идти медленным шагом, чтобы не упасть и не испачкать всю свою одежду. Вокруг не было ни души, словно она одна решила в непогоду отправиться в путь. Возможно, опытные путники устроили себе привал, скрываясь от дождя за самодельными тентами, либо нашли безопасные пещеры, ну или же успели дойти до таверны или постоялого дома до этого ливня. «Видимо, я одна такая глупая, — ругала саму себя эльфийка, убирая за уши намокшие пряди волос. Они превратились в сосульки, лезли в глаза, постоянно мешая ей. — Я же видела, что цветки одуванчиков закрылись, надо было не спать, а скорее к городу идти».              Обычно тракт был безопасным местом, но не теперь. Кто знал, вдруг, кто-то из клана Теней остался в Элиане и поджидал своих жертв в кустах, за деревьями. Там, где никто не ожидал появления опасности. Поэтому Нея все это время шла с кинжалами наготове и прислушивалась к каждому шороху. Она молила Богиню, чтобы никто не попался ей на пути, молила, чтобы сегодня она прожила еще день. Девушка безумно боялась столкнуться сейчас с врагом, когда она еще не готова. Сможет ли она сражаться? А убить? Эти мысли снова наводили беспорядок внутри. Она тряхнула головой, словно прогоняя их.              Внезапно дождь вовсе закончился и резко вышло солнце. Капли, стекавшие с травы и листвы, блестели на свету. Вскоре послышалось пение птиц, и все вокруг изменилось. Мир словно минуту назад скорбел о потере, а сейчас решил забыть о трагедии и жить дальше, вернуться к обычной жизни и радоваться каждой мелочи. Жаль, что Линнея не могла так же. Скорбь внутри раздирала ее, заставляла сердце биться чаще и неприятно отдавала в живот.              Среди звуков от оживленных птиц и мелких животных эльфийка, к огромному сожалению для самой себя, различила тихие вздохи и едва слышимые стоны. Прислушавшись, она поняла, что источник где-то за деревьями. Разум пытался убедить ее, что нужно быстрее пройти мимо, ведь там мог быть монстр, злобный дух, Тень… Да все, что угодно! Если это западня, то она точно не справится. От страха ее руки тряслись, держать оружие стало тяжелее, пульс предательски участился, а дыхание сбилось. Но глупое сердце твердило, что нужно проверить, вдруг кому-то действительно нужна была помощь. Ее помощь. Вдруг кого-то дома ждала семья, родители или дети. Если она просто пройдет, вдруг этот мир покинет еще одна душа?              Сжав крепче кинжалы, Линнея осмотрелась: она не видела никого рядом. Не было ни повозок, ни лошадей, ни других существ. Духи леса что-то размеренно нашептывали, успокаивали, словно подталкивали ее идти к тем деревьям и посмотреть, что же там произошло. Пройдя через высокие кусты и заглянув за дуб, за которым, как ей казалось, и был источник, она ахнула: на земле лежал мужчина средних лет, его почти идеальные черты лица рассекал большой шрам, явно воин — на нем была броня, а рядом в руке был крепко сжат меч. Другой рукой он держался за живот, откуда медленной струей при каждом его вздохе просачивалась кровь. В нос проник этот ни с чем не сравнимый запах железа, и Нея поморщилась, ощутила, как скрутило живот, и, чтобы ее не стошнило, попыталась дышать ртом. Взглянув ближе на его меч, эльфийка заметила знакомую символику: морда разъяренного медведя — символ Братства Льда. Если это наемник Братства, то опасаться ей было нечего, но вдруг он украл этот меч? Отец рассказывал, что все члены братства очень сильные, они борются за справедливость каждый день, очищая этот мир от убийц, воров, монстров. И потому сразить такого воина достаточно тяжело в одиночку. Она снова услышала шепот лесных духов, Нея не разбирала их слов, это очень древний язык, но то, как они действовали на нее… Она ощущала спокойствие, растекающееся по всему телу. «Доверие» — единственное слово, которое крутилось у нее в голове. И следом за этим появилась новая мысль: если он действительно из Братства, то, взамен на спасение жизни, она могла попросить у него помощи.              Убрав из его левой руки меч и отложив его в сторону, а правую положив на землю, она осмотрела рану. Ничего хорошего здесь явно не было, скорее всего, мужчина тут лежал не первый день, но почему-то до сих пор оставался живым. В мире никогда ничего не бывает просто так, ему вряд ли повезло. Возможно, у Богов были свои планы на него. Края его раны потемнели, загрязнились от земли и пыли, видимо, он спасался бегством от нападающих, а из-за боли плохо соображал, куда бежал и что вообще делал. Оставлять такое было нельзя, но в первую очередь стоило остановить кровотечение. Нея плохо разбиралась в медицине, возможно, у бедняги были повреждены внутренние органы, но с этим она точно не справилась бы. Вэон лишь учил, что нужно обработать рану от загрязнений, убрать нежизнеспособные участки и перебинтовать. Но как это сделать, когда даже от запаха становится дурно?              Из своей сумки эльфийка достала фляжку с водой и настойки. Бинтов у нее с собой не было, поэтому пришлось оторвать внушительный лоскут от своего плаща. «Нельзя заносить заразу», — говорил Вэон каждый раз, когда обрабатывал ее царапины, поэтому Нея и обработала края раны настойкой зверобоя. Кинжал тоже должен быть чистым, смочив рукав жидкостью из той же склянки, она протерла лезвие.              — Так, что же дальше, — тихо бормотала эльфийка, глядя на пузырьки, кинжал и мужчину перед собой. — Тихо, успокойся, сделай вдох и просто помоги ему.              Глубоко подышав, отгоняя от себя панику, Линнея открыла беленное масло и буквально каплю влила ему в рот: это должно помочь от ужасной боли, которая ждала его дальше. Особенно в неумелых руках травницы. Она могла распознать практически точно издалека растение, знала все свойства, вариации приготовления, но обработка ран — не в ее компетенции. Отодрав еще кусок ткани от своего плаща, она вылила на него немного экстракта тысячелистника и настойки из арники. До того момента, как она притащит его к поселению, кровь нужно хоть немного остановить, эти травы — лучшее решение. Аккуратно сняв с мужчины кожаную броню, чтобы она не мешалась, Нея взяла в руки свой кинжал.              — Ох, потерпи, пожалуйста, сейчас будет больно, — сказала она, успокаивая скорее себя, поскольку мужчина был явно без сознания. Сделав глубокий вдох, она начала лезвием обрезать потемневшие участки на коже, тут же прижимая ткань с настойками. Получалось плохо, Нея не понимала, насколько сильно нужно нажимать на кинжал, где-то обрезая глубже, ровно сделать у нее тоже не получалось, но хоть омертвевшую ткань убирала. Руки ужасно тряслись, и ей приходилось справляться так, с этой сильной и совсем не успокаивающейся дрожью.              Вдруг мужчина взвыл от боли, открыл глаза и схватил эльфийку за руку.              — Ты что творишь? — еле прошептал он, пытаясь сильнее сжать предплечье девушки, но сил у него совсем не было, рука тут же упала снова на землю. Его дыхание сбивалось, он старался отодвинуться от лезвия, но голова только сильнее кружилась от каждого движения. В итоге мужчина уронил голову на землю и сильно зажмурил глаза, словно смирился с происходящим.              — Помогаю, — тихо ответила Нея, вновь взяв склянку с беленным маслом. — Если очень больно, я могу дать тебе еще каплю, это должно понизить чувствительность.              — Мне кажется, — сжав зубы от боли, проговорил он, — что ты меня убиваешь, а не помогаешь.              Мужчина открыл рот, чтобы Линнея дала ему лекарство. И даже несмотря на то, что попала лишь небольшая капля, он поморщился.              — Что это?              — Белена, — тихо ответила эльфийка, заканчивая с последним участком и прикладывая вновь ткань с кровоостанавливающими настойками.              — Ты рехнулась?! — в его глазах появился ужас, а сердце уже бешено застучало. — Ты уверена вообще, что помогаешь? Ты же отравила меня!              — В небольшом количестве беленное масло — не яд, — взглянув в его темные глаза, ответила она. Девушка понимала, что он все равно ей не верил, а потому попыталась выдавить из себя легкую улыбку, одну из тех, которой часто пользовалась мама, успокаивая ее. — Тем более, в моем очень низкая концентрация белены, я довольно сильно разбавила. Так что это поможет убрать боль, но отравить тебя не должно, не волнуйся.              Мужчина с опаской покосился на нее, пытаясь унять овладевающий им страх: не так страшно сражаться с пятью головорезами, как лежать сейчас перед этой девушкой, кровожадно разрезавшей его плоть. Но ее улыбка показалась ему такой нежной. Когда ему в последний раз так улыбались?              — У нас лекари обычно использовали вербену, но никак не ядовитые растения…              — Я знаю, что делаю, можешь, пожалуйста, немного помолчать, лучше помоги мне, привстань, я тебя перебинтую.              Поняв, что спорить с ней бесполезно, мужчина, собрав все силы, приподнялся. Он посмотрел на свою рану: она выглядела хоть и страшно, но явно лучше, чем до вмешательства эльфийки.              — Извини, зашивать я не умею, да и нечем, поэтому надо постараться дойти до города с повязкой, — сказав это, Нея заложила в рану мазь на основе подорожника, а длинным лоскутом, прежде бывшим ее плащом, стала перебинтовывать. — Ну, вроде все, можешь надеть свою броню обратно.              Вместо этого мужчина завалился снова на землю, лицо было бледным, дыхание неровным, прерывистым. За эти пару дней он был уверен, что погибнет: никто не проходил мимо, словно назло, а погода портилась с каждым днем все сильнее. И тут вдруг появляется эта девушка. Какие у нее замыслы? Вдруг, ей просто нравится издеваться над ранеными? Но он не слышал подобного про эльфов. У них были свои особенности, конечно, но садизмом они не отличались. И даже отшельники Атмилхейра вряд ли были любителями поиздеваться над другими расами.              — Зачем ты мне помогла? — спросил он, не открывая глаз, но при этом пытаясь рукой нащупать на земле свой меч.              — Кто знает, может, ты мне еще пригодишься. Ты же из Братства? — уточнила девушка, облокотившись на дерево, которое росло позади. Им стоило немного подождать, когда кровотечение остановится, и мужчине станет легче. А так же ему точно надо восстановить силы перед дорогой и хоть немного поесть. Поэтому эльфийка достала из сумки остатки галет и воды и положила рядом с постепенно приходившим в себя наемником.              — Тебе нужно кого-то убить?              Он прежде слышал о своенравии эльфов, но никогда не имел с ними дело так плотно, как сейчас. Но это уже граничило с корыстью. «Ты мне еще пригодишься», — снова пронеслось в голове, и того аж покорежило. Особенно это не вязалось с милой улыбкой девушки.              — Быстро догадался. Но сначала не умри сам.              

***

             — Гаэль нам осталось совсем чуть-чуть, — подбадривала Нея мужчину, хоть и у самой едва были силы идти дальше. Организм окончательно ослабел, ее до сих пор мутило от вида раны, хотя и прошло уже несколько часов после их встречи. За это время необщительный воин назвал лишь свое имя и предположил, что напали на него телохранители его жертвы. А ей хотелось поговорить, узнать больше, ведь столько дней она шла в тишине, только иногда разговаривая с самой собой. К тому же, вдруг именно разговоры помогли бы справиться с этими навязчивыми видениями в ее голове?              Гаэль тяжело дышал. Он почти всем весом облокотился на девушку, которая еле его тащила. Внутри все неприятно сжималось: когда хоть раз было такое, чтобы хрупкое создание тащило великана? Разум подсказывал, что не стоило недооценивать эльфийку: пускай она и выглядела тощей, бледной и уставшей, ее желание убить кого-то явно не делало ее совсем слабой и беззащитной. Мерзкое ощущение того, что им хотят воспользоваться, сосало под ложечкой, заставляя шестеренки крутиться все быстрее, чтобы придумать выход из этой ситуации. «Если тебе что-то понадобится, то обращайся к Братству, — проигрывал он у себя в голове, думая, что обязательно скажет так, когда Нея доведет его до лекаря. — Черт, нет, или лучше так: спасибо, что помогла, когда-нибудь я обязательно верну тебе должок, но сейчас я спешу. Точно, так скажу, ведь вряд ли я еще ее увижу».              Она выглядела совсем молодой, как ему казалось. Гаэль дал бы ей около двадцати лет, но, зная эльфийские особенности, с возрастом он явно прогадал, и была она гораздо старше. Очень красивой ее тоже не назовешь, особенно на фоне сильной усталости. Он сравнил ее у себя в голове с голодающей сироткой: худая, бледная, щеки впалые, тонкие губы словно с синеватым оттенком, как будто она страдала малокровием, сиреневые волосы только сильнее подчеркивали синяки под глазами. Но пахло от нее безумно вкусно, Гаэль понимал, что никогда не забудет этот пленяющий аромат: нежная нотка лаванды напомнила ему о юношестве, когда он с возлюбленной сбегал по вечерам гулять на поля перед маяком, эти прекрасные цветы были везде, окутывали их ноги, оставляли запах на их телах, а сладковатый аромат какого-то другого растения, которое он не узнавал, словно мед, нежно растекался по каждой его жилке. «Если она хочет кого-то выследить, ей точно нельзя так пахнуть, — подумал он, еще раз вдыхая в себя эти блаженные ноты, — ее быстро обнаружат».              Целая кладезь контрастов: милая и нежная улыбка, но убийственные мысли; тонкий и манящий аромат, но совершенно не соответствующая ему внешность; худое и хрупкое тело, но два кинжала за поясом, словно она убийца. Нея не давала ему покоя, не позволяла расслабиться, заставляла идти дальше, и что сильнее на это влияло: волнение от незнания, кто она такая и на что способна, или ее безграничная сила воли? Гаэль не знал ответа, поэтому не переставал думать ни на секунду, размышляя, кто же его спас и что дальше можно ожидать.              Линнея, осматриваясь и ища ориентиры, поняла, что осталось идти совсем немного. Это придало ей сил, и она словно даже ускорила шаг, тяжелое и мускулистое тело Гаэля будто не было помехой. Дойти сюда уже было огромным успехом для нее, что невероятно вдохновляло. «Смогла это сделать, значит, смогу и продолжить», — подумала она, воодушевленно улыбаясь и немного сжимая руки в кулаках.                     Городишко нес название Лой. Давным-давно он был небольшой деревенькой, в которой паслось много коров, жители, в основном, продавали молоко и масло, отличавшиеся особенным вкусом. За продуктами постоянно хотелось возвращаться, особенно за маслом, а жители, не упуская своего шанса, расширили ассортимент, став продавать чесночное, с зеленью, масло с низкой жирностью, топленое… Отсюда и название за поселением закрепилось. Шли годы, территории расширялись, дома стали больше, появились площадь, таверны, в городе поселились ремесленники, но коренное население своих традиций не забывало, все так же продолжая разводить коров, доить их и делать самые разные виды масла.              В отличие от деревни Неи, этот город защищали большие стены. Прикусив губу, она подумала, что если бы их тоже защищали стены, то ничего плохого не случилось. Почему мир так несправедлив, и одно место защищено лучше другого? Отец всегда ругался на совет Мудрейших, считая, что они не рационально распределяли силы по стране. Силеан, находившийся дальше всего от морей, а к северу имеющий преграду в виде высоких гор, был окружен не просто каменными, но еще и магически укрепленными стенами. Крепость в центре города позволила бы спасти всех жителей страны, а не только местных. Много сторожевых наблюдали за порядком со своих постов, а въезд был исключительно через одни ворота при предъявлении грамоты с определенными печатями, либо метки на руке, обозначающей регистрацию в городе. В столице было больше всего военных, город окружали мощные пушки, которые не позволили бы врагу зайти с моря. К тому же, в армии служили еще и маги, что повышало военную мощь в разы. А такие небольшие поселения, как ее родной Микел, оставались практически без защиты, хотя точно так же работали во благо Элиана и во славу Богов.              У ворот стояло несколько стражников, заметивших приближающихся путников на достаточно большом расстоянии. Сейчас расслабляться было нельзя, после нападения клана Тени все очень боялись незнакомцев, какой бы расы они не были. Подходя ближе, Гаэль заметил, что стражники напряглись и потянулись за своими мечами. Но как только они разглядели его, их лица сразу смягчились, а на губах появилась добрая улыбка.              — Башня, черт тебя подери! Ты что-ль? Еле идет, ты посмотри, — прохрипел усатый и широкий мужик, расставляя свои руки в стороны.              — Ля, и правда он! — показывая свои черные зубы, медленно протянул другой. Он убрал руку с рукояти меча и стал пристально всматриваться в его спутницу. — Давно ты с длинноухими дружишь?              Нею передернуло от этого слова. «Равносильно тому, — подумала она, поджимая губы и хмуря брови, — как я бы назвала их дохляками». Но потом она быстро остыла от своей же мысли: чего ожидать от тех, кто едва может дожить до семидесяти без магии?              Гаэль желал лишь одного — поскорее дойти до лечебницы и завалиться в койку. Эти шутейки и допросы сейчас были совсем ни к месту. Тяжело выдохнув, он сказал:              — Давайте вопросы потом, пропускайте, иначе я сдохну прям тут.              — Башня, без обид, приказ сверху. А чего это ты, эльфиечка, одна по лесу ходишь, не слышала что ли, что на южные поселения напали? Лунная Резня! Не слышала, а? — пристал тот, медленно протягивающий слоги. По нему было видно, что он хотел просто докопаться. Не зря же должность свою занимал.              — Слышала, господин, но нам и правда нужно торопиться, Гаэль в очень плохом состоянии, — твердо ответила девушка, демонстративно беспокойно осматривая его рану.              Но стражник никак не унимался, видимо, на них решил выполнить дневную норму:              — Назовись, и можете ступать.              Его товарищ достал книжку и перо и приготовился записывать.              — Линнея из Фель-дида, — голос дрогнул, врать она совсем не привыкла, но нужно постараться скрыть свою личность. Друзья отца в этом городе явно были, а Линнея из Микела только одна — дочь Коруила.              Гаэль с подозрением взглянул на нее, но понял, что перед стражниками лучше ничего не обсуждать, пускай они и были его знакомыми.              — Ну, Гаэль, не красотка, конечно, — продолжал этот болтливый, мерзко ухмыляясь, — но, надеюсь, после лекаря и она тебе кое-что подлечит!              Второй подхватил его смех, и они оба мерзко заржали, глядя то на Нею, у которой все лицо покраснело, а глаза стали похожи на две монеты, то на мужчину.              Гаэль же, сразу заметив перемену настроения своей спасительницы, злобно на них посмотрел.              — Дубины, заткнитесь, — это звучало так привычно для стражников, что особо смеяться они не перестали. — Лучше бы за дорогой следили, раз Резню вспомнили. А теперь идите нахер.              Больше не задавая вопросов, они пропустили пару в город, продолжая что-то обсуждать и посмеиваться. А Нея не смогла сдержать улыбки и тихо, нежно сказала раненому воину «спасибо».              

***

      Местный лекарь, Матиас, уже давно в почтенном возрасте. Но он был глубокоуважаемым всеми в городе, прежде мужчина преподавал в Академии, работал в элидильском госпитале и проводил множество сложных операций. Сейчас же он грезил о более спокойной жизни, поэтому и переехал в город поменьше, но учить не переставал: даже сейчас вокруг него бегали юные эльфы, дварфы и люди, впитывая в себя все знания, которые он им давал.              Матиас прежде встречался уже с Гаэлем, он тогда тоже был сильно ранен, и вот, судьба свела их снова. Воин снял свою кожаную броню, немного сморщившись от острой боли, которая возникала при каждом движении, но сейчас особенно усилившейся.              — Святые, кто ж так постарался над твоей раной? — снимая повязку, тихо спросил он. — Даже мои новенькие ученики режут аккуратнее!              — Девушка, с которой я пришел, Линнея. Если бы не она, меня бы уже в живых не было, — с благодарностью в голосе произнес Гаэль.              От прикосновений лекаря ему хотелось отойти в мир иной: обезболивающее больше не действовало, он чувствовал каждый сантиметр своей раны, а когда Матиас прикасался рядом, то и вовсе это ощущалось, как новый удар ножом.              — Терпи, сам виноват. Профессии другие выбирать надо, если так боли боишься, — подшучивал он, осторожно пальпируя его живот. — Ладно, все не так плохо, эльфийка знала, что делала, пускай и очень неумело. Но ты правда жив только из-за нее, — Матиас приподнял брови и посмотрел прямо в глаза Гаэля. — Теряешь хватку, мой друг. Шрамов, вижу, все больше, и с каждым разом только глубже.              — Мало тренируюсь, — махнул рукой мужчина, не желая говорить об этом. Безусловно, раньше его реакция была лучше, а удары сильнее, но дело далеко не в возрасте. Он был в самом расцвете сил.              — Тогда пора это исправить. Может, твоя новая знакомая тебе в этом поможет? — лекарь лукаво улыбнулся, отходя за спиртом, иглами и шовным материалом. — Пора забыть ее, Гаэль, столько лет прошло. Подумай о себе, — уже серьезно сказал Матиас, протирая все спиртом. Он знал о том, что случилось в юности с мужчиной, но тот никак не мог отпустить возлюбленную и спокойно жить дальше. Это то, что тянуло его на дно. Гаэль не стал отвечать, он лишь нахмурился и задумался о своем. Сжав кулаки, он терпеливо перенес наложение швов на свою рану, думая лишь о том, что все было бы иначе, если бы он не потерял Эллаю.              Матиас имел просто чудесные руки. Он действовал намного аккуратнее Линнеи, но то было и понятно: многолетний опыт, знания и практика. Он был гораздо лучше всех лекарей, которым приходилось штопать Гаэля. И, безусловно, Матиас был во всем прав: горе по возлюбленной, давно погибшей, медленно убивало его. Он зачастую злоупотреблял алкоголем, порой уходил в запои, пытаясь затушить это гадкое чувство в себе. Сначала ему это помогало, но сейчас уже нет. Это, скорее, уже физическая зависимость: организм требует выпивки.              Эллая… Прекрасная девушка. Он больше никогда не встречал таких красавиц, как она. Волосы цвета воронова крыла, фарфоровая кожа, тоненький носик, нежные веснушки, точеная фигурка. Она была словно куклой, произведением искусства. Но Гаэль вовсе не в красоту ее влюбился. Это первый человек, который был к нему добр и заботлив. После тренировок она разминала ему мышцы, после сражений — обрабатывала ссадины. В военных лагерях она заботилась о нем и о других воинах, готовя вкусные похлебки.              И если бы она только была жива… У них все было бы прекрасно. Он хотел сделать ей предложение на том самом лавандовом поле, поселиться в небольшом доме, каждый день видеть ее улыбку, смотреть в ее теплые глаза.              — Ты замечтался, — грубовато бросил Матиас, заканчивая с его раной. Он уже почти наложил повязку, Гаэль все это время был в себе, даже не слышал лекаря. Но увидя боль в его выражении лица, он смягчился: — Ее не вернешь, как бы ты не хотел. Ступай, скажи Линнее еще раз спасибо.              И уже тише Матиас буркнул себе под нос:              — Марибэ свела их судьбы, не иначе.              

***

      Обойдя несколько таверн в городе, Гаэль, наконец, увидел за одним из столов эльфийку. Но присаживаться к ней он не спешил: сначала ему нужно было снять себе комнату, взять хотя бы что-то поесть, а уже потом можно и поболтать. Она все равно его заметила и обязательно дождется, почему-то он был в этом уверен. «Расплата», — подумал наемник, ухмыльнувшись своей мысли.              Гаэль подошел к пожилому человеку за стойкой, который вяло протирал стаканы с опущенными уставшими глазами, но все же ловко, почти подбрасывая, ставил их в один ряд — старая привычка. Похоже, это был хозяин таверны.              — Добро пожаловать в «Налим», — буркнул недовольно старик, не отвлекаясь от своего занятия. — Чего изволите?              — Комнату на ночь, выпить и еды, — Гаэль тоже не отличался дружелюбием, а еще и вежливостью. Все по делу, коротко и ясно.              — Серебряник и шесть бронзовых, — хозяин, наконец, обратил внимание на путника, полез в карман за ключом и, положив его перед мужчиной, добавил: — комната номер два с прекрасным видом на площадь. Ложи монетки, и можешь отдыхать.              Прозвучало все с какой-то угрозой и сильной неприязнью. Словно жилье с видом на помойку, а Гаэль должен не отдыхать, а работать желательно дня три без оплаты и без еды. Получив деньги, старик взял миску, которая была далеко не идеально отмыта от прошлого гостя, навалил туда непонятной жижи с овощами и двумя небольшими кусочками мяса, а деревянную кружку, чуть все не пролив, наполнил элем. Но эль, стоит заметить, действительно был отличным: идеальная пенка, запах карамели, мягкий, бисквитный вкус. Вся щетина вокруг губ Гаэля была в напитке, и он, довольно улыбнувшись, положил старику еще монетку — на чай.              Забрав свою порцию не-понятно-чего, мужчина сел напротив эльфийки и, ничего не сказав, практически набросился на еду. Несмотря на ужасный внешний вид, вкус был вполне себе неплохим. Либо ему так казалось после долгой голодовки. Последнее, что попало в его живот, это галеты Неи, но не то, чтобы они вообще могли его насытить. Желудок словно решили поддразнить: он был готов переварить слона, но внутрь попало лишь несколько сухарей. Но сейчас, наконец, настал праздник для всего организма. Он и поест, и выпьет, и поспит нормально. Вот только стоило разъяснить несколько моментов с его спутницей.              — Ты соврала стражникам, — допивая эль, безразлично сказал мужчина. — Ты не из Фель-дида, у тебя другой акцент.              — Да. Я не могла сказать им правду, я скрываюсь, — честно ответила Линнея, внимательно наблюдая за реакцией наемника. Ей было страшно, она не могла же ему полностью доверять. Кто знал, на что он способен? Она поджала свои тонкие губы и нервно сжала руки в кулаках.              — Ты кого-то потеряла, и хочешь мстить за это убийцам, — продолжал Гаэль, словно видел ее как открытую книгу. — Тебя выдает скорбь в твоих глазах.              — Да, это так, — все больше нервничая, ответила она. В горле словно был большой ком, проглотить который Нея не могла.              — Твоя манера речи похожа на силеанскую, но ты явно не из большого города. Ты из поселений, что расположены южнее.              Линнея больше не стала ему отвечать, просто ждала, что он еще скажет и каков его вердикт. Ноги тряслись, а от лица все стремительнее отливала кровь, делая ее больше похожей на привидение.              — Я очень долго думал, у меня было время, и, наконец, я понял. Ты была там? Ты потеряла близкого в Лунной Резне?              И тут она сорвалась на плач. Слезы, не прекращая, лились из ее больших глаз, капая на стол. Сердце разрывалось от боли. Она пыталась закрыть свое лицо руками, пыталась остановить слезы, но они текли ручьем. В голове проносились воспоминания снова и снова, Нея не могла это остановить. Ее сестренки больше нет. Эти мрази убили ее, изуродовали и просто бросили на земле. Тело Тиалариэль было уже совсем холодным, когда они ее нашли, глаза были распахнуты в ужасе, на месте ушей — две кровавые дыры, а на животе — огромный порез, от которого она, видимо, и погибла. Нея прижимала ее маленькое тельце к себе, безумно рыдая и моля Богиню вернуть сестру обратно. Мама потеряла сознание, увидев свою младшую дочь, отец чуть не сошел с ума. Это было так больно, так невыносимо больно, словно изнутри вырвали огромную часть, которую больше не вернуть, не поставить на место.       Гаэль заметил недовольный взгляд хозяина таверны и, пересев к девушке, неловко притронулся к ее плечам.              — Успокойся, Линнея. Приди в себя.              Мужчина считал и делал вдохи. Он понимал, какого ей. Понимал, насколько больно и плохо. Он сам через это все прошел, и сейчас ее слезы, ее скорбь возвращали его снова в тот самый день. В голове все разрывалось: как ее успокоить? Они и так привлекли слишком много внимания. Последнее, чего он хотел сейчас — быть подушкой для кого-то. Но либо он смирится и притворится, либо их выгонят отсюда.              Сначала эльфийка его не слушала, но потом стала повторять за ним. Постепенно ужас и паника отходили, но ее все еще трясло. Ее впервые так сильно накрыли эмоции после смерти сестры. До этого момента она справлялась, либо просто старалась не вспоминать, что именно произошло, зациклившись лишь на одном — на мести. Но после слов Гаэля внутри что-то щелкнуло, будто переключатель, и все, что таилось внутри, вылезло наружу. Вся скорбь, вся боль, все ее страдания.              — Ее звали Тиалариэль, — всхлипывала Нея, прижимаясь к груди мужчины, словно ища защиты и поддержки. — Ей было всего лишь десять лет…              — Я очень тебе сочувствую и соболезную, но, — он отстранился и взял ее опухшее лицо в руки, заставляя смотреть себе в глаза, — ни ты, ни я ничего не сделаем с кланом Тени. Твое желание отомстить — это самоубийство, ты понимаешь?              «Что?» — крутилось у нее в голове, но сказать она никак это не могла. Вопрос так и застыл внутри. «Нет, не может быть, — разум лихорадочно пытался ухватиться за мысль о том, что Гаэль не прав, — мой брат, брат сделает что-нибудь, он придумает…»              — Тебе надо просто жить дальше, Линнея, — он немного тряс ее, пытаясь достучаться, но видел по глазам, что она не желала его слушать. — Я не стану тебе в этом помогать, и тебе стоит бросить эту затею, слышишь меня?              — Нет… нет-нет-нет-нет-нет, — эльфийка мотала головой, пытаясь прогнать все его слова. Как это — бросить? Как это он не поможет? Она же спасла его! Отец же столько рассказывал про Братство, про их Кодекс, про их поступки. Почему он так просто берет и отказывается?              — Возвращайся домой. Не делай больно своим родным. Не заставляй их потерять еще и тебя.              Нея резко убрала его руки со своего лица и быстро встала из-за стола. «После того, что он узнал… Он не хочет помочь… Ну и не нужно, я сама!» — думала она, пока поднималась в свою комнату. Вместо грусти теперь ее разъедала ярость. Как же он не мог понять, что она должна отомстить, должна избавиться от тех людей. Не только ради своей сестры и других детей, погибших в тот день, но и ради всего мира. Эти убийцы не должны жить, не должны осквернять их землю. И если все оставить так, как есть, сколько еще эльфов, людей, дварфов, полуросликов они могли убить? Сколько еще семей останется без своих родных?              Она не отступится. Она будет бороться до конца.