Улыбка Преисподней

— Нет, — говорю твёрдо, непоколебимо смотря в окно. Задолбали. — Элизабет! — в порыве с укором вскрикивает мачеха, всхлипывая. — Повторять не намерена, — отвечаю холодно. Делаю вид, что наблюдаю за жизнью города с высоты одиннадцатого этажа. Но на самом деле мне глубоко плевать на этот город, искоса я смотрю на слабые отражения родителей на стекле. — Эльза, прекрати грубить! — приказывает отец, громко хлопнув кулаком по своему рабочему столу. В детстве глаза бы защипало от слёз и появилось бы желание убежать в свою комнату, закрывшись на весь день. Сейчас кулак сам сжимается, только вот стол далековато. Не-на-ви-жу эту грёбаную систему. — А то что? — хмыкаю чуть надломленно, резко развернувшись. Смотрю в глаза отца прямо и с упорством. Я не сдамся. Моя свобода принадлежит только мне. — Посадишь под домашний арест? Ударишь? Все вместе? Или насильно запихнёшь под своего дорогого нового сыночка? — по губам расползается издевательская кривая улыбка. Обожаю злить и выводить из себя людей. Обожаю говорить им правду, разочаровывая. О, эти глаза, это выражение. — Какой же дрянью ты стала после смерти Эшли. Ты стала её копией, — в гневе прошипел отец, упорно не отводя взгляд. Я выиграю, ты же знаешь, так почему противишься. — Не смеши, ведь во мне и твои гены, папочка, — ухмыляюсь. Вижу своё отражение в глазах мачехи. Её вид… В глазах полопались сосуды, делая их красными. В сочетании с карими радужками смотрится не очень. Нос распух и покраснел, косметика плывёт по щекам, пухлые губы дрожат, рот приоткрыт. Хреновое зрелище, если честно. Кукла. Вот она кто. Шлюха, готовая ради признания выполнить любую грязную работу. Тиффани… Гадкое имечко. Пыталась играть идеальную мать для бедной девочки, лишившейся матери в девять. Увы, когда она появилась, девочке было уже восемнадцать. И игры в дочки-матери давно перестали быть актуальными. — Ты у меня ещё передумаешь, — грозит отец, делая глубокие вздохи и выдохи. Пытается успокоиться, чтобы не показаться монстром своей жёнушке. Как мило, блять. — Ричард, не стоит, — ласково и так противно успокаивает мужа Тиффани, поглаживая его по руке. Нет, не голос её противен. Мне самой противно. В моей голове всё ещё жива та семья, в которой я жила. После жизни у меня не было, да и стоит проверить, бьётся ли пульс. — У девочки переходный возраст, она подросток и не контролирует себя. Да что ты! Этот мужик далеко не подросток, так почему же он не контролирует себя? М? Тоже мне взрослая. — Надеюсь, мы не встретимся даже в аду, — произношу, проходя мимо с гордо поднятой головой, смотря на дверь. Ни малейшего взгляда на людей в этом кабинете. Никогда. — Запомните, я сама вольна выбирать свою судьбу. Моя жизнь принадлежит лишь мне. Замуж за вашего отброса… Тошнит. Дверь закрывается тихо. Иду к выходу и слышу, как рвёт и мечет папочка. Визги Тиффани и мольбы. Наружу рвётся истерический смех. Ненавижу эту жизнь, но не могу жаловаться, ведь каждому выпадает путь, который он точно сможет пройти.

***

Бегу. Я бегу со всех ног к выходу, запинаясь за пороги, не видя почти ничего. Слепо нашариваю кроссовки, хватаю их, со всей силы толкаю дверь и вылетаю на улицу. Мерзкий ветер ворошит волосы, кидая их на лицо. Отфыркиваюсь, громко шмыгаю и у калитки залезаю в кроссовки. Чёрт, ноги промочила! Да плевать на ноги, главное скорее покинуть этот ад! Успеваю лишь выскочить на проезжую часть, как сзади слышится громкий хлопок тяжёлой двери. Не оборачиваясь, бегу изо всех сил прямо по асфальту. В город! Мне надо в город. Срочно. Там меня не тронут. Нет. Шнурки путаются в ногах, и я почти падаю. Грязные лужи забрызгали мои джинсы и футболку. Я полная дура, а на дворе октябрь. Чёрт! — Стой! — приказ сводного брата доходит не сразу и то обрывками. Нет! Господи, нет! Пожалуйста, только бы не догнал! Ветер усиливается, оглушая порывами. Чёрт! Кроссовки цепляются за гравий на дороге, и я падаю, вскрикивая. Сил вставать совсем нет, но голос за спиной заставляет ужас навсегда залечь в сердце. Страх холодной змеёй сжимает душу, сердце колет от нехватки кислорода, а голова кружится. Боль сковывает тело. Не физическая. Нет. Моральная. Не стоило надеяться на понимание того, в чьей голове нет ни одной чистой мысли. — Сестрёнка, не хочешь помочь? — Мне некогда, — бурчу я, сделав музыку в наушниках погромче. — Да ладно, ты хернёй уже третий день страдаешь, — хмыкает Дэн, приближаясь. — Я занята. Покинь мою комнату, — грубо отрезав, я отвернулась обратно к столу. — Ты слишком напряжённая, — усмехнулся брат, дотронувшись своими горячими пальцами до моего плеча. Провёл рукой вниз, спустился на талию. — Тебе надо расслабиться. — А тебе, вероятно, показать, где находится выход! — твёрдо повышаю голос. Достал уже! Как будто вокруг девушек нет. — Воу, полегче, малыш! — смеётся брюнет, резко поднимая меня вверх. Одна ненависть держит меня сейчас. Сцепив зубы, поднимаясь с грязного асфальта. Вот блин! Колени щиплет даже сквозь джинсы. Что за наказание?! — Эльза, остановись! — кричит Дэн, но я совсем не слушаю. Фак. Никогда больше не вернусь туда, где этот парень и грёбаная семейка. — Стой, дура! — опять оглушительный крик и порыв ветра, кидающий пыль в глаза. Прямо как Дэн в первые месяцы нашего существования в одном доме. Никогда. Никогда больше не остановлюсь! Его рука медленно сползает всё ниже и ниже, вдруг резко скользит к бедру. Тварь! Дёргаюсь было назад, но тут же оказываюсь зажатой между столом и тяжёлым телом, от которого так и несёт сигаретами. Гадость! — Тише, малыш. Будешь молчать — будет не больно, — обещает парень, гадко улыбаясь. Его и без того почти чёрные глаза заволокло пеленой похоти. Чёрт, только не это! — Отпусти, идиот! — Как ты разговариваешь со своим женихом, невестушка? Думаешь, я буду ждать до брачной ночи? Наивная, мне плевать, так что не дёргайся. Я не послушалась и поплатилась. Мой характер не позволяет мне подпустить человека так близко или пресмыкаться перед ним. Никогда. Но сегодня, что это?.. Наконец, дорога выводит меня в город. Как же хорошо, что этот посёлок находится практически в самом мегаполисе. Яркие фонари слепят глаза. Я буквально вынырнула из темноты. Здесь ветер не такой сильный. Громкие шаги позади не прекращаются. Зачем? Зачем он гонится за мной? Чего добивается? Я ведь и так ничего не смогу рассказать. Мне никогда не поверят. Ему двадцать три, мне  восемнадцать. Кто поверит ребёнку, тем более нелюбимому? Рискнув, решаюсь обернуться, потому что крики прекратились. Но стоит мне чуть-чуть повернуть голову, как в двух десятках метров от себя вижу тёмный силуэт сводного брата. Дрожь сама собой мелкими пулями решетит кожу. Почему это не сон?! Боже мой… Ноги не слушаются меня. Я вновь срываюсь на бег, но шанс на спасение ничтожно мал. До такой степени, что его практически нет. Почему… Это со мной?.. Никогда раньше я не задумывалась о том, что до меня доберётся довольно-таки большой кусок грязи всего мира. И этой грязью является мой сводный брат. Парень приближает своё лицо к моему, а у меня начинает кружится голова от этого удушающего запаха. Хочется кашлять… и блевать. Прямо на этого дебила. — Отпусти немедленно! — кричу изо всех сил, обрушивая кулаки на грудь и плечи брюнета, но он лишь смеётся. Неправильно смеётся. Чёрт, да он ведь больной! — Тише, крошка, предков всё равно нет дома, — ликующая ухмылка, полная похоти. Чёрные глаза. Горячие руки. Болезненные прикосновения. А ведь это лишь начало… Дэн наклоняется так близко к моему лицу, что я чувствую его дыхание на своих губах. Нет! — Нет! Моего страха хватает, чтобы, как только это возможно, сильно ударить ногой в пах. — А-а, с-суууук-ааа, — прохрипел брюнет, резко согнувшись. Как только его руки отцепились, я оттолкнула парня в сторону и бросилась на выход из комнаты. — Стой, шлюха! Не могу понять, в голове ли у меня разносятся последние слова. Или же в реальности. Плевать! Дэн срывается на бег, как только я отхожу от оцепенения и стремительно несусь на проезжую часть. — Помоги… те! — кричу так громко, что голос мгновенно срывается на хрип. — Помогите! — получается тише. Горло дерёт даже от дыхания. Слюна перемешивается с кислородом, мешая дышать. Набираю полную грудь воздуха и, размахивая руками, вылетаю на дорогу. Не успеваю среагировать — свет фар резко ослепляет. Сзади приходится грубый толчок в спину и тупая боль в голове. — А! Дэн дергает меня назад за волосы, роняя на колени перед ним. Прямо посреди проезжей части. — Что, отбегала?! — яростно шипит парень, наклоняясь к моему лицу. А я лишь зажмуриваюсь, хватаясь за его руку, в которой он со всей силы сжимает волосы. Наверное, это и есть моя судьба… — Отвечай, шлюха! Какого чёрта ты решила играться со мной?! Слёзы мешают нормально вдыхать, я хриплю что-то непонятное, беззвучно умоляя отпустить. Но Дэн лишь жестоко усмехается. Я ничего не успеваю понять, как он резко наклоняется, за волосы швыряя меня на асфальт. Не сдерживаю болезненного вскрика, громко рыдая. И вновь сквозь пелену слёз вижу размытый свет фар. Резкий визг затормаживающих шин и угасающий рёв мотора. Теперь меня явно убьют… Чувствую, как всё та же горячая рука сжимает моё горло. Не могу прекратить рыдать, от этого задыхаюсь. В рот попадает кровь, стекая вниз по подбородку из разбитых носа и губы. — Ну?! — кричит брюнет. Он даже не слышит, что сзади к нему кто-то приближается. А я вижу. Правда, не понимаю, кто это. Слезы и плохое зрение помогают мне избавиться от ещё одного кошмара. — Ты, падла, разбираешь, кого бьёшь и где? — над головой раздаётся яростный твёрдый голос. Но такой хриплый, будто человек курит лет десять. Ну всё. Сейчас моя жизнь превратится в мыльный сериал. — Чё-ё? — Дэн отпускает меня, поднимаясь, а я глубоко хватаю ртом воздух, крепко зажмуриваясь, падаю на асфальт. Не хочу смотреть на всё это. Хочу умереть… Голоса. Дэна и незнакомого мне парня. Я не разбираю слов. Мимо с шумом проносятся машины, оглушая. Сквозь визг шин слышу болезненные стоны, но боюсь открыть глаза. Нет, не открою, не посмотрю, не хочу знать. Тело вновь бьёт крупной дрожью, глотаю слёзы вперемешку со своей кровью, обнимаю себя руками. Лежу на пыльном асфальте. Холодный ветер колышет волосы. Боже, пусть это прекратится… Умоляю. Неожиданное прикосновение ледяных пальцев заставляет резко распахнуть глаза и со страхом шарахнуться назад. — Жива? — усмехается совершенно незнакомый мне парень. Натянув на руки кожаные полуперчатки с шипами, он протягивает мне руку. Эм… И? — Не думаю, что спать на земле в конце октября удобно. Вставай, — его голос почему-то заставляет задрожать ещё сильнее. Но не от холода и страха. Отчаянно мотаю головой, отползая назад. Нет, нет, нет… Не хочу, не надо… Я что-то шепчу, как безумная, с испугом смотря на малейшее движение со стороны незнакомца. — Я не спрашиваю, Элизабет, — спокойно и твёрдо говорит он, а я зависаю. Элизабет… Откуда? — Ты едешь со мной, можешь даже не открывать рот. Здорово, теперь мною командует непонятно кто. Почему я побоялась прыгнуть в тот раз? Интерес посмотреть, что будет дальше, к добру не привёл.