Улыбка Преисподней

POV Автор

Как только дверь в прихожей нарочито громко захлопнулась, а звонкие возмущённые голоса перестали эхом отдаваться то ли на лестнице, то ли в голове, Джек отодвинул починенную щеколду, со всей дури оттолкнув дурацкую дверь. Ему всё ещё хотелось верить в мелкие земные проблемы, которые просто поглотили его, но нет. Врать самому себе он уже давно разучился. А так хотелось. Прямо сейчас. Ещё хотелось вытащить из сейфа пистолет, встать у края крыши самой высокой многоэтажки, приставить дуло к левому виску и нажать на курок. Но цепи клятв, ответственности и чувство будто приковали его к стенам этой квартиры. И их не порвать. Да даже если и вырваться, всё равно ничего не выйдет! Он так просто не оставит парня. Заставит своих шавок найти и воскресить, а потом сам изощрённо с садистским оскалом расчленит и превратит в пепел. Не то чтобы Джек боялся. Он давно уже смирился с участью «посредника-сейфа». При виде кровопролития невинных, при звуке выстрела или лязга лезвия его уже не коробило, не кидало в дрожь, как того двенадцатилетнего мальчишку. Да и к чему все эти мысли? Пора порвать хотя бы одну цепь. Рука сама потянулась к пачке сигарет. Другая нашарила в кармане зажигалку. Никотин давно не успокаивал и даже не отвлекал. Кто рассказывает сказки о том, что алкоголь, наркотики и сигареты помогают забыться, не испытывал настоящих проблем. А Джек испытывал. Да ещё какие! В пепельнице лежал уже четвёртый окурок, когда телефон завибрировал, осветив экраном ковёр сквозь стеклянную столешницу. Бросив на голубоватое свечение медленный безразличный взгляд, Фрост вдруг понял, что сейчас не меньше десяти вечера. Блять! Он же этих малолеток в ночь на улицу выгнал. А там холодно, но это не главное. Весь смысл в том, что вряд ли тот уёбок успокоился, а тринадцатилетний мальчишка и хрупкая девчонка, только-только ставшая совершеннолетней, уж точно не смогут дать отпор. Джексон вытащил ещё одну сигарету и потянулся к потухшему мобильнику. Сообщение, высветившееся на экране под цифрами времени, отбило всякую охоту звонить малому. Да и вообще жить расхотелось. Опять. Снова. Вновь. Опять… Ещё одна цепь, удавкой сидящая на шее уже третий год. Не только у него. SMS было насквозь пропитано холодом. Наверное, давно пора, да «Будь добр открыть дверь, через 15 минут приеду за вещами.» Это хорошо. Хотя бы она сможет жить спокойной жизнью счастливой женщины. Ведь с ним Дэй никогда не будет в безопасности. Джек сам каждую минуту на курке и не дорожит промежутком, отведенным ему, а уж защитить в случае чего Туффианну вряд ли сможет. Докуривая последнюю из пачки сигарету, Джек вдруг спокойно и так правильно задумался о его с Туфф отношениях. Когда в последний раз дарил цветы, или обращал внимание на её внешний вид? Давно. Слишком много работы, слишком сложная жизнь. Старах за других перестал выходить на первое место, только за себя. Поэтому он в целях защиты отдалился от когда-то любимой девушки. Фрост знал, что подобных девушек мало, их надо беречь, но... Для неё он стал железобетонным. Чтобы не ранить. Раньше Джек строил иллюзии. И в его голове Туффианна была идеальной. Он смотрел на неё сквозь розовый дым, затуманивший мозг. Но когда это было? На шее три витка. Пора прекратить мучить её. Достаточно! Звонок. Пришла. Умница, беги, пока не поздно, забирай всё, что дорого, и беги. Чтобы вернуть лицу вид камня, затолкав презрение к самому себе куда-нибудь подальше, Джексону пришлось сжать тлеющую сигарету в кулаке и почувствовать, как пепел обжигает ладонь. Легче не стало. Но это последний раз. Сегодня одной проблемой станет меньше. По крайней мере для Туфф. Раньше Джек был безумно влюблён, да и Туффианна была совсем другой. Она казалась идеальной и невероятной. Такая наивная, серьёзная, смешная, милая, сильная, умная... Но Дэй спрятала все нежные качества своей души, сама оградилась от Джексона. И сделала правильно. Хватит мучить сердце. Оно устало от прошлого. Брюнетка давно нашла того самого, свою любовь. Человека, который подарил ей целую вселенную. Фрост знаком с ним и рад, что девушка попала к этому парню. Фрост идёт открывать дверь новому прошлому. Зачем? Джексон остановился, замерев с протянутой к замку рукой. Действительно, зачем? Наверно, чтобы последний раз взглянуть в очи, отметить изменения в лице и подать губы на прощанье. Замки щёлкают, парень медленно толкает дверь… Но сердце больше не бьётся при взгляде в эти глубокие фиолетовые глаза. Да и сами они не выражают ничего. Равнодушие с обеих сторон. Джексон невольно отметил, что она совсем не изменилась. Только эмоций не осталось. У неё была красивая улыбка и обзорные горящие глаза. Теперь все это пренадлежит не ему. И даже друзьями оставаться не следует. Надвигается слишком тяжёлые времена. — Не мог бы ты отойти в сторону, мешаешь, — безэмоционально сразу заявляет брюнетка. И даже не поприветствовала. Хотя зачем. — Добро пожаловать. Думаю, в последний раз,— прижимаясь к косяку, чтобы Туффианна могла пройти, ответил белобрысый. Непроницаемое лицо, мертвые глаза, стальной тон. В этом всём Фрост узнавал свою оболочку, в которой запирался ото всех проблем. — Надеюсь, — холодно произнесла Дэй. Она заглянула в тёмные уставшие глаза, в её собственных промелькнула сожаление и жалость. Да, он знает, что жалок. Но что поделать. Джек прикрыл глаза, чувствуя, как они медленно слипаются. И открывать обратно уже не хочется. Пожевав губу со внутренней стороны, парень всё же решил, что с его стороны хотя бы не вежливо держать гостью в прихожей. Оказавшись в квартире, брюнетка быстро приметила развешанную на двери ванной серую толстовку. И… явно не мужскую. Фрост всегда любил тёмные цвета. Синий, чёрный, серый… Но эта вещь слишком светлая, да и такая маленькая, хоть и безразмерка. Решив оставить это, Дэй прошла в спальню. Джексон следовал за ней, хоть и не хотелось. Было лишь желание напиться в хлам и упасть без памяти. Забыть всё это и никогда не проснуться. Черт... Хэй, Фрост, где твоя голова? Ау, разум, привет! Видимо, его нет дома. Да и не будет уже походу. «Видимо…»— пронеслось в голове. Джек привалился к косяку, ледяными глазами наблюдая за суетящейся девушкой. Её движения слегка резковаты из-за волнения. Всё-таки она всё понимает. Раньше она никогда не врала. Не прятала свои эмоции, не прикидывалась. И ей тоже тяжело. Оба прекрасно понимают. Атмосфера закаляется, чуть ли не трещит. — Надеюсь, ты не обидишь ту девушку, — вдруг выдаёт Туфф, рассматривая папку с не очень важными документами. Они нужны, но не особо. Она не знает, зачем говорит это. Просто хочется в последний раз услышать голос этого парня. Он совсем не плохой, но судьба постоянно бьёт его об асфальт у своих ног. Будто все боги ненавидят Джека Фроста. Туфф будет очень рада, если пепельноволосый парнишка будет весело улыбаться, как прежде. Но возможно ли это? — Постараюсь, — без интереса бросил Фрост, отворачиваясь. — Думаю, она хорошая. Да и не припомню, чтобы ты был таким добрым со всеми подряд, — грустно усмехается брюнетка, но старается держаться. Ей охота поддержать, приободрить. Но как сделать это? Почему-то стало неприятно. Джексон сам превращает свою жизнь в шекспировскую трагедию и заставляет страдать других. А если своим существованием в жизни Элизабет он уничтожит и её? Именно это парень умеет. Путь и не по своей воле. — Знаешь, вдруг захотелось подобрать с улицы побитого жизнью котёнка. Не часто, но во мне тоже просыпается жалость к окружающим, — на губах его заиграла снисходительная усмешка. К самому себе видимо. — Котёнка... —легонько улыбнулась Туффианна, захлопывая чемоданчик, опершись о него руками. Фрост верил в свои слова. И Туффианна тоже понимала его правоту и была согласна. — Угу, — согласно кивнул Джек, оттолкнувшись от стены. Девушка прошла мимо, а Джек понял, что она действительно изменилась. Сдержанная и взрослая. Развернувшись, парень направился за брюнеткой. Он надеялся, что это их последняя встреча. — Твоя новая девушка совсем малышка, — донеслось из ванной. — А ещё ты так и не научился самостоятельно стирать одежду. Усмехнувшись, Джек двинулся в комнату. Девушки, блин. — Нет, я усердно учусь. — Ну-ну, хоть бы пол вытер, — покачала головой Дэй, хлюпнув туфлей в мыльной воде. — Обязательно, как раз помыть тут все собирался, — осмотрев брюнетку, ответил парень. Почему-то тот факт, что Эльза вовсе не является его девушкой или подругой он мастерски упустил. Зачем говорить правду, когда можно так красиво выдать ложь? Дальше разговор не клеился. Да и не нужны были слова. Оба понимали, что это конец. И больше не будет даже общения. Ничего не будет. Джек уже не влюблён и сердце его осталось на месте. Парень вдруг вспомнил, как оттягивал этот момент. Как пытался разобраться в себе и окружающем мире. Он сам поддерживал иллюзию любви. А теперь… Всё давно изменилось. Пути разошлись. Мосты сгорели. Что там ещё пишут в книгах и поют в глупых песнях? — Надеюсь, ты всё собрала, — решительно высказал Джексон, резко захлопнув дверцу шкафа, опёрся на неё рукой. Несколько секунд Туффианна сверлила дверцу взглядом, осмысливая слова. Такие холодные, решительные, грубые и колючие, как… Как лезвие охотничьего ножа. Неужели малыш Джекки вырос? Что так изменило его? Что произошло за эти полгода, пока они не виделись? — Конечно, — мило улыбнувшись, брюнетка схватила ручку полного чемодана и переступила порог.—Прощай, Джек. Она улыбнулась. И кажется, искренне. Секунда и дверь захлопнулась. Из головы тут же вылетел печальный взгляд, натянутая улыбка, нервно шевелящиеся пальцы и чёрные локоны. Желание выпить и поспать буквально управляло Джеком. Но сначала… Гудки эхом отдавались в голове, уши закладывает, будто в них вода. — Слушаю, Госпожа Истеричка, — хохотнул подросток. Ему вторил звонкий девичий смех. Фрост глубоко вдохнул и незаметно выдохнул. Не хочется срываться на этих детей. — Сегодня вы ночуете дома. У тебя дома. Возражения даже слушать не желаю. И чтобы Эльза не сбежала. С Иккингом я поговорю. — Выдав отрывистые предложения серьёзным голосом, Джек завершил вызов. Но Иккингу он так и не позвонил. Перед тем как сделать первый глоток обжигающего виски, он подумал, что больше нет цепей. Как же он ошибся…