Осколки одного целого

Куренай провела всю ночь за изучением дела своего нового подопечного. Здесь, как и в лесу, всё снова упиралось в охоту. Правила были такими же, и девушка их соблюдала. Она никогда не любила играть вслепую, если и «нападать», то с определённой стратегией, знать слабые места и преимущества, с какой стороны лучше подойти. Может быть, Юхи и разлучили со стаей в четырнадцать лет, запихнув в специальный интернат, для того чтобы сделать одомашненной, но её природные инстинкты оставались прежними даже спустя столько лет. Омега и есть омега. Засунь её в любую среду, придумай множество ограничений, — она всё равно останется дикой, если родилась таковой. Ты можешь её приласкать пряником или запугать кнутом, но рано или поздно она всё равно перегрызет тебе глотку, если ты не будешь давать ей наслаждаться свободой хотя бы иногда. Асума всегда это понимал, подходил с уважением к потребностям звериной сущности Куренай. Он был из редкого сорта альф, что мог преданно слоняться по лесам со своей волчицей всё полнолуние напролёт, а потом в укор ни слова не сказать. Она вспоминала, думала о нём постоянно, даже сейчас. В момент, когда её уже ужасно клонило в сон и буквы на бумаге разбегались в разные стороны. Сердце всё ещё раздирала тоска по любимому, идеальному альфе. Прошло уже столько дней и холодных ночей, а ощущение, что от тебя оторвали кусок, никуда так и не исчезло. И в такие секунды она снова просто сжимала руки в кулаки, заставляя себя абстрагироваться, погружалась в работу. Заварив себе еще одну чашку кофе, брюнетка перевернула страницу. Факты, по которым сейчас скользнул её взгляд, были весьма интересными. У Какаши Хатаке ещё несколько лет назад было под крылом трое подопечных. Сакура Харуно — бета и по совместительству практикующий медик, как и сама Куренай. Вообще, беты очень редко выезжали на задания, ведь охотой занимались исключительно альфы. Но в случае трудных и масштабных миссий Гильдия предпочитала высылать с отрядом одного или двух медиков. Похоже, что Сакура как раз была одной из первых испытуемых программы, что обучала медицинскому ремеслу. Сейчас же она, если память не изменяла Куренай, глубоко засела в одном из отделов штата и больше в миссиях не участвует. Если с Харуно всё было чётко и ясно, то сведения о двух других учениках омегу очень сильно смутили. Кроме того что их звали Наруто Узумаки и Саске Учиха, была указана лишь их гендерная принадлежность и то, что они оба числились без вести пропавшими. И больше никаких подробностей. В эту секунду омега даже пожалела, что никогда особо не углублялась в происходящее в Гильдии. Да и Сарутоби не желал, чтобы его пара лезла во всю эту грязь, для её же блага. Она и не спорила с этим решением. Все же стоило отметить, что потеря двух подопечных, наверняка, нанесла огромный урон по моральному состоянию Хатаке, вызвало чувство вины и ощущение потери контроля над ситуацией. Именно поэтому не стоило исключать, что его зависимость возникла не только от желания подавить физическую боль из-за серьёзного ранения. Проблема могла быть намного глубже и мучительней, а значит, и лечение зависимости может потребовать больше усилий и времени. Взяв в руки мобильный, девушка открыла электронные заметки и, чтобы ничего не забыть, поспешила записать свои выводы на «бумаге». Посидев ещё минут тридцать от силы, омега вяло поплелась в сторону спальни, наконец позволяя себе лечь спать. Завтра её ожидал поистине тяжёлый день.

* * *

Какаши жил на отшибе Конохи, в самой настоящей глуши. Обычно такие места для жизни выбирали альфы, которые повязаны с дикими и были не против того, чтобы их вторые половинки разгуливали ночью в полнолуние по лесам, однако Хатаке просто не был любителем городской суеты. Ему нравилось уединение, и сама мысль о том, что никто не будет следить за каждым его шагом, стоила того, чтобы каждое утро тратить на дорогу до штаба Гильдии целый час. Он всегда рано просыпался, и сегодняшнее утро не стало исключением. Выпив зелёный чай, он взял свою любимую и уже зачитанную до дыр книгу, а затем устроился в плетёном кресле на веранде. Альфа уже давно не проводил так много времени в стенах Конохи. Обычно максимум три недели, а потом его выдергивали на миссию. Чаще всего его просто не было в городе по шесть месяцев. Задания быстро сменяли друг друга так, что порой одно не успевало закончиться, как Хатаке уже поручали другое. Сейчас же мужчина был готов на стенку лезть от этой дурацкой бумажной работы. Он бы, наверное, уже согласился на патрулирование в городе или на охранный отдел, только чтобы не подыхать от своей бесполезности. Это всё равно было бы лучше, чем ощущать себя канцелярской крысой, запертой в четырёх стенах. И страшно было представить, сколько ещё может продлиться это столь «гениальное» наказание. Не считая патологической скуки, что будет преследовать Какаши далеко не один месяц, для полной картины его личного ада Цунаде решила пристроить ему ещё и няньку. Точнее куратора по трезвости, в котором он вообще не видел никакого смысла, а уж тем более в его ситуации. Он в состоянии сам справиться со своими демонами. Зачем усложнять ему жизнь ещё и этим? Да как можно было выбрать на эту роль чёртову омегу? Начальница Хатаке ведь должна прекрасно осознавать, чем может быть чревато проживание неповязанных альфы и омеги под одной крышей. Окончательно слететь с катушек в ближайшие планы Какаши совсем не входило. А уж о внеплановой вязке речь вообще не могла идти. В это же время Куренай и таксист благополучно нарезали круги по городским окрестностям на автомобиле, готовые уже оба закопать навигатор в лесу. Благо, красноглазая омега предвидела подобные обстоятельства, поэтому выехала из дома на час раньше назначенного. Вскоре, припомнив всех святых и даже дьявола, Юхи наконец оказалась на пороге нужного ей дома. Отказавшись от помощи водителя, брюнетка самостоятельно взяла багаж и понесла его на веранду тёмного цвета. Казалось, что она держит в руках пушинку, а не красную громадину. Глядя на данную картину, Какаши лишь усмехнулся, но вида не подал. Снова уставился в книгу, изредка наблюдая за тем, как омега справляется со своим занятием. Чемоданов, на удивление, оказалось несколько. И от его пристального, буквально сканирующего взгляда не могла уйти привлекательность её стройных и загорелых лодыжек. Эта внезапная мысль была так очевидна и навязчива, что настигла Хатаке врасплох. Сейчас он сам начинал сомневаться в своей трезвости, хотя был чист уже несколько месяцев. Жизнь без работы, похоже, медленно уничтожала его мозг. По нейронам. Запах женского парфюма, кажется, с примесью трав и лесных ягод лишь усугублял ситуацию, проникал в лёгкие, дразня, ударял по рецепторам, увлекал чертоги разума далеко не в ту степь. «Омеги пользуются духами?.. Черт,» — альфа захлопнул книгу и ощетинился, прогнав это странное помутнение прочь. Это было что-то непонятное и не поддающееся объяснению, но, наверняка, должно было вызвать кучу проблем. — Меня зовут Куренай Юхи, — она протягивает руку в знак приветствия, в то время как последний красный чемоданчик с грохотом оказывается на полу. Удивительно, он был всего на пару оттенков светлее, чем цвет её глаз. Какаши это сразу подметил. — Какаши Хатаке. Ваш подопечный, — он пожимает её руку, отвечая спокойным тоном. Его взгляд уже неспешно рассматривал женские черты лица. Какаши видел Асуму в обществе его жены множество раз, но это было всегда где-то издалека, со стороны. Только сейчас альфа смог, наконец, получить целостность картины. Сарутоби в принципе старался ограничить свою вторую половину от частого общества гильдийцев, что было весьма объяснимо… Никто не любит, когда «твоё» подвергается опасности. «Твоё» хочется защищать и спрятать ото всех опасностей. Поэтому, наверное, Какаши так и не решился подпустить кого-то к себе достаточно близко, предпочитая пройти свой путь воина в одиночку. Без всяких там блядских драм альфа-омега. — Рада знакомству. Скажу сразу, что поблажек от меня ждать не стоит. В четыре часа каждый день мы будем посещать встречу анонимных наркоманов, пропуски данных встреч исключены. Никаких отговорок. Также об остальных вредных привычках стоит забыть: сигареты, спиртное, любое другое вещество я учую мгновенно. Мы не можем расставаться больше, чем на два-три часа в сутки, иначе это рискует стать критической точкой. Если у меня возникнет малейшее подозрение, что мой подопечный снова употребляет, я немедленно заставляю его сдать анализы на наркотики, а дальше… Дальше лучше не знать и не заходить так далеко… Надеюсь, мы с вами найдем общий язык, — женский голос пронизывали стальные нотки, а взгляд сверкал искрами, показывая во всей красе радужки глаз золотистого оттенка. Она смотрела на Какаши плотоядно, как самый настоящий хищник, словно готовая разорвать его на куски прямо сейчас. Так зверь смотрит на свою добычу, когда играет с ней. И в какой-то момент Хатаке поймал себя на мысли, что она явно не та, с кем стоит шутить. Какаши лишь кивнул ей в ответ. — Где мне можно оставить свои вещи и расположиться? — диктаторская интонация сменилась на милый, почти мурлыкающий тон, и алые губы расплылись в любезной улыбке так, словно ничего и не было. Альфу это позабавило. Он никогда раньше не находился в тесном контакте с волчицами. Скорее, даже избегал их общества, как какой-то отшельник. Он всё же был холостяком до мозга костей, и вступать в брак когда-либо не собирался категорически. Для мимолетных встреч и утоления физических потребностей существовали беты. И, несмотря на то что подобное в обществе считалось неприемлемым, альфу это мало волновало. Может быть, это казалось грязным, аморальным, но зато не отягощало никакими обязательствами. Если уж нарушать заветы, то по полной. Практически всё, что он знал об омегах, это то, как наиболее эффективно их нейтрализовать. Исключением был лишь Наруто, но его и никак нельзя назвать типичным представителем данной расы. Скорее, даже странным исключением. — Кажется, я начинаю понимать, почему на эту роль выбрали именно тебя, — произносит мужчина с какой-то долей усталости, но всё же усмехается в ответ, хотя где-то глубоко под его кожей засели иглы раздражения. Какое-то странное отторжение от мысли, что кто-то может подступиться слишком близко; узнать, что не следует; скользнуть пальцами по ещё свежим шрамам. Охотники не любят, когда им дышат в затылок, а Куренай чисто на рефлексах должна была чувствоваться как угроза. Но пока что, глядя на то, как брюнетка проходит внутрь дома, с интересом разглядывая новую обстановку, у Какаши не появлялось желания разрезать ей глотку. — Первая дверь справа на втором этаже — гостевая спальня. Прямо напротив моей. Я приготовил её для тебя, располагайся, но сильно не увлекайся, потому что через час я должен быть на работе, — пожимает плечами Хатаке и, взяв в руки оставшийся багаж, поднимается наверх первым, не дожидаясь ответа оппонента. Его личный ад начался, а бежать было уже некуда.

* * *

На удивление, первые часы работы под надзором Куренай прошли не так ужасно, как изначально предполагал альфа: она не сверлила его взглядом, не сидела над душой, как какой-то цепной пес. Шизуне разделила бумажную работу между ними двумя, и Юхи молчаливо выполняла своё задание, изредка прищуривая взгляд и перекладывая бумажки из стопки Какаши, что он не соизволил сложить ровно сам. Похоже, что представление о диких омегах у Хатаке было стереотипное, потому как он и подумать не мог, что им может быть присуща такая педантичность в работе. Да и что он вообще о них знал? На мгновение один из внутренних винтиков его невидимой брони пошатнулся, и мужчина подумал о том, что никогда не стоит недооценивать своего врага. Это ведь такая простая истина. Рефлексы… Однако Юхи врагом не была… Тогда почему внутренние инстинкты не хотели униматься, будто предвещая что-то неладное по итогу? Он пересекался по работе с омегами достаточно часто, работал в группах с повязанными альфами и их половинками. Деловые отношения почти всегда шли как по маслу. Да и омеганенавистником он тоже никогда себя не ощущал. Так в чём же заключалась проблема? Может быть, в том, что Куренай являлась единственной из посторонних, кто был посвящён в его тайну? Альфы ведь не любят чувство уязвимости и потери контроля, во время охоты это могло стоить жизни. Лишь так он мог объяснить своё нынешнее состояние, но и негатива брюнетка своим присутствием никак не вызывала. Ближе к обеду, доделав все свои дела, Куренай молчаливо вышла из кабинета и стала будто бы выжидать кого-то в коридоре. Через пару минут рядом с ней появился Шикамару, и на устах парнишки сразу же заиграла улыбка, стоило омеге повернуться к нему. В его руках был кофе и кимпаб, которые он уверенно вручил волчице, а та с благодарностью во взгляде посмотрела на него и что-то произнесла. Молодой альфа лишь пожал плечами, и если Какаши не ошибался в своём умении читать по губам, то его слова звучали примерно так: «Перестань меня благодарить. Это моя обязанность, к тому же я знаю, что ты вечно голодная». Теперь Хатаке вспомнил и о другом пикантном нюансе… О том, что омеги не могут совершать покупки самостоятельно, даже дурацкий батончик в кафетерии добыть без альфы было невозможной роскошью. И в этом плане Нару можно было только похвалить, даже несмотря на его столь юный возраст, он чувствовал за омегу ответственность. Заботился о ней. И, похоже, Куренай повезло с опекуном, Какаши никак не мог этого отрицать. Потрепав темноволосого альфу по голове и махнув ему рукой в знак прощания, Юхи вновь вернулась в кабинет. Надкусив своё рисовое лакомство, волчица снова задумчиво уставилась в бумаги, а вот пронзающий взгляд альфы в это время как раз был направлен прямо на неё. — В следующий раз, когда ты захочешь что-то поесть, сходить в продуктовый или появится ещё какая-то материальная нужда… Тебе не нужно больше дергать Шикамару, просто скажи об этом мне, Куренай. Теперь это уже моя забота, — его голос звучал убедительно и жёстко, не понизившись ни на одну чёртову октаву. — Пока мы вынуждены находиться вместе постоянно, я возьму на себя данные обязательства, — продолжил он. На этот выпад брюнетка поднимает голову и с удивлением на него смотрит, хлопая ресницами и словно задавая немой вопрос: «Ты сбрендил, что ли?» — Я не позволю тебе тратить на меня свои деньги. Мне это не нужно. У нас с Шикамару давно урегулирован этот вопрос, — она скрещивает руки на груди, женские губы рефлекторно поджимаются. Куренай будто показывает всем видом, как ей такое положение вещей не нравится. Выражение лица Хатаке же оставалось беспристрастным. — Разве я спрашивал разрешения? Кажется, я поставил перед фактом, — он пожимает плечами и встаёт из-за стола, собирая все нужные папки в одну стопку. Спорить здесь было бесполезным занятием, просто дохлым номером. И может быть, они были знакомы слишком малый промежуток времени, но знали друг о друге уже достаточно, чтобы понять, за какие рамки лучше не заходить. Куренай молчит, просто не знает, что ответить на столь громкое заявление. Альфа заводит её в тупик своим поведением. Обычно «пациенты» так себя не ведут: не пытаются получить полный контроль над ситуацией, а уж тем более взять ответственность за неё. За Куренай, чёрт побери. Контроль — камень преткновения… И насколько сильно он влияет на его зависимость, Юхи лишь предстояло узнать. — Я отнесу это к Шизуне, — диалог резко обрывается на короткой фразе Какаши. — И не забудь, что в четыре мы идём на собрание в реабилитационный центр, — настойчиво кидает ему вдогонку Куренай.

* * *

Устроившись поудобней в кровати, Куренай беглым темпом набрала пальчиками по сенсорному экрану SMS Шикамару. Попросив альфу завтра встретиться с ней во время обеденного перерыва и заранее предупредив, что ей нужно, чтобы он достал информацию о двух личностях, которые очень сильно её заинтересовали, а также пообещав рассказать подробности при встрече. Нара, конечно же, ответил согласием, но успел иронично подметить, что любопытство когда-нибудь её погубит. В целом, первый день прошел неплохо, между ней и подопечным не произошло ни одной стычки. И, несмотря на то что характер Какаши явно был не подарком, ей все же не пришлось заталкивать его на встречу «анонимных наркоманов». Тот факт, что альфа показушно задремал на первых десяти минутах после начала, омегу совсем не удивил. Пришлось будить его, а затем отнимать книгу, когда Хатаке решил, что истории других зависимых слишком скучны даже для того, чтобы их просто послушать. Какаши был не первым её «пациентом», поэтому подобные выходки не казались ей чем-то необычным. Бывшие зависимые всегда проходят через внутренний ад, через борьбу между разумом и потребностями тела. Это часто выливается в протест, в страх показать кому-то свою уязвимость. Куренай прекрасно знала, что означает для такого, как Какаши Хатаке, потерять контроль. В какой-то момент осознать, что больше не владеешь ситуацией. И сейчас альфа просто не мог добровольно принять помощь, думая, что если поддастся, то признает свою слабость. Охотник-альфа не мог быть слабым априори… Легче пустить себе пулю в висок, чем в этом признаться. Им двоим было нужно время, чтобы между ними возникла доверительная связь. Данный путь никогда не был лёгким, и то, что она являлась омегой, а он — альфой, могло лишь усугубить ситуацию. Инстинкты, что предписаны природой, невозможно было вычеркнуть из повседневной жизни. Альфы и омеги всегда относились друг к другу с опаской, потому что их взаимоотношения очень часто создавались на принудительной основе. Обняв подушку покрепче, волчица без доли сомнения закрыла глаза и постепенно провалилась в сон. Вечерняя пробежка по окрестностям сделала своё дело, поэтому ей даже не пришлось заваривать себе успокаивающий травяной чай. Она была настолько без сил, что сегодня даже ночные кошмары не стали терзать её и приходить в гости. Через пару часов в гостиной на первом этаже послышались шорохи, отчего омега практически сразу проснулась. Её слух был слишком чувствительным, потому она смогла отчетливо услышать незнакомый мужской голос. Кажется, этот громкий неумеха ещё и снёс вазу в гостиной, отчего Куренай сразу насторожилась. Ночные посетители у наркоманов в завязке никогда не сулили ничего хорошего и сегодня на приятное исключение тоже не стоило рассчитывать. Юхи по натуре своей была реалистом, и в её профессии нужна была постоянная концентрация. Натянув на себя красный шелковый халатик (дикие вообще не знали, что такое чувство неловкости, если речь шла об обнаженке) и ступая босыми ногами по ступенькам, брюнетка практически беззвучно спустилась вниз. Слух альфы даже при большом желании не смог бы уловить передвижения омеги. Её глаза в этот момент, кажется, сверкали золотистым пламенем. Внутренний хищник снова вышел на охоту и был готов защищать тех, за кого он в ответе. Остановившись у двери кабинета Какаши, Куренай затаилась, прислушиваясь к обстановке в соседней комнате и задавая мысленно вопросы: «Что же ты задумал, Хатаке? Неужели срыв мог наступить так критически рано?» — Я думаю, что цена, которую ты запрашиваешь, Какаши, никак не может соотноситься с реальностью предоставляемых услуг, — хриплым голосом произнес мужчина с длинной седовласой шевелюрой, от него пахло как от беты. Куренай сразу поняла это. Кажется, он был старше, чем хозяин дома, и разница в возрасте казалась существенной. В то же время от него веяло ощутимым шлейфом алкоголя с примесью заморских сигар, из-за этого Куренай захотелось прокашляться и больше не дышать вообще. Какаши находился на одном месте, а вот нежданному гостю явно не сиделось. Он хаотично расхаживал по комнате то вперёд, то назад. — Не торгуйся со мной, Джирайя. Это последнее предложение, а иначе придётся подыскать кого-то другого, — произносит Какаши своей классической и беспристрастной интонацией, в это же время волчья кровь уже медленно начала закипать в жилах омеги. Сомнений в том, что альфа попал в просак, приведя в дом дилера, уже не осталось. Закончить столь увлекательный разговор Юхи им не позволила. Уверенным и быстрым рывком омега оказалась за спиной недоброжелателя, и то, что он стоял на своих двух, было ей лишь на руку. Если бы мужчина сидел сейчас в кресле, подобраться к нему оказалось бы сложнее, а так она уже была готова к наступлению. — Что здесь происходит? — произносит она с нажимом, но пока не с явной угрозой. Хатаке поднимает на брюнетку удивлённый взгляд, а его уста расползаются в ухмылке. Оправдываться он явно не спешил, скорее ему было интересно, как события развернуться дальше. Альфа будто бы хотел понять, на что может быть способна его куратор. — Что за сладкая конфетка, Какаши? Где ты её нашел? Твоя, что ли? — похотливо спросил Джирайя, довольно хихикая и буквально пожирая жадным взглядом волчицу. В Конохе ходили разные слухи об этой личности, но в одном Какаши точно убедился — Джирайя был талантливым писателем любовных романов, но тем ещё извращенцем. Ответ Куренай не заставил себя ждать. Резким движением омега заламывает его руки и прижимает мужчину к столу. — Либо ты сейчас нормально всё мне объясняешь, либо я сломаю твоему «другу» руку, а затем мы поедем в больницу сдавать тест на наркотики, — произносит Юхи, сжимая запястье мужчины чуть сильнее, отчего тот начинает кричать громче, чтобы его отпустили, и недовольно пыхтеть. Её глаза снова озаряются золотистым оттенком, а взгляд был таким, словно она сейчас была готова разорвать зубами глотку недовольному бете. Какаши устало выдыхает и облокачивается на спинку кресла. Этого и следовало ожидать. Куренай не была наивной дурой, но он всё же надеялся, что данный момент с просвещением омеги о его тайном ремесле можно будет оттянуть. Он ошибался, но, может, это было и к лучшему. — Я не сорвался, а Джирайя не дилер. Он мой клиент. Пару дней назад его опоили каким-то веществом и обокрали в игорном доме. Он пришёл сюда, чтобы я взялся за его дело. нашёл виновных. Да, Куренай, может быть, Гильдия и отстранила меня от охоты, но у бывшего наркомана на эти обстоятельства иные планы. Что же ты теперь скажешь?