Саймон говорит, что быть натуралом скучно

PornCool: Ты уже готов?

MarkLee: куда?

PornCool: В смысле куда? Суббота ни о чем не говорит? PornCool: Мне похуй, собирайся прямо сейчас, в следующий раз подрочишь.

MarkLee: чего?

PornCool: Думаешь, я не знаю, чем там современная молодежь занимается по вечерам?)))))))

MarkLee: аагх, чинча.

MarkLee: когда сходиться начнут?

PornCool: Через час.

MarkLee: тогда к чему я спешить должен?

PornCool: Беседу читал? Там тебя с Хеком в магазин за закусоном послали. Без жратвы немногие на тусе задержатся.

MarkLee: СУКА???

PornCool: Он так же отреагировал. PornCool: Не ебу, что у вас там случилось, но, если честно, и не интересно. PornCool: Камон, вы всегда ссоритесь. Не впервые — помиритесь.

MarkLee: …

*****       Ладно, Минхену рано или поздно все равно пришлось бы встретиться с ним глазу на глаз, как бы он мастерски ни пытался этого избежать. Поэтому тот, собравшись за минут 15 (между прочим, это его рекорд. Обычно он собирается раза в три дольше), двинулся в комнату Хека. Ли долго думал, зайти или все-таки подождать снаружи, но понял, что Хэчан не телепат и не ебет, когда вдруг Марку взбредет наконец выйти со своей берлоги.       Открыв дверь, он заметил, что впрочем никого здесь и нет. Вещи разбросаны, куча грязной посуды. Младший, конечно, любит устраивать беспорядок, но это уже за пределами. Увидел бы Тэен (или, не дай Бог, Доен) — Донхек здесь больше не жил бы, а может и просто не жил. Поэтому Марк, как самый настоящий друг (ну да, друг), решает как-то помочь своему ненаглядному, хотя бы подняв одежду с пола и повесив её в шкаф. Справившись с поставленной задачей, он решает дождаться Хека, сидя за столом. Он видит неимоверную кучу книг и тетрадей, разной канцелярии (розовой, как мило). Среди всех этих ярких цветов, он замечает что-то однотонное, черное. Очень, кстати, похоже на тот блокнот, который он недавно потерял. Минхену резко приходит в голову, что это, блядь, видимо, он и есть. Оказывается, не затерялся, а просто эксплуатировался. Тем, кто ни в коем случае его даже видеть не был должен, что уж там читать.       — Твою мать, — это прозвучало настолько громко по сравнению с тишиной, что Марка аж подбросило. Повернувшись он увидел испуганное лицо младшего, который выглядел так, будто сейчас умрет от стыда и смущения.       — Я не буду спрашивать, как он здесь оказался, — Марк абсолютно спокойным голосом обратился к Хеку, — просто скажи: ты читал?       — Я. только начало, — заикаясь ответил Хэчан, и, уже ожидая бурной реакции, хотел было начать извиняться.       — Славно, — старший выдохнул с облегчением, — я жду тебя возле входа.       Покинув вражескую территорию, Марк моментально переменился в лице. От его спокойствия и рассудительности осталось ровно ничего.       — Он не видел последней записи, — прижав эту несчастную книжку к сердцу, прошептал он, — спалить бы её, от греха подальше.       И не зря. Вряд ли Хек, увидев бы подробное описание фантазий лучшего друга с его участием, погладил Марка по голове и спустил ему все с рук. Тем более после недавних событий.       У младшего, к сожалению, дела идут не так хорошо. Ему стыдно, ему плохо, ведь он нагло соврал. Донхек ведь читал записи, от самого начала до конца. (Иронично?) Перечитывал раза три точно. Испугался и не смог сказать правду, ведь так побоялся последствий.       Дверь скрипнула.       — Ну, что? Готов? — Хек кивнул.       — Да, пошли, — Марк увидел некоторую искру в глазах напротив. Показалось ли?       — Ну, и что ты притащил, идиот? — спросил Хэчан, когда увидел принесенные Марком чипсы.       — Что, слепой? Не видишь? Еду.       — Это СЫР, понимаешь? Я не ем сыр. Ащщ… друг еще называется! Ты это уже должен был, как отче наш, запомнить, — Хек схватился за голову и начал громко вздыхать, — принеси что-нибудь съедобное!       — Блядь, тебе надо, ты и неси, истеричка, — возмущаясь, старший все-таки пошел за крабом и с недовольным лицом кинул пакеты в телегу.       На самом деле, Минхен не злится. Он рад, что его друг не поднимает больную тему и делает вид, будто ничего и не случилось. Ведь старший не знал бы, как оправдать себя и свой поступок. Почему он не оттолкнул его сразу? А если даже и поддался соблазну, то почему потом прервал и не довел его это до конца? Сам парень не совсем понимает логичности своих действий, что уже говорить о Хэчане.       Хек, вот, уже идет и угорает с бухого дяденьки, пихает старшего Ли локтем, всем весом наваливается на чужую руку. Марку не особо смешно, конечно, но он и не возмущается. Он только ловит себя на мысли, что его приятелю так идет эта глупая улыбка. А потом и вовсе думает, что хочет подарить ему весь свой мир и отдать все, что имеет, лишь бы стать главной причиной этой улыбки. А еще желает держать его в постоянном поле зрения и просто наблюдать, рассматривать каждое неосознанное движение, восхищаться им.       Это же и называют дружбой, правда?