Разницы не вижу

Гермиону просто бесил ее муж. Она, конечно, понимала, что это не его вина, но он как-то ухитрялся мотать ей нервы одним фактом своего существования. Ее бесило, как он дышал. Слишком громко. Она сказала ему об этом. Тогда он задержал дыхание на целых две минуты, так что его лицо покраснело, и Гермиона стала орать, чтобы он прекратил. К тому моменту, как месячные закончатся, Северус высосет из нее все соки. *** Северус тоже одновременно умилялся и раздражался поведением своей жены. Впрочем, раздражения становилось все больше. После эпизода с дыханием – для Северуса это было просто упражнение на дыхание – Гермиона потребовала целую плитку шоколада и наорала на мужа за то, что (подумать только!) обертка немного помялась. Потом она пять минут возмущалась, что он съел шоколадку, десять минут упрекала его, а потом вскрыла обертку и поняла, что никто ее шоколад не трогал. *** Гермиона уже устала от того, что Северус раздражается тем, что она его раздражает. Поэтому она вооружилась книгой с заклинаниями для страшной мести – подарком Джинни на рождество – и нашла там заклинание, насылающее ПМС. То, что нужно. Месть будет так сладка… И совершенно уморительна. *** Гермиона дождалась, пока ее месячные закончатся. Еще не хватало, чтобы Северус сразу догадался, что она сделала. Но через три недели, как раз перед началом следующих месячных, Гермиона посреди ночи наложила на мужа заклятие. Всего одно заклинание – и можно торжествовать. *** На следующее утро Северус проснулся от жуткой боли внизу живота. Как будто ему очень нужно было в туалет, но, добравшись до ванной, он не смог ничего добиться: болело по-прежнему. Наконец он сдался, оделся – его соски вдруг стали очень нежными и болели даже от соприкосновения с мягкой хлопковой майкой. Он пришел к завтраку с мученической гримасой на лице; впрочем, когда он принялся ухаживать за Гермионой, его лицо почти разгладилось. Жена оглядела его с ног до головы и спросила, хорошо ли он себя чувствует. – Да ни черта! – огрызнулся он. – Хочется залезть под четыре одеяла и проспать весь день, и пусть работа летит в тартарары. Гермиона мысленно ухмыльнулась. – Какой ужас, дорогой, – сказала она с ласковым снисхождением, с каким разговаривал Северус, когда месячные приходили к ней. – Хочешь чего-нибудь? Кофе? Чаю? – Чаю, – коротко ответил Северус, морщась и корчась. – У тебя есть что-нибудь от… этой боли? Гермиона сделала вид, что не понимает, о чем речь, задала мужу несколько уточняющих вопросов и предложила ему взять на работу бутылку с горячей водой: – Должно помочь. Муж ушел, держась за поясницу, а Гермиона упала в кресло и хохотала до слез. *** Когда муж вернулся, Гермиона готовила спагетти с фрикадельками. Северус учуял запах жарящегося лука и слегка позеленел. – Приляг, любимый, – предложила Гермиона. – Я принесу тебе чая и новую грелку. Он послушался, и Гермиона поставила греться воду. – Как работа? – Кошмарно, – пожаловался Северус. – Мой босс – тоже мне Мастер Зелий – умудрился за два часа расплавить не меньше пяти котлов! Гермиона принесла ему чай и грелку, которую он принял с облегченным вздохом: – Спасибо. – Ужин скоро будет, – крикнула Гермиона с кухни. Северус скорчил гримасу: – Я не голоден… хотя… у нас есть шоколад? Или мороженое? – Думаю, и то, и другое. Гермиона достала плитку шоколада и полпачки ванильного мороженого и принесла их Северусу. Он тут же принялся за еду, но… – Кто съел мое мороженое? – возмутился он. Гермиона подняла руку: – Видимо, я. – Зачем? Ты же знала, что я тоже захочу! – Если честно, – возразила жена, – понятия не имела. Но все равно прости. – Ладно, – пробормотал Северус. – Но больше его не ешь. – Не буду, – обещала Гермиона. *** Через несколько часов она сняла заклятие. Она любила мужа, но хватало с них и ее ПМС; когда то же самое начиналось у Северуса, это было невыносимо. Но когда Северус узнал, что она сделала, она сказала ему совершенно другое. – Не вижу разницы, – произнесла она, глядя ему прямо в глаза.