ЕRROR

      Больше всего Нанами не любила журналистов. Конечно, умом-то она понимала, что они всего лишь выполняют свою работу. Абсолютно обычную работу — это как работа полицейским, учителем или тем же певцом (да-да, она на себя намекает). Это она прекрасно понимала, но это не мешало ей не любить тех, кто слетаются, как чайки, на какую-то сплетню, пачкая ее, простите, своим говном.       Конечно, она ни словом, ни жестом не показывала журналистом неприязнь, даже если ее буквально выворачивало внутри от того, насколько те бывают лицемерны. И слова перевирают, и фотографируют только тогда, когда есть что-то неожиданное и необычное, что будет разлетаться, как горячие пирожки. Она понимает, что это обычная работа, но это не мешает ей их не любить.       Наверное, столь резкая антипатия пришла к ней тогда, когда она только-только начинала, как молодая и никому неизвестная певица. Нет, сначала все было очень даже хорошо и вполне прилично, но… стоило только ребятам из популярной тогда группы «Адских псов» заметить ее и пригласить сначала на прослушивание, а потом в свою группу… На нее столько мусора вылилось. Были и такие ужасные домыслы, будто ее богатенький папенька устроил туда, и такие, будто она спит с каждым парнем из группы (ага, а иначе как практически неизвестная певица, у которой вместо прошлого — чистый лист, смогла войти в столь знаменитую группу?).       Кстати, последнее дошло до абсурда. На каком-то сайте она читала, что она чуть ли не оргию со всеми ими устраивает, чтобы удержать их внимание на себе и не дать выгнать из группы. А были и вовсе смешные слухи — мол, она захватила родственника (то ли одного, то ли сразу несколько) кого-то из группы и теперь шантажирует ими парней, чтобы продолжать выступать с ними. Знали бы эти глупые журналюги, что на самом деле ребятам просто понравился ее голос, когда она играла на гитаре рядом со студией, готовясь к записи.       Так что все остальное — просто череда случайных совпадений.       Однако, это не отменяло того, что журналистов она не любила, имея на это полное право, ведь изначально они на нее столько мусора вылили. Нет, разумеется, в какой-то степени это помогло ей продержаться на «плаву» и не утонуть в жестоких волнах шоу-бизнеса, но честное слово, с куда большим удовольствием она бы избежала этого. — Сато, успокойся, скоро это закончится. — напряженно шипит Рики, стараясь заставить ее изображать из себя ледяную статую, которая готова одним своим взглядом заморозить абсолютно все. — Я знаю, что скоро, но мне здесь не нравится. — тихо отвечает, еле заметно шевеля губами, а потом расплывается в настолько сахарной и милой улыбке, что, наверняка, у окружающих зубы сводит. Она задумчиво смотрит в окно, краем уха слушая вопросы журналистов, на которые отвечают ребята из ее группы. — Сато-сан, а почему вы молчите? — спрашивает интервьюер, заставляя Харуку мысленно поморщиться и повернуться на нем, полностью сосредотачивая внимание лишь на ней. — Зрителям очень интересно ваше прошлое, ведь никто не знает, откуда вы родом и что у вас за семья. Может быть, вы уважите нас и расскажете немного о себе?       Ей меньше всего хочется отвечать, но… В принципе, что-то можно рассказать. А вот на сколько процентов это будет правдой, никто не будет знать, кроме нее самой. Ну, и Саотомэ-сана, разумеется. — Ну… Думаю, немного я смогу вам рассказать. Правда, ничего сильно необычного в моей истории нет, так что на тайну за семью печатями можете не рассчитывать. — она нежно и смущенно улыбается, пряча недовольные глаза. Благо, что актриса из нее превосходная. — Ну, наверное, стоит начать с того, что я полукровка — наполовину японка, наполовину француженка. Мои родители встретились случайно, когда моя мама приехала из Франции в Японию, чтобы преподавать в музыкальной школе флейту и скрипку. Отец занимался ремонтом скрипок, и к нему обратилась моя мама, когда у нее она сломалась. Думаю, это была любовь с первого взгляда. Они поженились через года, а еще через два — родилась я. Я жила в небогатой семье, хотя она дала мне гораздо больше, чем иные очень богатые семьи могут дать своим детям. Ведь от родителей я получила самое важное — хорошее воспитание. — Значит, именно в мать вы такая талантливая? — О, вы правы. Именно в нее. — Расскажете о своих увлечениях? — Ну… Я люблю кататься на скейте и мотоцикле. Уже семь лет как занимаюсь карате и айкидо. Люблю ходить в тир, читать и готовить. В свободное время сочиняю музыку и новые песни. Учу различные языки. — Может быть, если уж пошли такие откровения, вы расскажите нам какие-нибудь интересные факты о вас? Ничего компрометирующего. — замахал руками ведущий, заметив ее недовольный взгляд. — Просто что-нибудь интересное или забавное. — Хм… Ну… — она задумалась, сколько правды может сообщить. А ладно, была не была. По этой информации ее едва ли отыщут. Только в Японии таких, как она, миллионы. — Мне почти двадцать два. У меня двойное гражданство — Японии и Франции. Я — амбидекстр. — ладно, не миллионы — тысячи. — Знаю пять языков: французский, японский, английский, немецкий и испанский. В данный момент подумываю над тем, чтобы выучить еще русский и итальянский. — Ничего себе. — ведущий был явно поражен, хотя и смог удержать почти нейтральное лицо. — Тогда, может быть, вы посоветуете нашим зрителям что-нибудь? — Конечно. Я скажу так: «Как бы ни было трудно, не стоит сдаваться. Ничего непоправимого, кроме смерти, нет». — Спасибо за ответы, Сато-сан. А теперь Мори-сан, вы…       Харука снова уставилась в окно, задумчиво насвистывая себе под нос мелодию, которая уже несколько дней как вертелась у нее в голове. Она буквально просила, чтобы она сочинила к ней слова и спела. Она думает, что получится идеально. Она споет ее «Ночному квартету», чтобы показать им, что такое настоящая музыка, а не пародия на нее.       Пожалуй, для этого она попросит помощи у Шайнинга и своей группы.