Навыворот

«День был тяжёлый», - подумал Зейн, сидя в своём кресле в автобусе, направлявшимся в гостиницу после шоу. Голова гудела, и Зейн всё ещё слышал визги взбудораженных фанатов. Ему, как и всякому артисту, нравились и визги, и вздохи, и ахи, в общем все восторженные звуки, издаваемые людьми при их появлении. То, что их творчеством восхищались миллионы девушек по всему миру, было здорово. Благодаря этому росли его банковский счёт и его эго. Однако, что Зейну определённо не нравилось, так это тампоны, нижнее бельё и прочие вещи личной гигиены, которыми их закидали фанатки на сегодняшнем шоу. Зейн был весьма стыдлив и не понимал, как у девушек может хватить смелости выпрыгнуть из трусов прямо в концертном зале. А ещё он был очень брезглив и не мог взять в толк, почему кому-то приносит удовольствие лицезреть, как Найл Хоран скачет по всей сцене размахивая их грязным бельишком, словно паладин мечом во время битвы. Вот Зейну и в голову не пришло бы кинуть свои боксеры Бруно Марсу в лицо, как бы он не преклонялся перед его талантом. В общем и целом, концерт, конечно, удался, однако у Зейна уже не было такого запала в крови. Когда они только начинали, перед выходом у Зейна был мандраж. Ему становилось то холодно, то жарко. Адреналин так и плескался в сердечно-сосудистой системе. А момент выхода на сцену вообще казался эпохальным событием. Гул толпы, свет софитов, вспышки камер, тянущиеся к нему море рук! И адская энергия так и заливала его внутренности словно раскалённой лавой. Судя по тому, что вытворяли его коллеги во время шоу, не он один испытывал подобные чувства, однако до повадок его сотоварищей по сцене ему было как до луны пешком… Луи, например, вообще был буйно помешанным. Не только на сцене, но и в жизни. Он постоянно что-то изобретал, над чем-то или, кем-то шутил и затевал прочие ужасы, которые в начале плохо сказывались на нервной системе его другого товарища, Лиама Пейна. Лиам, напротив, был очень разумным малым. Разумным до оскомины. Всё у него было правильно – он не пил, не курил, не занимался беспутными вещами. Всё делал вовремя, был упорным и самым работоспособным из всей группы. Может, дело было в его единственной почке, и он просто привык заботиться о своём физическом и духовном здоровье. Однако раскованностью его мать природа не обделила, и, поэтому побеситься на камеру, в концертном зале, или во время интервью он тоже был не прочь. Был ещё такой парень - Гарри Стайлс, который не только мог ляпнуть что-то компрометирующее, но и сделать что-нибудь эдакое. Например, схватить Зейна за булки прямо во время его соло или пощупать яйца Лиама в прямом эфире какого-нибудь шоу, а то и вообще признаться в страсти к Луи, с которым они были неразлучны и прикидывались парочкой геев. Поначалу Зейн не мог понять, зачем они так себя позиционируют. Он с ужасом вздрагивал, когда кто-нибудь из группы хватал его за мягкое место прямо перед честным народом. Всё-таки он был мусульманином и не очень положительно относился к таким вещам, хоть и не был особенным фанатиком. И всякий раз от подобного поведения его брови неодобрительно сходились на переносице чисто автоматически и, как бы он ни старался, не мог разгладить этот мышечный спазм, пока жуткое светопреставление под названием «мы – геи и нам плевать, что подумают люди» не заканчивалось. Найл Хоран – пятый участник их тандема был сущим ребятёнком и вёл себя соответственно. То есть, принимал активное участие во всех «гей-шоу», устраиваемых их группой, скакал по сцене, и ко всему прочему он частенько вытанцовывал на концертах что-то развратное, шевеля бёдрами и задом похлеще какой-нибудь наложницы в гареме султана и совершенно не задумывался о последствиях. На самом деле их группа была необычна во многих аспектах. Сформирована она была на британском «Икс-факторе» - шоу по поиску талантливых певцов. Можно сказать, почти искусственно создана. Во многом из-за своей стеснительности и некоей флегматичности, ребята на шоу Зейна поначалу не особенно принимали, считали либо отмороженным, либо тормозом, но потом, когда их пнули в одну группу, парням пришлось сблизиться и подружиться. Но даже тогда, в самом начале, Зейн чувствовал, что его немного сторонятся. Сейчас же он привык к непотребствам, подружился с парнями и сам иногда мог позажигать в их эпатажных выходках, твитнуть что-нибудь на тему однополой любви или сказать непристойность в камеру. Его родные этого не одобряли, но относились как к простым шалостям. Зейн как-никак звезда и занимается шоу-бизнесом, а это - скандальная работёнка… В общем, с того памятного момента много времени утекло. Зейн стал петь и вести себя намного увереннее, его голосовые связки окрепли, и он действительно мог похвастаться выдающимися вокальными данными. И не хотел останавливаться на достигнутом. За время, проведённое с группой, больше всего он сблизился с Лиамом. Они любили похожие вещи, взгляды и типы характеров у них тоже были одинаковые – оба были самыми спокойными, даже несколько флегматичными. С Луи и Хазой он просто мог поржать, а к Найлу он относился как к младшему братцу. Тот был живым и забавным, таким весёлым и безобидным, что Зейн не мог смотреть на него по другому. Но даже если всё в группе было хорошо, и голосовые связки Зейна и не думали срываться, ему всё же чего-то не хватало. Может, он просто соскучился по своей девушке, которая была в туре во Франции, и поэтому нервничал. Но жизнь вдруг показалась какой-то пресной. Или, может, он просто устал от постоянных выступлений. Они уже почти два года пашут как лошади, записывая альбом, а теперь и гастролируя с туром по всему миру. Да ещё эти фотосессии, назойливые фанатки, телевизионные и радио эфиры, где им задают одни и те же вопросы. Куча концертов, где они поют одни и те же песни. Ребята уже попросили отпуск у менеджмента и Саймона лично, однако он сказал, что парни ещё очень не скоро смогут его взять, потому что тинэйджеры – самые непостоянные поклонники, а целевая аудитория их слушателей – это как раз девочки-подростки, ну и может ещё парни. Если бы их слушали люди постарше, с уже сложившимися музыкальными предпочтениями, тогда они могли бы позволить себе уходить в отпуска по полгода, а так как они сейчас на гребне популярности, то придётся срывать куш, пока есть такая возможность. И они срывали, колеся по всему миру, взрывая лучшие площадки планеты, зарабатывая миллионы, даже уже могли позволить себе заняться благотворительностью. Конечно, всё это были нескончаемые плюсы, в конце концов, немногие в его возрасте смогли бы добиться подобного, а он ухватился за свой шанс. Но в то же время напряжённый рабочий график делал своё дело, и Зейн чувствовал, что не только ему, но всей группе следует хорошенько оторваться.