bullet(proof)

— Я не желаю даже знать, почему у тебя красные разводы по всему телу, — манёвренно морщится Чимин, едва завидев, как довольно потрёпанный Тэхён спустя некоторое время лениво плетётся в душ, — но мне интересно, всё ли у вас хорошо сейчас. Ким на это лишь ведёт плечами, упирается взглядом куда-то в пол и, поджав губы, вздыхает: — Я, типа, не знаю, — он чешет затылок, — мы не вместе, вроде как. Чимину остаётся только хмыкнуть, ведь иначе, кроме как идиотами, этих людей не назовёшь. Ну ладно, одного из них так точно, а второй просто не до конца понимает происходящее, поэтому Пак укоризненно качает головой, заставляя парня нахмурить брови, и приглашает вечерком поехать куда-то в бар. Тэхён не то чтобы не хочет, просто думает, что это не лучшая идея, ведь он практически на все сто уверен, что Юнги останется крайне недоволен выходками младшего. Ведь учитывая его довольно нервное состояние сейчас, Ким не уверен, что отделается беззлобным «придурок». Но Чимин убедителен, он уверяет, что поговорит с Мином, да и в их с Куки компании Тэхёну бояться нечего и, вроде как, ничего плохого в этом нет — они просто хотят развеяться. Поэтому ничего не остаётся, кроме как согласиться, и уже через час они сидят втроём в каком-то плохо освещённом месте, лениво потягивая жгучую жидкость из стаканов. Хотя, если быть точнее, лениво её потягивают только Чонгук с Тэ, потому как Пак, влив в себя уже третью стопку, во всю лез к своему мальчику, хмельно щекоча дыханием шею. Чон на это только смешно эту же шею втягивает, зажато улыбаясь да стакан в руках удержать стараясь, но вот не получается у него ничерта, ведь Минни лезет к нему на руки. Это забавно, и у Кима нет ни капли отвращения на лице, главное, чтобы не поебались у него на глазах, вот тогда уже неловко будет. А пока ничего задорного в этом нет, Тэ и сам, будучи при работе, лез вот так к своим клиентам, но тут другое, тут любовь длинною не в одну ночь. Единственное, что Чимин, вроде как, серьёзные вещи Киму обещал рассказать, но, видимо, не сегодня уже. Тэхён понимает это, когда тот самый Пак садится к Чонгуки лицом, во всю начиная елозить бёдрами по паху бедному парню, которого чёрт знает, как земля держит. Он сглатывает, пытается Чимина немного усмирить, но все его попытки канут коту под хвост, ведь кот этот льнёт только ближе, прижимается сильнее, и тут сейчас, походу, первоклассное порно будет. Даже Киму становится как-то не по себе, поэтому взгляд он решает тактично перевести на свой стакан, махом вливая его содержимое в себя. И когда Тэ всё-таки собирает волю в кулак, чтобы отпустить пару насмешливых комментариев в сторону парочки, то успевает заметить только, как взвинченный Чон тащит своего парня куда-то в другой конец заведения. Остаётся только хмыкнуть, Тэ не винит их. Он и сам от секса с Юнги кайфует знатно, дай ему только возможность и не занятого вечно Мина, из комнаты они бы долго не выходили, по крайней мере, Ким бы не отпустил. Кстати, про него. Отчего-то внезапно стало интересно, чем же брюнет занят сейчас. Хочется взять телефон в руки и отправить ему что-нибудь, или даже вытянуть из Шуги фото, поэтому парень этим и решает заняться, доставая из кармана дико навороченный смартфон, который ему тот же Мин и подогнал. Наскоро делает селфи и кидает парню в снэпчат, в котором же сам его и зарегистрировал, подписав кратко «Чимини и Чонгуки кинули меня, чтобы потрахаться. Сижу сам. Чем занят ты?» Он, конечно думает над тем, чтобы сказать об этом как-то помягче, но решает, что не к чему, поэтому без колебаний отправляет сообщение Юнги, надеясь, что тот ответит на него не как обычно — через день и тремя словами. Тэ оставляет телефон бестолково лежать на столе, а сам же решает бесцельно пялиться на его чёрный экран, чтобы скоротать время хоть как-то, выжидая его пробуждения. Но от запланированного занятия его отрывает чей-то голос над ухом, и Ким чувствует, как чья-то рука нагло располагается у него на бедре, поглаживая. — Эй, — слышится хриплое, и Ким обречённо вздыхает, закатывая глаза и предвкушая очередной бестолковый подкат, — развлечёмся? — Слушай, — вздыхает парень, не желая даже смотреть на этого кавалера, — я подозреваю, чего ты от меня хочешь, но прости, дорогуша, я занят. На последних слогах красноволосый всё же решает одарить осмелившегося потревожить его покой презренным взглядом, но глазами встречается только с давно знакомыми до боли чужими, а на когда-то желанных губах растягивается довольная улыбка. Тэ чертыхается. Скидывает впопыхах кимовы руки со своего бедра, заставляя того тихо рассмеяться, отодвигается подальше. — Неужели ты не рад меня видеть? — Намджун вздымает одну бровь в усмешке, и Тэхён хмыкает. — Ни капли, — шипит он, — что тебе нужно от меня? Тот пожимает плечами, снова садится ближе. Младший ёжится, но понимает, что увеличивать расстояние бессмысленно, поэтому только настораживается, обводит беглым взглядом все предметы на гранитном столе. — С чего ты решил, что мне от тебя что-то нужно? Я просто теперь работаю в вашей шайке и, кажется, нередко наблюдаю за тем, как ты бегаешь за Шугой. Поэтому решил узнать, как дела у моего любимого. Неужели всё настолько плохо? Кровь, кажется, начинает закипать в жилах. Да как эта язва смеет вообще заявляться в жизни Тэхёна, ведя себя настолько раздражающе? Ему приходится сжать кулаки посильнее, чтобы не ляпнуть какой глупости, о которой бы, несомненно, пожалел бы. — С каких это пор я для тебя любимый? Стал после того, как выплатил твой кредит или когда Джин заработал на мне первый миллион? * Джун на это только скалится, отводя взгляд. Тэхён сомневается, что ему удалось заставить этого человека чувствовать себя неуютно, поэтому он лишь с неким подозрением поглядывал на парня, пока тот, хмыкнув, не льнёт ближе, опуская руку ему на пах. Тогда Ким, не дожидаясь даже никаких слов от Намджуна, со всей силы бьёт локтем в солнечное сплетение, мгновенно хватая со стола бутылку из-под соджу, разбивая её. Битое стекло теперь блестит опасно близко к шее обидчика, заставляя вжаться в кожаный диван, не двигаться. — Слушай, — озлобленно шипит Тэхён, прижимая острые зубцы к чужой коже плотнее, — я понятия не имею, с какой целью ты это делаешь, но отъебись, будь добр. Ты сделал достаточно дерьма в моей жизни, из-за тебя я сейчас тут, а у тебя хватает смелости приходить ко мне и лапать меня? Да на что ты вообще рассчитывал? Джун хмыкает. Его, видимо, речь парня не впечатлила вовсе, и он не собирается отрицать ничего из ранее сказанного, поэтому лишь пожимает плечами, пытаясь при этом делать как можно меньше движений. — Признайся, ты ведь до сих пор меня любишь, — он ухмыляется, — я не удивлюсь, если совсем скоро ты приползёшь ко мне и будешь умолять дать тебе отсосать у меня. Хотя стой. Ты и так скоро будешь у меня, ты знал? Так что в этом нет никакой надобности. Услышанное в голове укладываться не хочет от слова совсем, потому Тэхён лишь трясёт головой, пытаясь отогнать лишние мысли и понять хоть что-нибудь, но получалось крайне скверно. — Что ты несёшь? — для себя Тэ решает, что всё сказанное — ложь, поэтому лишь вздымает бровь, ухмыляясь. — Конечно, мне стоило предусмотреть, что он не расскажет тебе. Шуга продал тебя мне, и совсем скоро ты станешь моим. Всё будет как раньше, малыш. Размах, удар, разбитый нос. Обиженно поджатые губы, чужая извращённая ухмылка. Тихое «ты врёшь». Размах, удар, смех. Удар, смех, слеза. Нежелание верить, чувство превосходства. Две слезы, удар, мрак.

***

Его косит не факт предательства Юнги. Намджун врёт, и они оба знают это, и от самого присутствия этого человека в жизни Тэхёна становится дурно, воспоминания накатывают огромным снежным шаром, что так и норовит раздавить его к чертям. И он тонет в этом дерьме. Захлёбывается, царапая горло, осознавая, что никто не подаст ему спасительный круг, оставляя наедине. Образы так и лезут в голову, заставляют переживать это всё снова, в тех же красках и с той же болью. Тэ не понимает, где находится, что вокруг и когда это всё закончится — возможно, он умер от одного разительного удара Джуна и теперь лежит где-то всеми забытый, а может, ему всё это снится, и проснётся он у себя дома, где травка и равнодушие матери. И от этого жжёт ещё сильнее. Где-то в районе висков, куда обычно приходится большинство ударов и мигрень в подарок, а ещё оттуда быстрее всего смывается его краска ядерных цветов, потому что, ну, качественной краски вырвыглазных цветов днём с огнём не сыскать. Тэхён почему-то не может вспомнить, какого цвета у него волосы. А ещё не помнит лицо Юнги. От этого неприятно как-то. Такое было, когда он, как-то накурившись на одной вечеринке, не мог вспомнить лицо любимого тогда ещё Намджуна, потому поехал к нему домой, всматриваясь долго-долго, ведь испугался, что, как бы он свои извилины не напрягал, родные черты вспомнить не мог. Тэхён содрогается от мысли, что Шуги может не существовать. Это, как ни крути, довольно яркая личность в его жизни, хоть он и не может точно описать свои чувства к этому бледному извращенцу. И, конечно же, Ким не имел бы ни малейшего понятия, что делать, если бы проснулся однажды где-то вдали от убежища Юнги. Наверное, ну, аккомодировался. Но это называется не аккомодацией. Это — стокгольмский синдром в чистом его виде. И где-то в закромах своего сознания Тэ понимает это, но, конечно же, предпринимать ничего не собирается, ведь, ну. Так куда проще. Его ведь спасать никто не собирается, некому же. Поэтому смысла видеть в Юнги врага, урода, похитившего его, нет. Он не убежит от него, не станет жить нормальной жизнью и не обретёт счастье, заимев семью. Они будут жить бок о бок, и, возможно, умрут на одном из заданий в один день, вот порог романтики в его дальнейшей жизни. Не то чтобы Тэхён к ней стремился, но иногда даже самым отбитым хочется немного любви. Он надеется, что это не одна из тех псевдомудростей, которую ему удалось выучить, находясь здесь. Мысли про Мина перебивают воспоминания. Вот они впервые с Намджуном пересекаются в общей компании. Вот он предлагает Тэхёну затянуться, после чего голова начинает кружиться так сильно, что Ким его усаживает к себе на колени, оправдываясь тем, что так безопаснее. Шепчет на ухо несвязные милости, и Тэ элементарно влюбляется. Вот так просто, без месяцев терзаний и проверок, просто потому что захотелось. Они переспали в тот вечер — терять ведь нечего, Тэхён, вроде как, даже имя этого парня знает. Это уже уровень, думает тогда он и решает, что, видимо, судьба. Эта госпожа, кстати, будет благосклонна к нему ещё некоторое время, пару месяцев, пока они с Джуном живут в качестве полноценной счастливой парочки, которая, конечно, хоть и принимает знатно, но всё-таки душа в душу, один косяк на двоих. А потом — долги Тэхёна и кредит Намджуна, который Тэ позволяет на себя повесить, ведь любит, вообще-то. Думает, что вместе справиться будет легче, выплатить быстрее, а потом. Потом его приводят к Сокджину и, вау, он сутенёр. И не какой-нибудь, а сутенёр именно Тэхёна, хоть тот и не догадывался пока, что кредит выплачивать придётся именно так. Он подписывает контракт, и на следующий же день Джун бросает его, выставляет за дверь, как вшивого наскучившего котёнка. Ким как сейчас помнит тот пасмурный вечер, когда дверь уже не родной квартиры закрывается перед его носом, и холодные капли впечатываются в разгорячённую от слёз кожу. Он, кажется, чувствует их прямо сейчас, но на лицо падает что-то отчаянно тёплое и влажное, слышится тихое «ой», отчего глаза размыкаются сами, ведь вынуждены узнать, какого хера. Лисий прищур растерянно моргает пару раз, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание, но может лишь улыбнуться, отчего вокруг глаз образуются милые морщинки. — Ты заебал температурить, — возможно, это не то, что хотел сейчас услышать Тэхён, но Юнги только смещает компресс выше, чтобы не попадал в глаза. На это Ким лишь легонько ведёт плечами, про себя интересуясь, сколько же брюнет тут уже сидит. И сколько он сам, в общем-то, был в отключке. — И звать меня заебал, — чуть тише продолжает лидер, — я пришёл после третьего твоего ора, так что не следовало орать дальше, знаешь, все мои ребята были немного обеспокоены. Нечасто тут парни зовут меня своим красивым больным голосом, — он едва заметно улыбается, глядя вниз на свои руки. — Юнги… — У меня, вообще-то, дела были, — не унимается он. — Да ладно тебе, хён, — слышится мягко откуда-то сбоку, — это моя вина. Всё, ты можешь идти. Шуга на это лишь тактично отмалчивается, глядя куда-то вбок и избегая зрительного контакта с кем-либо, потирает глаза. Странный. — Ты хотел убедиться, что он не умрёт, — Ким наконец отрывает взгляд от брюнета и переводит его на второго говорящего, коим оказывается Чимин. Выглядит он посвежее, чем тот, к кому обращается, но так же засыпает на ходу, — как видишь, твоя деточка жива, дышит и, может, даже заговорит, если ты уберёшь свои руки от его лица. Юнги на это чертыхается, поспешно убирает ладонь. Он выглядит немного пристыженным, хотя просто убирал парню волосы, лезущие в лицо, лишь ненадолго задержав пальцы на чужой коже. Но этого, видимо, становится достаточно, чтобы Мин, покрывшись пятнами румянца, кинул Паку пару искромётных взглядов, после чего, подорвавшись, ушёл. Чимин на это не реагирует никак, видимо, привык, так что он лишь подходит ближе к Тэхёну, берёт за руку. — Послушай, — надломлено улыбается Минни, — прости меня. Мы не должны были уходить и оставлять тебя одного в том баре. Правда, — парень сжимает кимову руку сильнее, пристально всматриваясь в глаза, — нам надо было учесть, что ты — не последняя для Юнги личность. — Всё нормально, — мягко улыбается Тэ, — главное, чтобы вам не перепало. У вас ведь всё в порядке? — Да, конечно, — Чимин лишь натягивает улыбку сильнее и поправляет пряди волос в попытке скрыть что-то. Это что-то — едва виднеющаяся ссадина на скуле, которую Пак пытался скрыть косметикой, и Ким почему-то не сомневается в происхождении этой ссадины. Он вздыхает, пытаясь не акцентировать на этом внимания. — Тебя знобило три дня, — Минни мямлит, рассматривая свои руки, — я… я не знаю, что у вас случилось, но, когда мы вернулись, увидели только, как ты падаешь в руки Намджуна, а он толком ничего не объяснил, — он ведёт плечами. — Он сказал, что купил меня у Юнги, — понизив голос, говорит Ким, — я разозлился и хотел ему вмазать пару раз. Видимо, вышло плохо, — Тэхён слегка ухмыляется, смеясь со своей импульсивности, и поднимает взгляд на блондина. На его лице отображалось замешательство и явное недопонимание, он открывал и закрывал рот, словно рыбка, выброшенная на берег, но так ничего сказать и не мог. Лишь спустя какое-то время неловкого молчания, перебирание пальцев и закушенных в колебании губ, Пак всё же заговаривает: — Ты… тебе нравится Юнги? — он поднимает взгляд на Тэхёна, встречаясь с чужим нечитаемым, ожидая какого-то ответа. — Очевидно, что я совсем ебанулся, так что да. — Это же отлично, — улыбается Чимин, сжимая руку Кима сильнее, но тот, видимо, не разделял его радости. — Что хорошего в стокгольмском? — он хмурит брови, и на лице напротив, на удивление, не возникает ни одной эмоции, и Пак только вздыхает. — Это было бы ужасно в том случае, если бы Юнги тебя бил, чмырил или ещё чего. А так я вижу только его неудавшиеся попытки к тебе подкатить. Для тебя же это как переезд, — блондин улыбается, и Ким, на самом деле, разозлился бы, сиди на месте Минни кто-то другой, но эта плюшка не может вызвать никаких отрицательных эмоций у него, так что Тэ лишь вздыхает. — Ты сейчас пытаешься обесценить мою жизнь? — Н-нет, просто… Всё не так легко. Пак вздыхает, невзирая на выжидающий взгляд Тэхёна. Разговор, предстоящий им, обещает быть довольно неловким, даже несмотря на то, что, в общем-то, про самого Минни там и слова нет. Но зная, что тот, о ком должна пойти речь, ни за что не заговорит об этом с Кимом, ему придётся сделать это самому, так что остаётся только набрать в лёгкие как можно больше воздуха и начать. — Давным-давно… К тебе пришёл один робкий парень. Я не знаю, помнишь ли ты его или нет, но то, что он запомнил тебя, это наверняка. Ты… запал этому человеку в душу, и он, конечно, начал действовать немного странно, но, знаешь, в любви, как на войне, поэтому он начал следить за твоей жизнью. Интересовался ею, беспокоился, и, знаешь, когда у тебя были проблемы, он очень сильно переживал, а когда тебя засадили за решётку, он отдал восемьдесят процентов твоего залога, а спустя неделю, когда твоя мама всё ещё была ни сном, ни духом, сказал ей, что ты заключён. Только после этого она заплатила оставшийся залог, и тебя выпустили. А тот парень стал следить за тобой чуть ли не ежесекундно, отправляя на слежку… своих людей. И он очень долго думал, появляться ли в твоей жизни, но, когда увидел, как на самом деле к тебе там относятся, он… Забрал тебя. Ведь ему было очень неприятно видеть, как ты находишься с другими. Он ревновал. Поэтому… не осуждай его, ладно? Этот человек до сих пор сильно трясётся над тобой, и, когда мы проебались, он чуть не убил нас, хоть и пытается делать вид, что ему на тебя плевать. Думаю, ты заметил уже, что это не так, так что… Пересмотри своё мнение о нём. У вас вроде… есть что-то общее, — на последних нотах голос Чимина дрожит, он, кажется, вот-вот заплачет. Тэхёна, конечно, поразил этот рассказ, но парень не считает, что Пак растрогался так из-за этого, поэтому Ким только хватает его за плечи, всматриваясь в глаза: — Минни, всё хорошо? — Да, просто… — он бегло утирает глаза, — я всё ещё считаю несправедливым то, что за наш промах он… Ладно, забудь. — Чимин, — его голос становится твёрже, — скажи мне, что случилось. — За то, что мы так проебались с тобой, он… Блять, Тэхён, он отправил Чонгуки одного на миссию. Блять! — волнение Пака мгновенно меняется на злость, и он вырывает свою руку в сердцах. — Это плохо, но… — Разве ты не знаешь, что мы работаем исключительно вместе? Это влияет не только на наш моральный дух, но и на наши способности как стрелков, мы не работаем порознь, это чревато последствиями! Не исключено даже, что он отправил Гуки на верную смерть. Настроение Минни снова меняется, он, кажется, сейчас расплачется, и Тэхёну остаётся его только крепко обнять. — Просто… — Чимин немного успокаивается в руках Кима, лишь изредка хлюпая носом, — виноват же я, а он отправил его. Это несправедливо. Тэ, я не могу его потерять. Кое-как успокоив Пака и вырвавшись из его объятий, Тэхён, что-то решив для себя, сорвался с места, выискивая Мина по всем комнатам. Он находит его только спустя несколько минут, и тот, видимо, был чем-то не особо доволен, из разу в раз бросал злобные взгляды на Хоупа, приправляя это всё отборным матом. Так что, завидев на пороге злобного, но всё ещё температурящего Кима, он лишь распаляется ещё сильнее, выталкивая его в коридор. — Какого хера, Тэ? — шипит он, всматриваясь в сузившиеся в ответ глаза. — Зачем ты отправил Гука на задание одного? Разве ты не знаешь, чего это может стоить? — Слушай, Тэ, не лезь не в свои дела, — холодно отрезает Мин, тяжело выдыхая и сжимая руки в кулаки. — Это мои дела тоже, Юнги, — понимая, что яростью на парня не надавишь, он смягчает интонацию, льнёт ближе, впутываясь в объятья чужих рук, — пожалуйста, отзови его, я очень переживаю за них, они ведь не выживут друг без друга, их проступок не так страшен, — Тэхён, словно юркий кот, потирается кончиком носа ему об подбородок, тыкаясь в щёку. Несмотря на то, что на лице Мина не меняется ни одна эмоция, но Ким чувствует, как дыхание парня немного сбивается, и пальцы на его талии смыкаются чуть сильнее. Он понимает, что брюнет вот-вот сломается, поэтому Тэ ещё несколько раз трётся своей щекой о минову, после укладывая подбородок ему на плечо. Казалось бы, такие простые манипуляции не могут повлиять на мнение того, кто в некоторые моменты становится до страшного кровожадным, но Шуга ощутимо тает, поэтому достаёт телефон, быстро набирая чей-то номер. На другом конце слышатся гудки, после которых следуют редкие выстрелы и надломанный голос Чона. — Алло, Кролик, живой? — убеждается Юнги невесть для чего. Получив смазанный, но положительный ответ, он легка заметно кивает, продолжая: — Возвращайся на базу. Никаких «но хён», плевать, прерывай операцию. Тэ, несмотря на затёкшую спину — всё-таки, ему пришлось согнуться едва ли не в дважды, чувствует облегчение, когда осознаёт, что Гук будет в порядке. И на решение повлиял не лучший друг Юнги, не его правая рука, а именно он — Тэхён, которого Шуга пару раз в сердцах грозился выкинуть отсюда. Поэтому парень лишь хихикает, а затем, бегло поцеловав его в шею, мурлычет «спасибо», упиваясь осознанием своей небольшой, но всё же власти.