Во всём виноват багаж...

      Обзаведясь по дороге пластиковым стаканчиком с кофе, Вяземцев добрался до своего «BMW M6 Gran Coup» и вытянул пульт-ключ. Автомобиль отозвался мелодичным сигналом, что слился со звуком рингтона мобильного. Сев в салон, мужчина вытащил мобильный из кармана пальто и глянул на экран. Прочитанное сообщение: «Не забудь купить ёлку, Дед Мороз», вызвало у него улыбку. Вяземцев отпил кофе. Напиток оказался жутко горьким и невкусным. Самый худший кофе из тех, что ему довелось попробовать в аэропортах. А побывать пришлось во многих. Установив стаканчик в подставку на панели, Вяземцев пристроил «ВMW» в хвост микроавтобуса и вскоре влился в поток, набирая скорость. Ёлочный рынок попался по пути. Он, не торгуясь, приобрёл пышную зелёную красавицу с уже заготовленной подставкой и добавил к ней пакет с сосновыми шишками. Везти ёлку пришлось в салоне, открыв окно и рискуя получить простуду. Но счастье, которым загорятся глаза той, для кого Вяземцев был Дедом Морозом, того стоили. Припарковав машину у высотки в престижном районе Осокорков, он подхватил ёлку, пакет и забрался в лифт. Двухэтажная квартира, купленная им три года назад, располагалась на последних этажах. Апартаменты выбрал за ошеломляюще-красивую панораму столицы, что открывалась из окон. Ночью вид был особенно волшебным, погружая в очарование огней, что завораживали не хуже маятника гипнотизера. Открыв дверь своим ключом, он переступил порог и первым услышал знакомое пыхтение. В коридор из кухни выбрался толстый мопс с совершенно седой мордой. — Привет, Максимус. Мопс, похрюкивая, доковылял до хозяйских ног и уселся на ботинок Вяземцева. Тот нагнулся, чтобы потрепать складчатый загривок пса. Макс в силу почтенного возраста был почти слеп и туг на ухо, но ни разу не пропустил возвращения хозяина домой. И встречал, и провожал с неизменной преданностью. — Как дела, старичок? Мопс заколотил по травертину плит пола скрученным в кольцо хвостом. Детский восхищенный визг прервал их общение. Вяземцев разогнулся, встречая улыбкой вылетевшую в коридор девчушку с медными кудряшками и большими серо-зелёными глазами. — Ёлка! Ты принёс ёлку! — Ну, какой же Новый год без ёлки, Настён, — Вяземцев подхватил вспрыгнувшую ему на руки малышку и подставил щёку под град поцелуев. Настя целоваться любила, к чему приучила всех, на кого распространила свою магнетическое влияние. Обняв мужчину за шею, девочка громко прошептала: — А подарки принёс? Новый год ведь нельзя встречать без подарков. — Это не ко мне, — ответил таким же шепотом. — Ты же знаешь, подарки дарит Дед Мороз. — Я послала ему письмо. — Это всегда срабатывает, — заверил он самым серьёзным тоном, неся её в сторону гостиной, откуда слышались женские голоса, — по себе знаю. Добрый вечер, дамы. Сидевшие в больших мягких креслах у камина две молодых женщины — медноволосая и брюнетка, державшие в руках пузатые бокалы с вином, слаженно повернули к нему головы. — Ну, наконец-то, — медноволосая — возрастом постарше, одетая в изящный брючный костюм, поднялась и, подойдя к Вяземцеву, протянула руки к девчушке. — Только прилетел и вновь исчез. Наську никак не могла уложить спать. Сказала, что обязательно должна тебя дождаться. — Я хотела увидеть ёлку, — важно пояснила малышка, перекочевав на руки матери. — И ты её дождалась. Здравствуй, милый, — женщина провела ладонью по щеке Вяземцева. — Ты задержался. — Нужно было побывать на одной встрече, — в памяти Алексея вспыхнуло и тут же погасло лицо Димона Сенцова. — Оказавшейся неожиданно весьма интересной. — И как всё прошло? — Пока и сам не знаю. — Он развернулся к брюнетке. — Отлично выглядишь, Анна, — оценил элегантное чёрное платье с глубоким вырезом, открывавшим маленькую крепкую грудь. — О, — она улыбнулась, изогнув брови, — комплимент от Лексы Вяземцева дорогого стоит.— Карие глаза девушки, опушённые густыми тёмными ресницами лучились ироничным весельем. — Спасибо, что пригласил в гости. — Ему надоело встречать Новый год в одиночестве, — медноволосая, сев рядом на подлокотник кресла, уложила руку на плечо брюнетки и та потянулась накрыть её пальцы. — Мой братец повзрослел. Вяземцев, усмехнувшись, поднял стоявшую на столике початую бутылку «Мерло». — В одиночестве есть свои преимущества, — сказал, взяв стоявший на столике пустой бокал и наливая вино. — Хотя, возможно я от него и устал. Обе женщины переглянулись. — Не верю собственным ушам, — выдала старшая. — Магия подступающего Рождества? — предположила младшая. — Или Парижа? — Я же говорила, что мы не зря поставили свечу в базилике святой Анны. Твоя святая помогла, не иначе. Уложишь Настёну? — попросила она, передавая подруге дочь. — Поговорю с нашим гостеприимным хозяином и приду к вам. Вяземцев не без лёгкой зависти проследил за тем, как женщины, коснувшись губ друг друга, расходятся. Анна понесла лежавшую головёнкой на её плече малышку в гостевую спальню на втором этаже, оставив брата с сестрой наедине. — Тебе с ней повезло, — сказал Алексей задумчиво. — Знаю, — она опустилась в кресло, освобождённое брюнеткой и похлопала рядом с собой. — Сядь, не маячь, шея болит на тебя снизу вверх смотреть. Он послушно опустился в соседнее кресло, захватив бокал. Подняв пульт, усилил мелькание языков огня в камине и поморщился. Подделки не любил, даже качественные, но установить настоящий камин пока не получалось из-за бюрократических проволочек. Рыжеволосая мягко позвала его по имени, протянула бокал. Вяземцев, спохватившись, поухаживал за сестрой. Звучно тренькнуло стекло встретившихся бокалов. — За встречу, сестрёнка. Как-никак полгода не виделись. — За встречу, — она отпила глоток. — А что не виделись — так сам виноват. Мы тебя давно к себе приглашали. Посмотреть новую квартиру, побывать в Карловых Варах. От нас до курорта совсем недалеко. Отдохнул бы. Вяземцев подхватил царапавшего его коленку Макса и устроил под боком. Пёс довольно захрюкал, сворачиваясь в клубок. — Приеду. Летом. — Ты и в прошлом году это обещал. Настёна по тебе скучает. Ты и не видишь, как она растёт. Скайп дело хорошее, но для настоящего общения этого мало. — Знаю. Я исправлюсь. Они замолчали, глядя за стеклянную стену, распахивавшую горизонт, укрытый россыпью звёзд. — Расскажешь, как у тебя дела, Лёш? — она первой прервала повисшую тишину. Из брата всегда приходилось тянуть по слову. Особо разговорчивым Лекса Вяземцев никогда не был. — Бизнес процветает. — Я о тебе спрашиваю, а не о бизнесе. Он знал, о чём она спрашивает, но пытался уйти от ответа. Его сестра Лера была единственным человеком на всей земле, перед кем он мог вывернуть душу. Но сделал это лишь один раз в жизни и больше не обнажался. Помнил, чем всё закончилось и себя так и не простил. — Со мной всё в порядке. — Сева так не считает. Говорит, что ты спишь по четыре-пять часов. В офис приходишь в семь, а уезжаешь за полночь. Алексей сощурился: — Слишком болтливым стал Всеволод. Видимо, стареет. — Он за тебя беспокоится. — Я ему не сын. — А он на это и не претендует. — Она потянулась к нему, чтобы погладить по голове, будто маленького. На тонком запястье блеснул, отразив огонь, золотой браслет со вставками из дымчатого топаза. — Куда твои кудри делись? Красиво же было. — Разгладились. Много чего… изменилось. Он закрыл глаза, наклоняя голову. Ласка была приятной, напомнив о давно ушедших временах беззаботного детства. — Лёш, пора их простить. Голос сестры, с плохо скрытой болью, тихий, вырвал его из умиротворения. Он ушёл из-под тёплой ладони, поднимаясь. — Пойду, принесу ёлку. — Лёша… Лера, гася упрёк, замолчала, беспомощно глядя вслед брату. Алексей вновь сбегал, в своей излюбленной манере. Всегда находил повод или изменить тему, или банально удрать. Она разочарованно откинулась в кресле. Он вернулся через несколько минут, неся ёлку, пакет и кухонный нож. Установив гостью из леса в углу, рядом с длинным низким диваном, столиком в арабском стиле и кожаными пуфами, Вяземцев взялся освобождать ель из плена упаковочной сетки. Закончив, отбросил обрезки, рассыпал у основания шишки и отошёл назад. — Первая моя ёлка со времени, как пустился в вольное плаванье, — сказал, не оборачиваясь. — Красивая. А игрушки купил? — Нет, — он хмыкнул, оценив собственную глупость. — Не подумал. — Мужчины, — она закатила глаза. — Всё-то вам нужно подсказывать. — Где-то должна быть мишура. — Ею, батенька, мы не отделаемся, — она, встав, подошла к ёлке и поправила ветку. — Наська потребует и игрушки, и звезду, и гирлянды. Без них ёлка не ёлка, и Новый год не Новый год. — С утра сгоняю в центр, куплю и шары, и гирлянды. Дед Мороз не подведёт. — Да уж будь так добр, она эту поездку так ждала. — Лера подняла на него взгляд серых с зеленью глаз. — После праздников я и Анна съездим домой. Если захочешь поехать с нами… — У меня много дел, — оборвал он, отворачиваясь к окну. В тон влилось раздражение, которое прятать не стал. — Не уговаривай. Я туда больше ни ногой. Напрасно стараешься. — Но это нужно и тебе. — Мне — не нужно, — отчеканил он, повышая голос. — Будешь настаивать — и мы поссоримся. Вышло резче, чем хотелось и, услышав тяжёлый вздох, Вяземцев обернулся. Лера отвернулась, опуская плечи. — Прости, — он притянул сестру к себе, неуклюже обнимая маленькую худенькую женщину, которая сделала для него так много. — Я не хотел тебя огорчать. Просто дай мне жить так, как я того хочу. Не пытайся всё исправить, некоторые вещи просто невозможно склеить. — Не могу, Лёш, рвёт меня это на части. — А ты не рвись, прими то, что уже ничего не изменить. Я принял… В горле запершило. Вяземцев отстранил от себя сестру и, нагнувшись, поцеловал в лоб. — Иди спать, Лерка. Поздно уже. Она, сдаваясь, погладила его по груди и ушла. Он, развернувшись к окну, некоторое время стоял, глядя на ночной город. В голове неспешно прокручивались мысли о том, что прошлое так и не отпустило, а в настоящем… в настоящем вдруг появился тот, кто не выходил из головы, тревожа неясными пока для него самого желаниями. Алексей в судьбу не верил, но, сам не зная почему, ей подыграл, совершив поступок, что его не красил. Он сделал свой ход. — Следующий за тобой, парень. Вернувшись к столику, он поднял бокал и отсалютовал кому-то невидимому в накрывшую город ночь. И тут же передёрнул плечами, услышав сигнал с пульта в коридоре. Кто-то настойчиво просил пустить его в подъезд. Вяземцев был уверен, что знает, кем был его ночной визитер. По лицу расползлась безудержная улыбка. Обернувшись, он опустил взгляд за поднявшего лобастую морду Макса. Пёс глухо тявкнул, отрабатывая свой святой собачий долг. — Пошли встречать, гостя, дружище.