Во всём виноват багаж...

В новогодние праздники, что длятся вплоть до конца первых двух недель нового года, любой торговый центр столицы напоминает растревоженный муравейник с зашкаливающим пиком активности. Народ снует взад-вперед, перетекая из одного магазинчика в другой, а очереди к кассам в продуктовых напоминают горные ручьи — такие же длинные, извилистые и шумные. Для взрослых такая суета — дело привычное, а вот дети томятся, и совместный поход по магазинам зачастую становится испытанием как для первых, так и для вторых. Не стало исключением из правил и семейство Вяземцевых-Новак. Погуляв у главной столичной ёлки, по пути домой они заехали в один из центральных супермаркетов, где и застряли прочно и надёжно. Покупками занималась Анна, а Новак любила бережливый и разумный подход в выборе продуктов. — Настёна, не бегай! — стоявшая у полки с йогуртами Лера в который раз одёрнула расшалившуюся дочь, нетерпеливо барабаня пальцами по ручке тележки. Настя быстро отыскала для себя подружку-одногодку, и обе девчушки, в ожидании, когда взрослые закончат скучный процесс покупок, носились между рядами, играя в прятки. — Надо было оставить её с дедом, — высказалась Вяземцева в сторону стоявшей рядом Анны. — Ещё немного — и я созрею для побега. Новак, не отвлекаясь от изучения состава йогурта на упаковке, усмехнулась. — Твоего отца она бы укатала ещё быстрее, чем нас. — Моего отца и асфальтоукладчиком не укатаешь, — фыркнула Лера. — Старик крепок, как бетон. Это мать всегда была иной, всё сглаживала углы да терпела, но всегда вставала на его сторону, стоило ему надавить. Анна, оторвав взгляд от йогурта, покосилась на подругу. — Это ты сейчас об Алексее? — Я бы никогда не выгнала Настю из дома, что бы она не натворила. Единственное, что не должно поддаваться сомнению — это родительская любовь. — Они совершили ошибку и пытаются её исправить. — Не поздновато ли? — Валерия повела плечами. — Впрочем, я и сама хороша. Накинулась на Лёшу с обвинениями, а что ему довелось перенести, из головы напрочь выбросила. Он имел право сердиться на нас всех. Анна поставила упаковку на полку и подняла следующую. — Тогда позвони Лёше и скажи, что приглашаешь его отметить праздники совместным обедом, — предложила задумчиво. — Где? — Вяземцева иронично изогнула бровь. — В доме у родителей? Отец и нас-то с трудом терпит. Ни обнимать, ни целовать в его присутствии я тебя не могу. — Ну, нас заселили в одну спальню, а это уже прорыв, — Новак, рассмеявшись, потянулась к ней свободной рукой и ласково погладила по щеке. — После праздников возвратимся домой и будешь целовать меня сколько угодно. Лера, расслабившись, кивнула. Прикосновение Анны обладало для неё волшебным терапевтическим эффектом — успокаивало и приводило чувства в порядок. — Можно попробовать протолкнуть твою идею, — сказала она, оживившись. — Не уверена, что отец согласится, но попытать счастья стоит. В больнице сказали, что мать можно будет забрать на праздники, без выписки. Усадим за стол обе стороны. Соберём былое подобие большой дружной семьи. — Или заложим основы новой, — вставила своё Новак, напоминая: в той «былой большой семье» не было ни её, ни Настёны. — Ты права, — спохватилась Лера, берясь за тачку. — Значит, продуктов надо закупить куда больше. Не йедным пивом, как говорят твои соотечественники. Новак рассмеялась, ловя в объятия подбежавшую Настю. Щёки девочки раскраснелись от бега. Малышка прощебетала, что им обязательно надо зайти в магазин игрушек. Без этого никак, и праздник — не праздник. Матери с ней согласились. Действительно, как встречать Старый Новый год без очередной новой куклы? Обе женщины безбожно баловали дочь, ловя каждое мгновение её детства. — Но сперва закончим с продуктами и сгрузим всё в машину, — непререкаемо постановила Лера. Зазвонивший в кармане телефон прервал её, и Вяземцева потянулась к сумке. Новак отошла с Настёной в сторону в ряд со сладким, но глаз с подруги не спускала. Та, отвечая звонившему, выглядела удивлённой. Коротко переговорив, она присоединилась к Анне и сообщила о необходимости слегка изменить их план. С Вяземцевой искал встречи Грегор Телли и попросил обождать его в кафе на первом этаже торгового центра. Новак возражать не стала. Подхватив Настю на руки, Лера направилась к эскалатору, Анна последовала за ней. В чистом, уютном кафе, обустроенном в ретро-стиле, было немноголюдно. Заняв столик у большого панорамного окна, отгороженного от остального зала стеной со встроенным аквариумом, женщины заказали чай с круассанами, намереваясь скоротать время за беседой и вкусностями. Говорили, мешая чешский и русский. В первом Вяземцева всё ещё не была столь сильна, как Новак в последнем. В семье Анны свои русские корни никогда не забывали. Телли появился через полчаса, застав Леру в одиночестве: Новак повела Настёну в отдел зоотоваров посмотреть на живых рыбок, хомячков и птичек. Заметив Грегора, Валерия помахала ему рукой, привлекая внимание. Тот поднял руку в ответ и, подойдя к столику, занял стул напротив Вяземцевой. — Привет, Валерия. Великолепно выглядишь. Вяземцева дежурным комплиментом не впечатлилась, разглядывая напряжённое лицо грека, хранившее отпечаток как бессонной ночи, так и похмелья. Ни зубная паста, ни жвачка до конца запах перегара скрыть не смогли. — А ты выглядишь… не выспавшимся, — поддела она. — Так заметно? — Грегор потёр проступившую на подбородке тёмную щетину. Вяземцева выразительно подняла брови, и Телли кашлянул в кулак. — Праздники… несколько затянулись, — сказал в оправдание своему «помятому» виду. — С увеселениями ты явно переусердствовал. Всё ещё думаешь, что тебе двадцать? Оба знали друг друга много лет. Алексей не скрывал от сестры своих связей. Знала Лера и то, что Грегор с её братом расстались, решив сохранить лишь деловые отношения. — Помнить о возрасте — это скучно, — Телли уложил локти на стол, вытянув из кармана пальто яркую пластиковую зажигалку. — Здесь курить нельзя, — предупредила Валерия. — Бросил полгода назад, — он сунул зажигалку обратно в карман, встречая подошедшую к столику официантку, — остались некоторые привычки, — договорил, заказав чашку чая. — Язык тела, так сказать. Как твоя мать? Слышал от работников компании, что она попала в больницу. — Ей уже лучше. Сердце прихватило, старая болячка, — большего пояснять не стала — дела семейные Телли не касались. — Если нужна моя помощь… — Мы со всем сами справимся, — перебила она. — Но спасибо за предложение. Лера замолчала, ожидая продолжения. Грегор ходил вокруг да около, но она не сомневалась в том, что встречи он искал вовсе не для того, чтобы расспросить её о здоровье Галины. — Секретарь Алексея сказала, что он много времени проводит с матерью в больнице, — Грегор перейти к причине своего желания встретиться не спешил. — Я рад, что они наладили контакт. — Мы тоже этому рады, но ты ведь пришёл поговорить не о нашей матери? — подстегнула она. — Тебя интересует Алексей? — Всё всегда вертелось вокруг Алексея… — пробормотал Телли, сублимировав своё настроение в угрюмую едкость. — Твой брат умеет завязать на себе, Валерия. Однако сам всегда ускользает из рук. Как бы крепко я не сжимал пальцы, удержать его не смог. — Отношения строятся на взаимном желании быть вместе. — Думаешь, я этого не хотел? — Глядя на вас, я никогда не видела пары, — лгать Вяземцева ему не стала. Грегор заслуживал откровенности. — И ты желал сохранить свободу не меньше моего брата. — Может потому, что всегда знал, что мне не переплюнуть мертвеца? — буркнул он. Оба замолчали. Телли принесли чай. Лера отвернула голову к окну — за стеклом белые хлопья одевали в мохнатый ворс стоявшие на стоянке машины. Разорвав стик, Грегор ссыпал сахар в кипяток и шумно заколотил ложечкой о стенки чашки. — У тех, кто ушёл, есть несомненное преимущество, — Вяземцева заговорила вновь, вернув взгляд на хмурого Грегори, — о них или никак, или хорошо. Но живое тепло они не заменят. Ты просто побоялся ответственности и уступил своё место рядом с Алексеем другому. — Я не думал, что он уступит его разрисованному тату пацану. — Познакомились, значит, — Лера откинулась на спинку кресла. Наконец-то они подошли к главному. — Это не формат Алексея, — Телли не скрывал того, что был оскорблён выбором бывшего любовника. — А кто его формат? — Он не знает его. Не знает, как ловко такие мальчики доят тех, кто имеет толстый кошелёк. Я имел дело с альфонсами, а Алексей нет. — Сева его проверил, — Лера подняла руку, останавливая его поток красноречия. — Проверил? — Грегор сощурился. — Рогозин — параноик, и с некоторых пор никого и на пушечный выстрел без проверки к Алексею не подпускает. Его человек разузнал о Дмитрии всё необходимое, и Сева заверил меня, что волноваться причин нет. Телли смотрел на неё, не мигая. Через кого Рогозин мог провентилировать вопрос с личностью нового любовника Вяземцева, догадывался. В своё время сам же и свёл Рогозина с одним толковым хакером, способным нарыть из сети всю необходимую информацию на потенциального клиента. Что ж, один звонок — и он будет знать о татуированном фрике всё то же, что и Рогозин. Градус настроения Телли пополз вверх от отметки «гадостное» к «обнадёживающему». Пасть Алексею в пропасть собственного заблуждения он не даст. Спасёт заблудшего, запутавшегося бывшего, и подтолкнёт к нужному выводу. Связываться стоило лишь с людьми своего круга. И кандидатура «из своих» уже имелась, готовая возобновить прежние отношения. Чего в этом желании было больше — банального собственничества или искреннего чувства, Телли предпочитал не думать. Главным было убрать из жизни Вяземцева неожиданно возникшего соперника. А что патлатый фрик был таковым — не сомневался. На его памяти ни один из редких «залётных» партнёров Вяземцева не удосуживался чести проводить ночи под крышей его дома. Алексей оберегал свою холостяцкую берлогу даже от него, и Грегор был глубоко уязвлён тем, что его променяли на совершенно недостойный объект. Громкие голоса за стеклянной стеной кафе прервали разговор и оба повернули головы ко входу. Лера, изменившись в лице, отодвинулась от стола, узнав голос Новак. Следом за этим пронзительно завизжала Настя, и Валерия, вскочив с кресла, заспешила к двери. Телли направился вслед за ней, не забыв кинуть на стол несколько купюр. Анну с Настей они обнаружили у входа, в компании бесновавшейся блондинки и хорошо одетого немолодого мужчины. Последний явно чувствовал себя не в своей тарелке и тщетно пытался остановить свою спутницу, яростно наступавшую на Новак. На глазах Валерии блондинка ухватила Настю за рукав курточки и выдернула из рук Анны. Вяземцева зарычала, напомнив Грегору некогда увиденного им в живую ягуара. Та встреча с хищником в сельве Мату-Гросу стоила ему подмоченной репутации в прямом и переносном смысле. Здесь его, похоже, ждало не менее впечатляющее по накалу страстей зрелище. Валерия с ходу врезалась в обидчицу и, вырвав у неё дочь, сунула в руки Новак за спину. Следующим Лера толкнула нахалку в грудь и та удержалась на ногах только благодаря своему престарелому кавалеру. Блондинка грязно выругалась, присовокупив пару нелестных эпитетов в адрес Вяземцевой, назвав её по имени. — Не смей дотрагиваться до моей дочери, Женевьева! — Валерия обнаружила ту же осведомлённость в личности скандалистки. Услышав названное имя, Телли взглянул на блондинку с новым интересом. Бывшую пассию Вяземцева ему довелось увидеть впервые. Девица была хороша, если бы не искажавшая черты холёного лица ярость и чрезмерно раздутые филлерами губы. — Твоей? — прошипела Женевьева. — Ты украла её у меня и смеешь указывать, что мне делать? Хочешь узнать кто я, девочка? — Ланская переключилась на испуганно жавшуюся к Анне Настю. — Продолжишь — и пожалеешь, — предупредила Лера, сжимая кулаки. — А ты мне рот не затыкай, — Ланская, вырвав локоть из рук увещевавшего её жениха, шагнула к Вяземцевой. — Думаешь, к ногтю меня прижали и я остановлюсь? — Думаю, что ты получила достаточно, чтобы исчезнуть из нашей жизни раз и навсегда, — процедила она сквозь зубы. — Raus hier*, — проблеял из-за спины Женевьевы немец, глядя на стягивавшихся вокруг них зевак. — Я никуда отсюда не уйду, Пауль, — Ланская злобно оскалилась, кривя окрашенный в алый рот. — Девчонка всё равно узнает правду, — выплюнула в сторону Леры, — узнает, как её вырвали из рук родной матери и отдали… — она обвела кипящим презрением взглядом Новак, — бесплодной сучке и её подсти… Звук звонкой пощечины, огревшей щёку Женевьевы прежде, чем та закончила, разнёсся по залу. Ланская, ахнув, схватилась за щёку, глядя на бледную, как мел, Валерию. Телли тихо присвистнул. Анна вжала в себя Настю лицом: незачем было ребёнку видеть безобразную ссору взрослых. — Ах, ты… Женевьева подавилась собственной ненавистью и в следующее мгновение с воплем бросилась на Вяземцеву. *** — Просыпайся, соня. Димон открыл глаза, услышав над собой бодрый голос Вяземцева, и некоторое время лежал, не шевелясь, осознавая себя в месте и во времени. Сопоставив первое со вторым, перевернулся на спину и подтянулся вверх, на широкий «простёганный» валик подлокотника дивана. — Доброе утро, — сказал хрипло, наблюдая за тем, как Вяземцев устраивает на журнальном столике поднос с тарелкой с тостами и стаканом сока. — Завтрак в постель, — торжественно огласил Алексей. — Не совсем в постель, — Димон хмыкнул, окидывая взглядом стены. Ночь они провели в кабинете Алексея. — Заметь, для нас стало уже традицией трахаться на твоём «рабочем месте». — Ну, во-первых, от того, чтобы перенести наш любовный раунд из гостиной в спальню, ты сам отказался, — напомнил Злюка, — а во-вторых, трахаются кролики, Дим, а мы, — он склонился над ним, уперев ладонь у его головы, — предавались страсти, — закончил с шутливо-пафосной интонацией. Сенцов затих, съеживаясь, и Вяземцев разогнулся, подав ему стакан. — Витамины? — спросил приглашающе. — Лучше кофе, — Димон потянул клетчатый плед на плечо с густым орнаментом тату. Шрамы прятал чисто рефлекторно. Злюка уже видел каждый из них, но вопросов о том, как тот их заполучил, Алексей, к его облегчению, не задавал. — Сразу после завтрака, но не больше половины чашки, — пообещал он. — Ты пьёшь слишком много кофе. — Тебе-то откуда знать? — Догадался. Димон сел, скрестив ноги, и болезненно скривился. Алексей с пониманием усмехнулся, но тут же убрал веселье с лица, заметив его колючий взгляд. — Что? — спросил с самым невинным видом. — Я могу тебя и на руках поносить, пока не… — Дальше не продолжай, — с деланной угрозой предупредил Димон, морща нос. — А то припомню и второй, и третий раз, и твоё — «я аккуратненько, воробей стрелянный». Не знаю, как там у воробьёв заведено, а я раньше, чем через неделю тебя к своему… кхм, насесту не подпущу. Злюка жизнерадостно оскалился, не испытывая ни малейших угрызений совести. Знал, что тот просто ворчит. Парень был отзывчивым на ласку, а раскрепостившись, отдавался процессу обоюдного поглощения с не меньшим пылом, чем Алексей. — Видать, мазохист я махровый, — Димон, обмотавшись пледом будто в тогу, кряхтя, поднялся. — Мне бы в ванную… — Первая дверь рядом с кухней, — подсказал хозяин дома. — А как же завтрак? Отобрав у него стакан, Сенцов отпил половину и, прихрамывая, покинул кабинет, а Вяземцев отправился на кухню. Ожидая возвращения Димона, он сварил кофе, отыскал в закромах пачку с печеньем и устроился на стуле, греть чашку в ладонях. Появление Димона с полотенцем на влажных волосах он встретил откровенным любованием. Парень порождал в нём уже давно позабытые желания: хотелось прижать к себе тонкое поджарое тело, уткнуться лбом в торс и никогда не отпускать. — Иди сюда, — позвал, отставляя чашку. Димон глянул на него из-под полотенца, поколебался с секунду, но просьбу выполнил и подошёл ближе. Алексей подцепил его за пояс джинсов и, притянув к себе, ткнулся носом в живот парня, обрамлённый полами расстёгнутой рубашки. Шумно втянув воздух, Вяземцев замер, млея от чистого запаха с нотками миндаля. — Как же здорово ты пахнешь, — простонал в избытке чувств. — Это гель, Лёш, не я, — Димон поднял руку и несмело поворошил его волосы. — Да не-ет, — протянул он, — именно ты, — завершил уверенно, усаживая его на колени. Сенцов удивленно вскинул брови, но противиться не стал. — Давай посидим так немного, — пробормотал Вяземцев в покрытое причудливыми цветами плечо. — Ладно… — Димон чувствовал себя неловко: ранее седлать чьи-либо коленки ему не доводилось, но это проявление близости, как ни крути, было приятным. Оба замолчали. Алексей баюкал его на коленках, а он старательно гнал мысли о том, как они смотрятся со стороны. Глупо, но… вставать не хотелось. Ладонь Злюки скользнула под его рубашку. — Не хочу тебя отпускать, Дим, — губы Алексея поднялись к его уху. — Останься, не уходи. — У меня клиент, — он склонил голову, подставляясь под ненавязчивые поцелуи. Злюка ласкал его ухо, шею, откинул полу рубашки, дав доступ к выступавшим под кожей ключицам. Кончик пальца обвёл тёмную нежную ареолу в окружении реалистично прорисованных зелёных листьев и задел сосок. Димон рефлекторно передёрнулся, позволяя безнаказанно нарушать своё личное пространство. Делить его на двоих с Алексеем казалось правильным. И нужным. Вяземцев отыскал его губы, и он ответил на поцелуй, впуская внутрь чужой язык. Злюка принёс с поцелуем вкус кофе и утренних сигарет. Возбуждение хлынуло по позвоночнику, рассыпаясь жаром в венах. Алексей накрыл рукой его член, слегка сжав через плотную ткань. Димон позволил ему расстегнуть ширинку джинсов, запустить настойчивые пальцы в трусы и вытянуть наружу еще не вставшую толком плоть. — Пересядь… — отрывисто попросил Вяземцев, и он поднялся, позволяя усадить себя на стул. Освободив собственный член из-под резинки мягких домашних брюк, Алексей присел на корточки между его разведённых коленок. Сенцов со свистом втянул воздух сквозь зубы, следя за тем, как рука Алексея с бережной нежностью прохаживается по его окрепшему стволу, будто музыкант ласкает флейту, прежде чем поднести к губам и положить начало чарующей мелодии. Тяжесть — тягучая, жаркая, сковала мышцы паха и ног. Дыхание Димона вырывалось сквозь зубы урывками: частое, неглубокое. Злюка неторопливо склонил голову, коснулся тёплой бархатистой кожи члена, пройдясь от основания до «желудя», поддразнил узду дыханием, а затем, обхватив губами головку, принялся с той же сводящей с ума медлительностью двигать головой вверх-вниз, явно наслаждаясь процессом. Запустив пальцы в волнистые пряди Алексея, Димон наблюдал из-под опущенных ресниц за тем, как Вяземцев, исторгая из него тихие стоны, ласкал самого себя. Он видел локоть, что ритмично двигался в такт голове. Это было последним осмысленным действием, прежде чем разум размяк и он затрепыхался, сигнализируя о приближении логического конца, ухватил Злюку за плечи. Тот сниматься с его члена не стал, и минутой позже бесстыдно слизал семя с губ. Обмякнув, Димон смотрел на него расфокусированным взглядом. Поднявшись, Алексей обтёр их обоих полотенцем и оправил одежду. — Отличное начало дня, — сказал, подмигнув. — Уверен, что отменить клиента нельзя? Димон задумался. Сытость накрыла сознание приступом посторгазменной лени. — Можно отложить на пару часов. — Мы найдём, чем их наполнить, только чур, в спальне. Ещё одни любовные пляски на горбатом диване — и мне понадобится спинальник, — Вяземцев потянулся к нему для поцелуя, но его прервал звонок мобильного, лежавшего на столе. — Кому это я понадобился? — проворчал, подняв мобильный. — Если это снова Сева… — глянув на экран, Алексей прервался и нахмурил брови. Звонила Анна, что случалось не часто. — Я сейчас вернусь, — пообещал он Димону и направился в коридор. Рассеяно слушая голос Алексея, Сенцов воспользовался уединением, чтобы подзарядиться кофе и тостом. Кофеин принёс ясность мозгам, и он вопросительно поднял брови, увидев вернувшегося Вяземцева, уже одетого и с пальто в руках. — Члены моей семьи не перестают меня удивлять, — сообщил тот, тщетно пряча беспокойство в тоне. — Мне нужно съездить в отделение полиции. — Полиции? Произошло что-то серьёзное? — Не волнуйся, мы с Севой со всем разберёмся. Вернусь в течении часа-двух, и мы продолжим с того, на чём остановились. — Подойдя ближе, он нагнулся и по-домашнему чмокнул его в макушку. — Не уходи, дождись меня. Димон кивнул. — Кстати, я же обещал показать тебе свою коллекцию фотографий, сделанных в поездках, — спохватился Злюка. — В моём кабинете на ноутбуке есть большой архив фото. Надеюсь, многое там обо мне расскажет больше, чем я сам, — он улыбнулся, проведя ладонью по его щеке. — Ноут не запоролен, войдёшь сразу. Вяземцев вышел из кухни. Входная дверь хлопнула, оставив Сенцова в одиночестве. Некоторое время он сидел не двигаясь, осознавая произошедшее. Злюка оставил его в своём доме. Он не сомневался в том, что получил важнейшее доказательство доверия, и сердце помимо воли затрепетало. Подхватив чашку с кофе, он направился из кухни в гостиную. В коридоре его встретил выбравшийся из своего гнезда Макс. Пёс приветливо помахал ему хвостом, всем своим видом источая дружелюбие, однако Сенцова это не успокоило. — Держись от меня подальше, — предупредил он мопса, наставив на него указательный палец. Макс озадаченно тявкнул, но остался на месте. Оказавшись в кабинете, Димон натянул поверх рубашки свитер, надел носки и, подобрав с пола рюкзак, сел за стол. Ноут у Вяземцева был новеньким, из последних навороченных моделей. О таком Димон пока мог только мечтать. Вытянув из рюкзака блокнот и высыпав рядом угольки, он щёлкнул по чувствительной панели и активировал ноутбук. Поле было заполнено несколькими десятками «иконок» и не меньшим количеством папок. Он уже потянул курсор к активации папки «Фото. Азия. 2017», когда выловил взглядом соседнюю папку с надписью «ДИМОН». По коже вдруг пробежал холодок, поднимая волоски дыбом. Курсор переместился на значок, казалось, сам собой и отправил его к двум файлам, что находились внутри. Первый файл раскрыл информацию с фотографиями: его самого, родителей, брата. Адрес, краткая, грамотно составленная биография на него самого. Когда родился, где учился, даже в каких олимпиадах участвовал в своём сопливом детстве. Переваривая потрясение, но ещё не осознав до конца масштаба своего открытия, он свернул верхний файл и открыл нижний, и… его дыхание прервалось. На экране развернулись кадры событий, которые он тщетно пытался забыть уже несколько лет. Из динамиков полились крики и собачий лай. Мелкая дрожь поднялась от пальцев вверх к предплечьям, а оттуда к плечам, шее, и обрушила на сознание лавину осколков. — Закрой его. Напряжённый голос Вяземцева выбросил его из кошмара в реальность. Он развернулся к двери вместе с креслом. Алексей стоял у порога, держа в руке забытые им ключи от машины. — Ты следил за мной? — Димон мог говорить лишь шепотом, горло вдруг перехватило тугой петлёй, лишая кислорода. — Собирал информацию? Зачем? — Я ничего не собирал… — Дата создания папки, Алексей, мы были знакомы только несколько дней! — его голос возрос до крика. — Зачем ты копался в моём прошлом?! — Я поддался любопытству. Ты зацепил меня, и я, признаю, совершил необдуманный поступок… — И как? Насладился зрелищем?! Понравилось?! — Дима… — он шагнул к нему, но Сенцов, вскочив с кресла, отступил за угол стола. — Лучше не подходи, иначе врежу тебе по роже — запомнится надолго. — Я понимаю, — согласился он упавшим голосом. — Сева… собрал о тебе информацию, узнав, что я проявляю к тебе интерес, — признал честно. — Я не бедный человек, Димон. Не олигарх, но всё же. Обязан быть осторожным, по мнению Рогозина. — А твоё мнение каково? Я охотник за богатым папиком?! — На папика я по возрасту не тяну. — Сказал бы я, на кого ты тянешь, — процедил Сенцов, порывисто сгребая альбом обратно в рюкзак. Вяземцев беспомощно наблюдал за его сборами. — Дим, не нужно рубить с плеча. — Какой же я был идиот, — выпалил тот взвинчено. — Хотя Рогозин был прав. Меня тебе продали, — он издал истеричное икание. — За новый салон, оборудование и возможность отбить долги. Я знал, что ты женат, имеешь дочь, и всё равно повёлся, дал себя трахнуть. — Женат… Что, прости? — Я внёс свой вклад в общее дело, Лёша. Кто-то деньгами, кто-то кредитом под квартиру, машину, а я… натурой. Так что твой Сева был прозорлив. Тебя повело на шлюху. Вяземцев побелел. — Я тебе не верю. — А ты Вишневского спроси, он подтвердит, — Димона уже несло, выливая в словесную диарею правду и ложь. Боль часто ищет навязанной взаимности. Из горла Сенцова вырвался каркающий смешок, в голове били басы. — Дверь найду сам, — сказал, подхватывая свой рюкзак на плечо. — Не провожай. Вяземцев не шевельнулся, когда он стремительно прошёл мимо. Сердце болезненно ныло, но удерживать не стал. Raus hier* (нем.) — пойдём отсюда.