Во всём виноват багаж...

      Рогозина Алексей подобрал у ЦУМа на Хрещатике, куда тот завёз Юленьку опустошать его банковскую карточку. Избавившись от подружки, Сева помахал рукой, привлекая его внимание, дождался, когда тот сможет подрулить ближе, и сел в салон. — Привет, — поздоровался, уминаясь в кресло: откормленный заботами Юленьки, раздобревший Рогозин излучал довольство жизнью и деловитость. Алексей ограничился рассеянным кивком, отлавливая возможность влиться в плотный поток машин на трассе. — Информация с собой? — спросил он, пристроившись за фургоном «Новой почты». Рогозину поручили узнать всё о Михаиле и его сообщнике, введя в курс обстоятельств исчезновения Димона. Сева водил знакомство с разными людьми и некоторое время назад обзавёлся полезным контактом с юным хакерским дарованием по кличке Бриз. Ему и поручили накопать информацию о похитителях. — Вся тут, — Сева похлопал себя по груди. — Хорошо, — подживив мобильный от аккумулятора, Алексей набрал номер и приложил телефон к уху. — Мы едем, — выдал он и тут же отключился. — Куда путь держим? — спросил Рогозин, расстёгивая молнию куртки — Вяземцев протопил салон до жара. — На квартиру Апостола. Туда уже подъехали остальные. Ждут только нас. Рогозин покивал, рассматривая его профиль: — Ты сам как? — спросил с заботой. Вяземцев открыл рот, намереваясь осечь вопросы о его чувствах, но в глазах Севы цвело искреннее сочувствие, потому грубить не стал. — Я хочу вернуть его, — сказал глухо. — И наказать ублюдков, виновных в похищении Димы. — И как собираешься наказывать? Вяземцев красноречиво скрипнул зубами. — Это неправильно, — протянул Сева с укором. — Самым разумным, в сложившейся ситуации, было бы привлечь полицию… — В жопу твою полицию, — с резкостью оборвал он. — Толку от них никакого. Димон взрослый, его поисками никто не озаботится. И доказательств похищения у нас нет, лишь одни предположения. Рогозин покачал головой то ли соглашаясь, то ли нет. — Главное — держи себя в руках, — посоветовал он по-отечески. — Вернём мы парня. Всё ж брат родной, вредить не станет. — Такой родной брат хуже недруга. А держать себя в руках я умею, — добавил, набирая скорость для обгона. Машину качнуло. Маневр был грубым, их «обматерили» длинным гневным гудком. — Ну да, — Рогозин ухватился за подлокотник, оглянувшись через плечо, — вижу, что можешь. Может, лучше я поведу? — Сиди, где сидишь, — Алексей сжал руль до онемения в пальцах. Бессонная ночь сказывалась ощутимой дрожью в конечностях. — Я в норме. Вяземцев стиснул зубы. Кого он хочет обмануть? Какая, к чёрту, норма? Его переполняла бессильная злость на самого себя. Человек, что заставил его снова видеть мир в красках, был безжалостно отобран у него, и всё потому, что ему не хватило мужества остановить Димона в тот злосчастный вечер и не позволить уйти, чтобы попасть в руки мерзавца брата. Виной всему было незаживающее, хлюпающее гноем желание отомстить отцу. Как результат: испоганил праздник матери, нагадил старшему Вяземцеву в душу, и ушёл, гордо хлопнув дверью. С Димой поступил так же, отвесив ему «оплеуху», которую тот ничем не заслужил. Димон был прав — злость пропитала его, не позволяя отпустить прошлое и жить настоящим, взращивая будущее. Он сам враг собственному счастью. И сам всё разрушил. Сева, косясь на Алексея, его самобичевания не прерывал. До места назначения доехали в гнетущем молчании. Серёга с Мальвиной жили в серой, ничем не примечательной высотке советских времён. Во дворе играли дети, забрасывая друг друга снежками, громко лаял пёс, привязанный к обрубку деревца, следя за вознёй детворы. У подъезда, забравшись левой осью на тротуар стоял серый «Grand Wagoneer» Апостола. Припарковавшись на тот же манер в тыл внедорожника, Вяземцев выбрался наружу. Рогозин громко хлопнул дверцей, заставив его сморгнуть и оторвать взгляд от детей. — Какая квартира? — спросил Сева, кивнув на электронное табло двери подъезда. — Сороковая, — отозвался он. Рогозин направился к крыльцу, увлекая его за собой. Дверь им открыла Мальвина, одетая в живописую рванную футболку и джинсы. Апостол подтянулся следом, натягивая на ходу рубашку. — Чего так долго? — спросил вместо приветствия, пожав руку гостям. — Собирать нужную информацию пришлось по крупицам, — ответил вместо Алексея Рогозин, — Бриз, конечно, хорош, но на ЦРУ не работает. — Все на кухне, — Апостол, подождав, пока оба снимут верхнюю одежду, указал подбородком в нужном направлении. Мог и не озвучивать: из означенного помещения тянулся гул голосов и запах молотого кофе. Из общего шума выделялись уже знакомые голоса Костыля, Луи и Шабаша, слышался и незнакомый баритон с лёгкой картавостью. Войдя в кухню вслед за Апостолом, Вяземцев устремил взгляд на незнакомца лет тридцати с длинными волосами, собранными в хвост. Крепкий торс обтягивала футболка в стиле хардкор с крылатыми черепами WORNSTAR и кожаный жилет. Явный любитель погонять байк, из дружков Шабаша. Арсений, подтверждая его догадку, представил незнакомца, как Бизона, носившего в быту куда более прозаичное имя — Гриша. Шагнув к вновь прибывшим, Бизон протянул руку. Вяземцев ответил на приветствие, назвав собственное имя. Рогозин энергично потряс «краба», попутно оценив укрывавшую кисть байкера до самых ногтей тату спрута. Щупальца обвивали запястье, ладонь и пальцы. — Это должно было быть больно, — поинтересовался с детской непосредственностью. — Не очень, — Бизон усмехнулся, отступая обратно. — Гриша с ребятами обеспечит нам силовую поддержку, если понадобится, — огласил Шабаш. — Лучше бы не понадобилось, — Сева сел у стола, присоединившись к Луи и Мальвине. Костыль стоял, уперев лопатки в стену, хмурый и отстранённый. Шептицкий не спускал глаз с Алексея. — Выкладывай, Сева, что удалось нарыть, — Вяземцев, игнорируя пристальное внимание Костыля к своей персоне, занял место за спинкой стула Рогозина. — Мне нужен ноут, — Рогозин выудил из нагрудного кармана поло флешку в синем глянцевом корпусе. Ноутбук принесла Мальвина. Сева вставил флешку в разъём и прошёлся по клавиатуре. На экране развернулось фото Михаила Сенцова, явно взятое из соцсети. — Михаил, братец Димы, — представил Рогозин, — ничем примечательным не отличился. В сетях — стандартный набор хвастливых фото: то мышцой поигрывает, то пиво хлещет, то дрова на шашлыки рубит, — Рогозин вывел на экран фотографию Сенцова-старшего с топором в руках и с зажжённой сигаретой в зубах. — По малолетству был один привод в милицию — пожаловалась соседка, что пацан заглядывает в окна к её внучке-подростку. Родителям и юному вуайеристу сделали предупреждение, тем и обошлось. В дальнейшем не попадался-не привлекался, но из института вылетел за прогулы и непристойное поведение. Характер жалоб был тот же: подглядывал за девушками в душевой общежития. После позорного изгнания из учебного заведения нигде официально не работал, живёт на пенсию матери и помощь брата. — Димон помогал мамаше, а этот трутень клянчил у неё деньги на свои гулянки, — пробурчал Костыль. — Миха слишком туп, чтобы провернуть это дело самостоятельно. Гор — вот кто мозг этого преступного «синдиката». — А этот объект оказался весьма занимательным типом, — охотно подхватил Рогозин, кликнув мышкой и выведя на экран блондина, одетого в одни джинсы — подтянутое идеальное тело, аристократическое лицо: Мстиславский знал, как себя подать. — Парень появился в столице три года назад и сумел за весьма короткое время обзавестись солидной клиентурой, которой позавидует любая звезда эскорт-услуг. — Отличная карьера для сынка номенклатурщиков, — фыркнул Костыль, наблюдая из-за плеча Апостола за тем, как Рогозин скролит ленту профиля Гора в соцсетях: Мстиславский то красовался в брендовом костюме, небрежно облокотившись на кузов дорогого автомобиля, то в одних джинсах восседал на коне на фоне лазурного моря, то демонстрировал бицепсы-трицепсы в элитном спортзале. — Альфонс первостатейный. — В эскорте парень не засветился, работает сам на себя, но в этом кругу Гор довольно известная личность. Прославился ядовитым нравом и таким же языком. — Ядом плеваться научился ещё сидя на горшке, — согласился Шептицкий. — Как его найти? — задал наиболее важный вопрос Вяземцев. — А вот с этим возникли сложности, — огорчил Сева. — Шифроваться этот парень умеет, профессия требует избегать контакта с мужьями-рогоносцами. В столице у Гора прописка в заводском общежитии, но эта инфа липа. Регистрация проплачена, настоящее место жительства нашего павлина неизвестно. Но, — Сева поднял указательный палец, опережая новый вопрос, — Бриз честно отрабатывает каждый полученный им доллар. Кстати, неплохо было бы взять его в компанию на вполне законных основаниях… — Это мы потом обсудим, — оборвал его Алексей. Рогозин согласно кивнул: — Так вот, мы с Бризом совершенно справедливо предположили, что выйти на альфонса легче всего, узнав, кого он доит в настоящий момент. Был, конечно, риск, что дам будет много, но Гор удивил: дёргал лишь за одну титьку, хоть и весьма «жирную». И искать обладательницу этой титьки долго не пришлось. На профиле самого Гора она отсутствовала. А вот сама дамочка своим жиголо хвастать любит и общие фото с Егорушкой выставляет в Инстаграме регулярно. Знакомьтесь, — Сева театральным жестом отправил на экран очередное фото, — Эдвина Савицкая — светская львица и обладательница внушительного состояния, доставшегося ей от покойного мужа, включающего одну из крупнейших столичных строительных фирм и солидную долю в двух процветающих банках. Алексей прикипел взглядом к фото холёной немолодой блондинки в вечернем облегающем платье, под руку с облачённым в костюм Егором Мстиславским. Далее последовала череда аналогичных пафосных фото. — Вместе они уже год, — Рогозин шустро кликал мышкой по папкам. — И, судя по личной переписке с подругами, Эдвина без ума от своего приобретения. Называет его своим лучшим вложением и весьма откровенно описывает его умения в постели. Могу показать переписку, занимательнейший текст… — В этом нужды нет, — отказался за всех Апостол. — Нам нужен только адрес. — Недвижимости у неё хватает. Только в столице три квартиры и несколько домов в пригороде. Это не считая того, чем владеет принадлежащая ей строительная компания. — Зачем одному человеку столько? — встрял Бизон. — От скуки, — предположила Мальвина. — Деньги некуда девать. — Так помогли бы голодающим в Африке. — Уже не модно, — хмыкнул Сева. — Муженёк в гробу, поди, переворачивается, — Бизон подцепил зубами из пачки сигарету, посмотрел на Мальвину и сунул цыгарку за ухо. — Накопил деньжат для стервы, а та на проститутов наследство спускает. — Покойничек и без этого на вертеле крутится, за собственные грехи. В лихие постперестроечные годы он на душу много чего набрал. Двух партнёров по бизнесу на тот свет спровадил: первого подорвали, второго прямо у дома расстреляли. Причастность Савицкого к их гибели, разумеется, не доказали. Одного исполнителя взяли, но он повесился прямо в СИЗО. Или повесили. — Рогозин постучал по экрану по бульдожьей физиономии почившего супруга Эдвины. — Тот ещё был зверь, вот только сердечко подвело, помер в бане на проститутке, угашенный в дым. В последние годы Савицкий присел на кокс, бизнесом управлял его старый кореш, ходивший у него под рукой в девяностые. — Блаженная смерть… — брякнул Луи. — Хочешь помереть с пеной на морде и хреном в шлюхе? — с изжогой осведомился Шабаш. Ромашин поджал губы. — Гор при своей благодетельнице как кот в масле катается, — продолжил Рогозин. — Но границ, что любопытно, не переступает. Жильём за её счёт не обзавёлся, деньгами не сорит, хотя машину она ему подарила. Ту самую, на которой Михаил приехал салон поджечь. Однако самое любопытное то, что Гор с любовницей ездят на те же курорты, что и муж Эдвины. В одно и то же время, а значит муженёк в курсе похождений своей половины, и он-то и ограничивает аппетиты её альфонса. — Ты же сказал, что она вдова, — выразил общее недоумение Апостол. — За первым супругом, — уточнил Сева, — после его смерти Эдвина снова вышла замуж, сразу после того как приняла наследство. За того самого кореша своего мужа, что управлял его делами. Саму Эдвину к руководству компанией никогда не допускали: глупа, как пробка. По молодости она была одной из панельных девок у Савицкого, забеременела от босса и он на ней женился, но ребёнок родился мёртвым, а позже обнаружилось, что муженёк её стал бесплодным, вследствие беспорядочной половой жизни. Подцепил какую-то заразу у своих же «ночных бабочек» — и прощай потомство. А вторым мужем Эдвины… — Рогозин, повесив паузу, разворачиваясь к Алексею, — стал Борис Мершин. То, как окаменело лицо Вяземцева, от честной компании не укрылось. — Знаешь его? — спросил у Алексея Серёга. — Шапочно, — ответил за молчавшего Вяземцева Рогозин, — зато отлично знает Телли. — Нет, — выцедил Вяземцев, препарируя Севу взглядом. — Это разрешит все наши проблемы одним махом! — зачастил Рогозин. — Мершин вытрясет из Гора место пребывания Димы и мы вернём парня. Целым и невредимым, — дожал со значением. — Грегор не станет мне помогать, — Вяземцев словно стекло пережёвывал. — Ты найдёшь способ его убедить. Уговоришь Телли помочь — и обойдёмся малой кровью. Довод был разумным, но следовать ему не хотелось. Алексей вздохнул, уминая пульсирующую в висках боль поглаживанием пальцев. Разъедавшая изнутри кислотная тоска притупила свой давящий напор, но не исчезла. Телли был нужен им, как союзник. Значит, придётся засунуть свои обиды поглубже и отправиться на поклон к греку. Мершин был для того не просто деловым партнёром. В молодости Борис разбил Телли сердце. Во времена далёкие, но Грегором так и не забытые. Бывшие любовники сумели сохранить отношения, которые с натяжкой можно было назвать дружескими. И если кто и мог им помочь выйти на Мершина, то это был Грегор. Алексей поднял уголок губ. У бога было странное понятие о юморе. Возвращение его нынешнего любовника зависело от согласия его бывшего принять участие в спасительной компании. Его дед, обожавший шахматы, говорил, что лучшим дебютом* является ферзевый гамбит: d2-d4 d7-d5; c2-c4. И дальнейшие действия шахматиста зависели от того, примет ли противник, играющий чёрными, жертву пешки. Что ж, он готов сделать свой первый ход, и пожертвовать собственной гордостью. Димон этого стоил. d2-d4 d7-d5 — партия начата. дебют* — начало шахматной партии, имеющее целью скорейшую мобилизацию (развитие, развёртывание) сил.