Во всём виноват багаж...

      Увидев появившегося на пороге спальни Гора, Димон только хмыкнул. Горе-преступнички, очевидно, решили действовать по методу кнута и пряника. Михаил пришёл с кнутом, Мстиславский с пряником в виде подноса с тарелками и бутылкой воды. Заботу Гора Димон оценил в «десяточку без палочки». Мстиславского его молчание и нарочито равнодушный вид не обескуражили. Поставив поднос на пузатую прикроватную тумбочку, Гор, не спеша со вступительной речью, принялся развязывать узлы на его лодыжках. Вот этот жест Димон уже воспринял с куда большим интересом, но ногами его свобода и ограничилась: руки так и остались связанными. Димон разочарованно цыкнул сквозь зубы. — И это всё? — спросил хрипло. Во рту было сухо, как в аду, но в сторону бутылки с водой он даже не глянул. Подачек ему не надо. Не задобрят. — Чего остановился? — Сначала поговорим, — Гор протащил к кровати стул с гобеленовым сиденьем и сел, скрестив ноги. Димон закатил глаза: — И этому позарез со мной общение понадобилось. — Мне нужна запись с камеры, — ходить вокруг да около Гор не стал. — Как только договоримся, я тебя отвяжу, ты позвонишь своим дружкам, они привезут запись на условленное место и мы все забудем об этом недоразумении. — Недоразумении? — Сенцов вскинул брови. — Это теперь так похищение людей называется? — Я этого не хотел. — Я не буду никому звонить, — отказал Димон, — и не отдам вам запись. К чёрту дурацкую жалость! Обоим ответить за свои поступки придётся. — Я не причастен к поджогу. — Да ну? — он поднял голову, отражая недоверие в кривизне губ. — И к этому тоже? — он вздёрнул руки, верёвки впились в зудевшие стертости на коже. — Скажешь, что не платил моему братцу за мою доставку сюда? Ты кем себя вообразил, Гор? Рабовладельцем новой эпохи? Мстиславский отвёл взгляд. — Договор был не таков, — выдал глухо. — А чего ты ждал? — Что он привезёт тебя сюда и я смогу уговорить тебя возобновить наши отношения. Димон так удивился, что даже злость схлынула. — Ты заврался, Гор, — выдал, переварив ошеломление. — Ты прекрасно знаешь, что Михаил не способен влиять на мои решения. И наши с тобой, как ты выразился, отношения, закончены давно и прочно. Гештальт закрыт и не подлежит возобновлению. — Ничего между нами не закончено, — Егор нагнулся к нему, оперев ладони о край кровати. — Разве то, что сейчас происходит, тому не доказательство? — То, что я привязан к постели и раздет — доказательство твоего редкостного кретинизма, — возразил он, приподняв голову. — Ах да, забыл, — добавил, сощурившись. — Ещё твоей чрезвычайной уверенности в своей неотразимости и надежды на мою короткую память. Димон опал на подушки, осознав, что их губы оказались слишком близко друг к другу. Ничего волнующего от этой близости он не ощутил, лишь отвращение. А ведь когда-то таял от одного его прикосновения и помыслить не мог, что в его жизни появится кто-то, кто затмит собою Гора, «переплюнув» по силе порождаемых в нём эмоций. — Я не вернулся бы к тебе даже под дулом пистолета, — заверил устало. — Твоей науки я не забыл, и больше на твою ложь не поведусь. — Теперь ты предпочитаешь, чтобы тебе лгал твой новый хахаль? — тон Мстиславского налился ненавистью. — Какое враньё он в твои уши заливает? Говорит, что любит? Ценит? Готов тебя перед всем миром своим назвать? — А кем назвал ты? — выцедил он, вернув взгляд на красивое, но совершенно чужое лицо. — Напомнить, что ты своим дружкам рассказал? Что я опоил тебя и на твой хрен полез, пока ты в отключке валялся! «Спасибо» моему братцу, зашёл вовремя, чтобы меня остановить. Свою ложь вы пели слаженно, стоило догадаться, что и ты, и Михаил сговорились врать на взаимовыгодных условиях. Во что тогда это тебе обошлось? — Не так уж много, — нагло признал Гор, опустившись обратно на стул. — Михаил тогда ещё в аппетит не вошёл, — он скрестил ноги, откинувшись на спинку. — О да, ему понадобилось время, чтобы понять, что с тебя можно содрать куда больше. Ладно, — он дёрнул головой — взывать к совести Гора всё равно, что танцем с бубном вызывать дождь в Сахаре, — проехали… Это времена минувшие. Поговорим о теперешнем. Допустим, ты не виноват, и Михаил тебя подставляет. — Так и есть. — Я сказал — допустим, — сухо уточнил Димон. — Тогда сотрудничество с Михаилом тебе совершенно ни к чему. Пусть расхлебывает, что натворил, в одиночестве. Отпустишь меня и докажешь, что ни к пожару, ни к моему похищению ты не причастен. Гор выразительно поднял бровь. — Я забуду, что ты заказал брату привезти меня сюда, — ответил на невысказанное Димон. — Тебе не нужно идти с Михаилом на дно. Тебе… — он красноречиво обвёл взглядом окружавшую его кричащую роскошь, — есть что терять. — Думаешь? — Гор пристально смотрел на него. Слишком пристально… От внимания Мстиславского сделалось нехорошо. Из всей одежды на нём имелись одни боксёрки. Захотелось прикрыться, вот только желание было не исполнимым. — Думаю, альфонсу запятнанная репутация ни к чему, — лучшим было переключить Гора с похоти на злость. Своей цели он достиг — Мстиславский вспыхнул, сузив глаза. — А ты кто, по-твоему? Видал я твоего трахаля, не бедствует мужик! — Меня его деньги не интересуют. — Все так говорят, — Гор рассмеялся — визгливо, резко, напомнив смех гиены. — Но никто не прётся романтикой от отношений с нищим гопником. — Убеждать в своей бескорыстности я тебя не стану. Поговорим об ином. Подумай, сколько утратишь, оставаясь союзником Михаила. Отдам я флешку или нет — факт остается фактом, он пошёл на преступление, чтобы отомстить мне. По его вине в пожаре могли погибнуть люди. Будешь поддерживать его — и разделишь с моим братом все последствия его безумства. Мстиславский молчал, разглядывая его так, будто видел впервые. Впрочем, так и было. Он не знал его настолько уверенным в себе. А ещё красивым и желанным до зуда в дёснах. Он вновь обласкал глазами обнажённый торс Сенцова. Сам он не был поклонником росписи тела, но признал, что искусно выполненные тату придавали тому чрезвычайно дерзкий, возбуждающий образ. Его взгляд залип на маленьком коричневом соске в окружении ярких лепестков цветка. — А ты изменился, — выдал он севшим голосом, давя порыв сорвать с него бельё, согнуть ноги в коленках и вломиться на щедром плевке в тесную дырку, чтоб утрахать до сбитого пульса и тумана в сознании. Как стонал под ним Димон-подросток, блуждая беспокойными пальцами по его взмокшей спине, жадно насаживаясь, подмахивая, помнил до сих пор. Чувство обладания парнем не шло ни в какое сравнение с победой над женщиной. Уложить под себя заматеревшего Димона с его «хохломой» по гибкому кошачьему телу, заставив скулить в мольбе вставить глубже и сильнее, было бы победой вдвойне. — Я повзрослел, — сдержанно отозвался Сенцов, наблюдая за тем, как разгорается огонь в глубине его зрачков. О чём тот думал и гадать нужды не было — стояк Мстиславского только слепой не заметил бы. Гор был слишком труслив для насилия, получая редкий отказ, отступал сразу, но, возможно, изменился не только Димон. Следовало вернуть внимание Мстиславского к его собственным проблемам. Он устремил взгляд за спину Гора к картине на стене. — Я слышал, что отец лишил тебя своей поддержки, — сказал, ткнув наугад — слухи такие были, но сам он в них не верил — Егор был единственным сыном, носителем фамилии, — родители сделали ставку на твою младшую сестру. — По тому, как помрачнел его визави, Димон понял, что зудящая интуиция не подвела — попал куда требовалось. — Поэтому ты решил обзавестись новым покровителем. Доказать отцу с матерью, что можешь выжить и без них. Но твоей патронессе вряд ли понравится то, во что ты вляпался. Как только я свяжусь со своими друзьями и попрошу у них флешку, станет понятно, кто заинтересован в том, чтобы её заполучить. Всплывет имя Михаила, а следом за номерами машины — твоё. И мой, как ты выразился, хахаль, выйдет на хозяйку этого дома. И что последует за их общением, ты и сам знаешь. Тебя выкинут из сытой жизни и наглухо закроют доступ в те сферы общества, где ты так жаждешь вращаться. Что тогда останется от твоих планов на собственное будущее? Гор мрачно слушал его речь, закусив губу. Когда он закончил, Мстиславский шевельнулся — в кармане завибрировал мобильный. Вытянув телефон, он глянул на экран, и, резко встав, отошёл к окну. — Да, — отозвался он кратко, став спиной к постели. Димон следил за ним, чутко отлавливая каждое слово. По тому, как напряжённо тот вытянул спину, стало понятным, что разговор был не из приятных. — Я уверяю тебя, что он ошибается… — Гор осекся, явно прерванный длинной тирадой. — С чего ты взяла… — его голос дрожал, не скрывая страха. — Он едет сюда? Эдвина, я… Разговор оборвали, рука Гора, удерживающая телефон, безвольно опала вдоль тела. — Чёрт… — выдохнул он затравлено. — Я был прав? — подал голос Димон. Прекратив терзать нижнюю губу зубами, Егор вернулся к кровати. Сенцов вздрогнул, когда в него швырнули подобранную с пола одежду. Следом Мстиславский цепко ухватил его за подбородок. — Ты тут никогда не был, слышишь? — прошипел он. Хотел казаться страшным, но нижняя челюсть дрожала, выдавая, что Гор пребывал на грани паники. — Я выведу тебя из дома мимо охраны и скажу, чтобы твой братец убирался следом. Ваши разборки меня не касаются. — Как скажешь, — если Димон чему и научился за время своей травли, так это быстро ориентироваться и хвататься за выпавший шанс вовремя унести ноги. — Развяжи мне руки. Гор потянулся к узлу на его правом запястье. Димон терпеливо ждал. Когда он, наконец, получил свободу, то быстро натянул джинсы, свитер и ботинки. — Где моя куртка? — Не знаю, — Гор вернулся к окну, отодвинул портьеру и выглядывал кого-то во дворе. — Не я тебя раздевал. — Он повернул к нему бледное лицо. — Если тебя здесь найдут… — Твоя благодетельница ничего обо мне не узнает. — Эдвина? — Гор издал истеричный смешок. — Думаешь, я боюсь её? Эта дура ничего не решает. Сюда едет её муженёк, а вот он… — Мстиславский нервно лязгнул зубами. — Вы оба уберётесь отсюда, и я буду всё отрицать, — он развернул поникшие плечи, воодушевившись собственным планом. — Ничего не было. — Лишь дай мне фору. Я должен уйти раньше Михаила. — Я выведу тебя через задний ход, там есть тропинка в обход будки охранника. Он вечно пьян и дрыхнет сутки напролёт. Пойдешь по мощённой дороге, через несколько километров выйдешь на трассу. Там ходят маршрутки на Выдубичи. Охране посёлка постарайся не попадаться. Если остановят, скажи, что… — …чистил бассейн, — подсказал Димон. — Зимой бассейны не чистят. — Забудь, — Сенцов растёр затёкшие запястья. — Выведи меня отсюда, и больше мы не увидимся. Гор тряхнул головой, признавая его правоту, и пошёл к двери. Они выбрались в коридор. — Мне надо зайти к себе, взять запасные ключи от машины. — Которую ты обещал моему брату? — Димон настороженно оглядывал коридор. — Я ничего не собирался ему отдавать, — отмёл Мстиславский. — Только такой дятел, как твой братец мог вообразить, что я отдам ему автомобиль ценой в сорок косарей. Без обид, но ты на такую цену не тянешь, — завершил мстительно. — Не тяну, — Димон усмехнулся. — Подержанный купил или «биток»? — Что? — Фаршированный новый «икс» под сто штук завесит, — на один такой, стоявший в витрине салона BMW Сенцов давно пускал слюни, но машинка была из разряда несбыточных мечтаний. — Это подарок. — На новый твои умения, значит, не оценили, — подколол он, вернув долг той же монетой. Откуда-то с улицы донесся далёкий автомобильный гудок. — Это вы так семейное наследие поделили? — Мстиславский развернул голову к плечу. — Тебе достался острый язык, а твоему брату — тупость и жадность? Димон открыл рот, чтобы предупредить его о появлении машины, но заговорить не успел. Его прервал глухой стук и слабый вскрик. Повернув голову, он проводил изумлённым взглядом рухнувшего на пол Мстиславского. Из-за угла коридора выбрался Михаил. — Так и думал, что этот слабак даст заднюю, — Сенцов-старший ткнул лежавшего ничком блондинчика носком ботинка — тот не шевельнулся. — Давно хотел стереть эту самодовольную ухмылку с его рожи. — Михаил перевёл взгляд на брата. — Со мной пойдёшь, — грубо велел он. — Нет, — Димон отступил назад. — Серьёзно? — Миха сунул руку за спину и он замер, уставившись на устремлённый в лицо пистолет. — Не советую ерепениться. — Ты… что творишь? — страха в его голосе не было, только недоумение. — Шагай, — он качнул дулом, указав направление. Подняв руки, Димон послушно развернулся. Безумие Михаила вышло на новый уровень.