Во всём виноват багаж...

       Димон принялся возиться и пытаться избавиться от пут, как только очнулся и осознал, что, получив удар по виску, был отправлен в багажник внедорожника. Прервался только чтобы отдышаться и привести мозги в относительный порядок. Автомобиль, судя по гладкому ходу, двигался по трассе. В багажнике было тесно, из салона ощутимо тянуло табаком: брат, очевидно, курил за рулём. Сколько он пробыл без сознания и куда его вёз Михаил, были величинами ему неизвестными, но судя по тому, что кровь на щеке уже стянула кожу, а ссадина перестала кровоточить, успев покрыться коркой, провалялся он в отключке не меньше часа. Повернув голову на бок, он весь обратился в слух, пытаясь добыть информацию из окружающих шумов, но слышал лишь шорох шин, мягкий ход мотора и изредка приглушённые гудки машин. Тьму, царившую в багажнике, слабо разбавляло красноватое свечение в области задних габаритов. Димон лежал на боку, врезавшись щекой в нечто с острым жёстким краем. Осторожное прощупывание связанными за спиной руками всего, до чего он мог дотянуться, осело в сознании некой схемой: позади него находился длинный пластиковый футляр, под плечом змеей свернулся страховочный трос, сумка с мягким содержимым, скорее одеждой, упиралась в область коленок, а под головой лежал металлический кейс или короб. Ничего, что могло бы помочь освободиться. Он обречённо уткнулся лицом в ворсистое покрытие дна. В висках пульсировала боль. Рот пересох настолько, что сам язык казался чужеродным элементом. Он натужно вдохнул и закашлялся, глотая пыль. Куда его вёз Михаил? Что задумал? Одно было ясным — братец слетел с катушек и вряд ли до конца осознаёт, что творит. Ход автомобиля замедлился, они вошли в поворот. «Пение» шин изменилось, они двигались по гравию, затем по поскрипывавшему снегу и через некоторое время остановились. Димон затаился, ожидая продолжения. Михаил отключил мотор, однако выйти не спешил. Из салона потянуло новой порцией табачного дыма. Димон тщетно напрягал слух, пытаясь понять, что делает брат и передёрнулся всем телом, когда машину слегка качнуло, а затем хлопнула дверца. Сердце заколотилось с удвоенной силой. Щёлкнул замок и на него хлынул свет, заставив зажмуриться. В воздухе закружили редкие снежинки, одна упала на лоб, вторая на губу. Михаил равнодушно смотрел на скрючившееся в багажнике тело. — Очухался? Хорошо. Димон приподнял голову. Изнутри багажника он видел сосны и свинцовое небо. Столицу окружали хвойные массивы, они могли быть где угодно. — И что дальше? — спросил он с вызовом. — Перетрём кое-что. В плане нашего с тобой полюбовного соглашения, — Михаил рывком выволок его из кузова и сбросил на снег. Димон, перекатившись на бок, оперся на коленки. Мороз тут же пробрался под свитер к голому телу. Связанные за спиной руки не позволяли обнять себя за плечи, чтобы сохранить тепло. Его затрясло. — Ну и?.. — поторопил он враждебно. Михаил выудил из кармана огрызок листка из школьной тетради, и, разгладив его, уложил перед Димоном. — Ты читаешь, я снимаю, — пояснил кратко, выуживая следом новенький мобильный телефон в серебристом корпусе. Димон склонил голову, вглядываясь в коряво нацарапанные строки. Дочитав до середины, хмыкнул с чувством и поднял голову. — Думаешь, это тебе поможет? — Думаю, ты сделаешь, что я сказал и без обсуждений, — Михаил, не прекращая возни с камерой телефона, похлопал себя по рукояти пистолета, небрежно сунутого за пояс джинсов. Димон, проследив за его жестом, покачал головой. — Не думал, что до такого дойдёт, братец. — Твои педики-друзья тебе братья, а не я. — Мать с отцом с этим бы поспорили. — Не напоминай мне об отце, — Михаил, сорвавшись в фальцет, подскочил к нему и с размаху ударил ботинком в рёбра — Димон повалился на снег. — Не смей о нём говорить! За первым ударом последовал второй: каблук ботинка попал Димону в щеку, расквасил губу, вырвав кровавый плевок. — Перестань! — надсадно заорал он, сворачиваясь в клубок. — Миха, хватит! Старший его не слышал. Войдя в раж, он ещё несколько раз приложил его ботинком в спину, в связанные руки, содрав кожу на пальцах, и остановился только тогда, когда младший брат зашёлся в кашле, задыхаясь от застрявших в глотке жгучих слёз. Все повторялось, как в их детстве, гнев Михаила затихал только с его истерикой. — Гад… Михаил, тяжело дыша, присел рядом. — Ты что-то сказал? — спросил с угрозой. — Легко бить того, кто связан, а ты давай, развяжи, и тогда посмотрим… — Димон слабо вскрикнул — брат грубо ткнул его лицом в снег. — Поднимайся, — велел он, возвращаясь к машине. — И читай с бумажки. — Сам её читай… — младший зашипел, получив новый тычок в спину. Вся ситуация с его похищением казалась поначалу скорее глупой и унизительной, чем реально опасной, но теперь чувства были совсем иными. Димона коротило от злости и страха. Коктейль был ещё тот. С трудом вернувшись в сидячее положение, он тронул языком распухшую губу и скосил глаза на листок. — Это ни один суд не примет, — бросил сквозь зубы. — Не знал, что ты у нас спец по праву. — Куда уж мне, образование родители решили дать старшенькому. Вот только любимец Мишенька бездарно всё просрал, вылетев из вуза. Михаил, уперев зад в капот внедорожника, наблюдал за братом. Храбрости тому было не занимать. — Ещё по почкам хочешь? — полюбопытствовал, склонив голову на бок. — Мало тумаков отмерял? — Правду не любишь? — Тебя не люблю, — выцедил Михаил, темнея лицом. — Ненавижу, — добавил глухо. — Что ж ты маленьким-то не сдох? — Всегда знал, что тебе своих поношенных одёжек жалко было. — Ты не должен был появиться на свет, — продолжил Михаил, игнорируя его едкую фразу. — Мать хотела сделать аборт, но папаша, дурак, решил, что нужен полный комплект. Сынок и дочка, — он издал смешок. — Что ж, девку он и получил. С яйцами. — Прям прёт тебя… — пальцы связанных рук Димон уже не чувствовал. — Плюнул в меня и легчает, да? Знаешь, что в таком случае говорят? Унижая других, ты уходишь от презрения к самому себе. У Михаила заходили желваки. — Ещё и психолог, да? Давай, читай, — он демонстративно потянул пистолет из-за пояса. — Пока я терпение не потерял. — С битым таблом и связанными руками в мои слова только полный идиот поверит. — Димон следил за братом — тот нахмурился, обдумывал его слова. Казалось, он слышит вращение шестерёнок в мозгу Михаила. Шестерёнки скрипели, плохо смазанные от нечастого использования. Димону нужно было выиграть время. Он не сомневался, что его ищут, как и в том, что его исчезновение свяжут с братом и Гором. Друзья не прекратят поиски, пока не найдут. А, значит, задача Димона — выжить и дать им время спасти его. Не выйдет у них — он позаботится о себе сам. Мысль о том, присоединился ли к поискам Алексей, кольнула коротким щемящим чувством в груди. Расстались они нехорошо. Вяземцев был гордым. Стал ли для него ещё вчерашний незнакомец — Дмитрий Сенцов настолько дорог, чтобы тот забыл слова, вернувшие каждого к его одиночеству? — Хватит и диктофона, — Сенцов-старший отключил камеру, переходя на новый режим записи, — так твою расквашенную морду не увидят. — Михаил был доволен собой, найдя простейший выход из ситуации. — Если я прочту, — спросил он с надеждой, — ты меня потом отпустишь? — Зависит от того, насколько ты будешь послушным. Если отдашь мне флешку и твои дружбаны от меня отцепятся — разойдёмся, как в море корабли. Никто никому ничего не должен. Ухмылка, которой тот сопроводил свои слова, Димону не понравилась. Братец был патологическим лжецом, но выбора не было. Склонившись к бумажке, он принялся читать, цокая зубами от холода: — Я добровольно… сознаюсь в том, что совместно с Егором Мстиславским… поджог «Козырную карту». С целью свалить вину на моего брата, Михаила, я вызвал его к салону в ночь пожара, а после его ухода поджог помещение, чтобы… Далее текст обрывался и Димон поднял глаза на брата. — Не всё поместилось, — Михаил отложил мобильный на капот машины и вытянул из кармана ещё один жёванный обрывок. Забрав первый клочок, уложил продолжение текста на снег и вернулся к автомобилю. — Читай дальше, — скомандовал, вытянув руку с телефоном. — Переходим к слезливой части твоих сожалений в содеянном. — Я теперь, значит, во всём виноват? — губы Димона едва слушались. Тело онемело от гипотермии. — Ты и Гор, — поправил Михаил. — Гор сказал, что ничего не знал о поджоге. — Не знал, — подтвердил он. — Я сам всё сделал. У него кишка тонка. А тебя следовало наказать. — За что? За то, что внимание отца с тобой делил, что успешнее тебя оказался? Друзей завёл, обрёл человека, которой хотел стать моей семьёй, — последнее далось ему через ком в горле. — Знаешь, как это называется? — Здоровый эгоизм? — Нездоровая зависть. Ты сам себя уничтожаешь, брат. Ухмылка на лице Михаила перетекла в кривой оскал. Некоторое время он молчал, разглядывая младшего с нечитаемым выражением лица, прежде чем выцедил: — Заканчивай. Димон опустил глаза на листок. — Я… сожалею о принятом решении, — прочёл вымучено. — Но иного выхода для себя не вижу. Простите, сил бороться дальше не имею… Он прервался, ощутив запоздалое предупреждение о расставленной для него ловушке. Распахнув глаза, он вскинул голову. Михаил продолжал стоять, вытянув мобильный телефон в его сторону, бороздя губы гаденькой улыбочкой. Димон прикипел взглядом к глянцево-чёрному «Гэлакси». Узнавание прокатило судорогу по позвоночнику. Старший из Сенцовых незаметно сменил мобильный и теперь держал у руках его собственный телефон. Черепушку на его корпусе Димон вырезал сам, выложив глазницы синими стразами. По девчачьи, но ему нравилось. И он только что позволил брату записать на него своё посмертное послание. — Допёр, Димончик? — насмешливо бросил Михаил. — Ну, и кто из нас теперь дурак? Попался, как сосунок. — Ты не собирался меня отпускать… — обречённо выронил он. — Не собирался, — подтвердил старший. — Никто не поверит… — …что тот, кто уже резал вены, решил закончить дело? — подхватил Михаил. — Суицидники народ упрямый. — Я был подростком. И у меня больше нет причин убивать себя. — Разве тебя не бросил твой любовник? Забыл, что у меня твой телефон, — он покачал мобильным. — Звонки твоего Лёшеньки прекратились в аккурат после того, как ты как ошпаренный заскочил в мою машину. Что ж он не озаботился твоим исчезновением? Бросили тебя… снова, — добавил Михаил с мстительным злорадством. — Вот и причина уйти из опостылевшей жизни. Звучало правдоподобно — Димон опустил плечи. — Гор знает правду. — Он будет молчать, — Михаил сгрёб второй телефон с капота машины и сунул в карман куртки. — Как только услышит первую часть записи, Месть подтвердит, что ты был в жуткой депрессии. Рассказать, как всё было по моей версии? По твоей просьбе я привез тебя к твоему бывшему. Мы оба пытались тебе помочь, но, увы, так и не смогли. Ты украл машину, выехал за город в лес и вскрыл вены, прежде отправив мне сообщение, где искать твоё тело. Я нашёл тебя уже мёртвым и умылся слезами. Как тебе план? Димон не стал указывать на его недостатки. Никто из его друзей не поверит ни в депрессию, ни в самоубийство, но полиции будет куда легче списать всё на суицид. Сенцов-младший будет не первым фриком, чью смерть спишут на неспособность ужиться в негостеприимном социуме. Не дожидаясь пока Михаил перейдёт к действиям, Димон подорвался с места и рванул в лес, каждую секунду ожидая пулю в спину. Однако Михаил, хоть и вырвал пистолет из-за пояса штанов, бросившись вслед за братом, стрелять не стал. Отчаяние придавало сил. Ему удалось оторваться от преследователя, поднырнув под завал сушняка. Михаил орал где-то позади него, плюясь матом и угрозами. Димон не прислушивался, главным было унести ноги. Но вот как раз под ноги и стоило смотреть, за что он и поплатился — влетев в густой ельник и получив веткой по лицу, Димон почувствовал под собой пустоту и с криком покатился со склона. Его полёт завершился ударом о нечто твёрдое и гладкое. Боль ослепила, вышибая дух. Из носа закапала кровь. Когда он смог поднять голову, Михаил был уже близок, отслеживая его по следам на снегу. С трудом приняв вертикальное положение, Димон слепо побрёл вперёд, но хруст под подошвой ботинок вскоре заставил его остановиться. Сморгнув муть, он посмотрел вниз, обнаружив, что стоит на льду, занесённом тонким слоем снега. Позади прозвучал издевательский смешок. Михаил смотрел на него с края склона. — С везеньем у тебя неважнецки, братец! — крикнул он. — Лучше б согласился на мой план. Сдох бы не так болезненно! Димон не слушал, осматриваясь по сторонам. Его занесло на ненадёжный лёд озерца, образовавшегося на месте старой выработки глины. Михаил присел, наблюдая за братом с жадным интересом. — Передать матушке твоё последнее «прости, что стал твоим разочарованием»? — спросил глумливо. Димон не отвечал, напряжённо раздумывая над следующим шагом. — Топай сюда, братец, — продолжил свои издёвки старший. — Со мной хоть помрёшь быстро! Димон сделал острожный шажок вперёд. В руки Михаила он не дастся. И погибнуть себе не позволит. Там, за стеной из сосен его ждёт Алексей, и он больше не позволит прошлому встать между ними. Хватит с него отрицать очевидное, никогда и ни с кем он не чувствовал себя таким счастливым и таким живым. Они не поставили в своих отношениях точку, это была лишь запятая. Обычная для всех, бывалая у каждого. Он вернётся и они всё начнут… Завершить мысль не успел, прерванный громким треском. Вокруг ног зазмеило трещины и в следующее мгновение Димон провалился в ледяную купель.