Первая и последняя наша встреча

      Ей было его жалко. Она не могла понять почему, но никогда не испытывала этого странного чувства в кому либо ещё, как к нему. И это терзало ей душу. Очень сильно, как стая волков, разрывающих друг друга на части - то ли голода, то ли от тоски.       Когда тот вскидывал руки, вжимал их в собственную голову и от изнеможения, усталости и обречённости выл, что-то кололо в груди. Бумаги летели со стола, словно птицы с обрыва, а он не знал, куда ему деваться, что делать, что говорить. А она стояла у дверного прохода и смотрела. Просто смотрела, не отрывая глаз, как Феликс страдал. И ей это нравилось.       Ей нравилось наблюдать за тем, как он ходил по кругу, смотрел на всех как-то по-странному, будто осуждающе. Кому он мог доверять теперь? Похоже, что только ей. Было приятно осознавать, что ты - единственный человек, заслуживающий доверия. Но так же прекрасна была сама мысль, что это доверие внезапно рухнет, как и его мечты и надежды на будущее, стоит ей лишь поднажать, надавить, заставить его. И, на самом деле, это было очень легко.       Однако она не делала этого.

***

      Когда это успело произойти? Прошло уже чуть больше полугода с того момента, когда она оказалась здесь. Ее приняли радушно, как старую подругу, хоть она и не являлась таковой. Все те слова, сказанные в её сторону, хорошие слова, были на пользу в будущем. Она больше и больше старалась влиться в общество. Ради него одного. Близилась на один шаг по ступенчатой лестнице, ноги подворачивались и тащили ее снова вниз, но она возвращалась на пройденный этап, пока не встала и не оглянулась назад. Множество острых ступеней вело вниз ко дну, и этот вид позабавил девушку. Неужели она смогла?       Перед взором предстает обтянутая кожей тусклая дверь. За ней может быть всё, что угодно, но Феликс там будет всегда. Она приблизила ладонь в ручке двери. Та была очень даже холодная, но тепло человеческого тела быстро растопило ее, и Диля вошла. Она ожидала много: что по кабинету будут летать единороги, плавать рыбы в воздухе или вовсе вокруг будет ядерный газ, но никак не главного "лидера", сладко спящего на рабочем месте, подперев одной рукой светлую голову, а вторую оставив свисать с противоположного края стола. Боже.. Он так устал?       Она смотрит на него и тихо смеётся. Он выглядит очень странно в таком свете, в котором его видят его сейчас. Девушка подходит к спящему и наклоняет лицо прямо к его длинному уху, опаляя собственным дыханием. ─ Такой уязвимый сейчас. - но с ее губ вырвалось лишь тихое, ─ Феликс..?       И он мгновенно просыпается.

***

      Теперь она точно знает, что пугает его больше всего - безысходность. Это то, что тащит "лидера" вниз по заветным ступеням, загоняет во мрак и заставляет издавать истошные вопли. Дабы такое не случилось, он говорил с другими. Не важно о чём, обо всяком, что отвлечёт его от своих же мыслей, которые он и сам не мог разобрать. Но казалось, он совсем не хотел это делать. Ничего не хотел: ни разговаривать, ни разбирать эти дурацкие бумажки, ни спать и ни есть, а просто отдохнуть. По-настоящему отдохнуть, но в данной ситуации ему было еще рано думать об этом.       Поэтому иногда Диля засиживалась у него, когда добралась до должности заместителя. Совсем недавно он наградил ее этим за труды, и она решила отплатить ему тем же, делая вид, будто хочет помочь. Но иногда она ловила себя на мысли, что что-то происходит с ней в последнее время. Она часто проводит с ним досуг, даже слишком. Словно зачарованная, она смотрела, как он перебирает пожелтевшие листки бумаги, которые давно валялись на его рабочем столе и ждали заполнения, как двигаются его пальцы, подрагивают мышцы на костях. Иногда он одергивал ее и спрашивал, казалось бы, глупый вопрос: ─ Ты в порядке?       Она молчала, смотря в его рубиновые глаза и пропадая в них, как в самой бездне. Тогда он вставал и клал свои руки ей на плечи - это действовало лучше любого адреналина. Жгучее тепло пробиралось по плечам к щекам и сердцу, заставляя его бешено колотиться. ─ Я в норме. - как всегда наигранно сухо.

***

      Диля много говорит. Её глаза бегают по растерянной толпе, что-то ожидающей от нее, стоящей на небольшом подиуме. Она неловко запинается и проводит руками в воздухе, но не слышит собственных слов. Кажется, что-то про мирные отношения, былые времена, но она не уверена в том, что не несёт какой-то откровенной чуши. Главное не останавливаться, пока хватает дыхания, и говорить настолько эмоционально, насколько она может.       Но в его присутствии это становится сложнее. Феликс смотрит на неё, теребя кончик челки. Его лицо выглядит заспанным, полуприкрытые глаза иногда смыкаются, но Диля точно знает - он слушает. Длинные ушки еле заметно подрагивают, а значит, он слышит всё, что исходит от неё, что очень мешает сосредоточиться. Она старается подобрать слова, концентрируясь на том, что стоит упомянуть, суетится:       ─ Мы должны держаться вместе.. Чтобы противостоять нашим врагам. Если мы будем ссориться, то они, эм, смогут напасть на нас тогда, когда мы не ожидаем этого. Пожалуйста, Феликс.. Очень старается разобраться в ситуации. Нам нужно поддержать его. - на этом она закончила свой тянущийся, словно жвачка, монолог. Возможно, он впечатлил других участников этого движения - они удивленно охали и ахали, пока девушка слезала с деревянной коробки вниз, стараясь не смотреть в то самое лицо.       Но он даже не смотрел на неё. Похоже, все таки уснул, не дождавшись конечных слов. И прекрасно, Диля залилась едким для щек румянцем, только подумав о том, что было бы, если бы он услышал ее последние строки, но продолжала держать на нём расширившиеся зрачки собственных глаз. Феликс еле покачивался, подперев рукой подбородок, улыбаясь уголками губ.       Это был еще один упущенный шанс, сохранённый ею в памяти на будущее.

***

      Всё как обычно: она стучится в дверь его кабинета с просьбой взять кое-что важное для дела. Ответа не было. Она снова стучит более напористо, морща лицо. Ответа не было. Диля нервно дергает ручку, может, его просто нет в кабинете? Невозможно. Несколько раз проделав движения вверх-вниз с этой несчастной железякой, дверь не открывается. Тян сдается и облокачивается на нее, сталкиваясь щекой с жесткой обивкой.       Она устала. Просто от всего, что окружало ее. Проведя в этом месте долгое время всё начало казаться ей скучным и надоевшим, кроме одного, кого она никогда в жизни бы не хотела знать, если бы кое-кто не попросил ее об одолжении. Правда, она все еще жалела о своём выборе в какой-то степени, а с другой стороны её интересовала эта странная игра, в которую она вступила несознательно. Игра с чувствами - никто не замечал этих колебаний в характере, кроме неё самой, как девушка думала. Всё чаще бросаясь то в холод, то в жар, казалось, что она сходит с ума, и причиной тому был сам Дрим. И она не понимала, что в этом, всё еще ведущем себя, словно маленький мальчик, парне смогло зацепить её: обидчивость, слабость, нервозность. Разве это были качества, достойные чьего-то уважения? Определенно это не то, что хотелось бы видеть в нём, но для Дили подобное было намного важнее, чем казалось. Эта никчемность раззадоривала ее, эта волнение делало ее сильнее, смелее, выше на несколько шагов вперед, а отчаяние в ярко-красных глазах дарило удовлетворение и расслабление, как горячий чай с ложкой сахара. Вот за что он нравился ей.       Дверь распахнулась, будто ожидая от нее конечного вывода, чтобы открыться. Девушка чуть не упала прямо на покрытый желтым линолеумом пол, но удержала равновесие. Пред ней стояло тёмное кресло, развёрнутое спиной, из которого выглядывала сероватая макушка "лидера". А вокруг тишина, лишь звук сбитого дыхания. Он тоже его слышит?       Диля подошла к нему со спины, но он не реагировал. Та медленно обошла его и нагнулась, пытаясь увидеть знакомое неуверенное лицо за волосами, но боялась дотронуться до него, дабы не разбудить или испугать. Просто так и стояла над ним, разглядывая каждую деталь тела, которые, к сожалению, скрывала эта безвкусная, на её взгляд, одежда. Будь здесь кто-то ещё, то посчитал бы странными её действия и взгляд, но никто не пришёл, не критиковал ее за это, не просил разбудить Дрима. Девушку одолевало чувство желанной за это время свободы.       Она приблизилась к его лицу, подергиваясь от наступавших эмоций и осознания, что это.. Как-то неправильно. Просто неправильно, дико, будоражуще, как угодно - разницы не ощущалось. Опёрлась руками о боковые ручки кресла и чуть не соскользнула, будто кто-то специально покрыл их маслом, или эта обивка всегда была такая? Ярко-красные губы еле коснулись бледных, по-странному желанных у чужого лица. Она всё еще колебалась, но поддалась вперёд, наслаждаясь происходящим. Пара блаженных секунд, и она бы ушла, никогда не забывая об этом случае, но не учла одну важную вещь: чуткость - его преимущество. Не успела она отстраниться, бледные руки обвили ее, словно змеи, а поцелуй углубился и не был похож на безобидную девчачью шалость, задуманную Дилей минутами ранее. Появился внезапный сладковатый вкус чужих губ, к которому та не была готова, что уши и лицо горели, её будто покрыли красной краской, дико обжигающей до костей.       Когда воздух окончательно закончился, оба с трудом смогли отлепиться друг от друга. Волосы девушки уже слиплись от жара, она чувствовала себя неуютно и хорошо одновременно, почти ничего не понимая. Перед глазами плыло, а этот мимолетный перерыв быстро закончился, когда где-то на шее как огнём опалило, невыносимо сладким пламенем. Чужие руки блуждали где-то в области спины у плеч, опускаясь ниже и ниже, но медленно - дразняще. Это странное чувство, которое та испытывала на протяжении полугода, вырвалось, как будто его долгое время держали взаперти и вот, открыли клетку, найдя подходящий ключ. Совсем неожиданно для самой заместительницы она громко выдохнула, невольно подав знак, что Дримкон сделал всё-ё верно.       И он продолжил. Теряющая силы девушка буквально глотала витающий вокруг кислород, ее собственное дыхание сбилось и не могло выровняться. Это было для неё чем-то новым и переполняющим до краёв, но хватку ослабили, и она смогла втянуть воздух поглубже, задрав голову к потолку, разглядывая узоры. А над ней будто нависли, держа за спину, ведь разница в росте была кое-как, а заметна, поэтому Феликсу никакого труда не составляло точно взглянуть ей в лицо из под красных стекол очков. В его взгляде читалось непреодолимое желание, знакомое Диле. И она еле улыбнулась, подливая масла в уже разгоревшийся страстный огонь.       Оставляя на чужом теле багровеющие неглубокие пятна, парень касался каждой открытой части кожи и создавал следы, обозначая принадлежность пассии именно себе. Себе и никому ещё. Открывал прикрытые розоватым свитером плечи и до боли прикусывал оба, зализывая и снова кусая рядом под сопровождающие его постанывания, взвизгивания и трепетание, только подначивающие его.       За эти мгновения та не произнесла ни слова. Она была как в гипнозе, только громко дышала, пытаясь сдержать себя, но была слишком ослаблена внезапным оборотом событий и не могла противостоять всему этому. Единственное, что ей ещё оставалось - принять. Принять оставшиеся на ее теле укусы, принять практически спокойное вздымание чужой груди и момент, когда в грудную клетку зарылись носом, блаженно рыча и трясь. Ум всё ещё отказывался принять подобное, даже слишком вольное, действие, но тело говорило обратное, отдавая приятными ощущениями. Было видно, что чужие уши тоже порозовели, с кем бы он ещё проделал такие трюки в первый раз? Тот отстранился и проехал разделявшее их от стола расстояние - поэтому он любил колесные кресла больше всего. Диля была посажена на этот, казалось бы, хрупкий столик, но он даже не скрипнул, когда она вальяжно устроилась на нём. Дрим привстал со стула, потянувшись, и продолжил начатое, в этот раз отходя ниже от груди. Он цеплялся за женские руки и то царапал, то поглаживал их, занося за спину девушке. Освободив одну из рук, он проводил пальцами по чужой спине под свитером, и, кажется, ему просто не терпелось переступить порог дозволенного - всё страстнее и быстрее были его действия, пока за открытой дверью донеслось тихое "Я не вовремя.", и кто-то быстро ушёл, не досмотрев всё представление, но никто из пары даже не заметил незнакомца.       Феликс коснулся дрожащих ног, словно тонких спиц, провёл по ним пальцами вперёд и назад, иногда задерживаясь на участках - большая их часть была открыта для него, как красная дорожка, из-за лямочных шорт. Хрупкое самообладание рушилось на кусочки, оставался один шаг, когда рука неловко закрадывалась под штанину, и Диля проснулась, будто током ушибло, принося все чувства с собой - от слабости до страха. Девушка решилась на откровенный абсурд, благо, что острые пальцы касались правой стороны, а не левой. Она подтянула Дримкона к себе, вовлекая в самый чарующий поцелуй в ее жизни. Тот даже не сопротивлялся ей, а налегал всем телом, чувствуя, что ему даруют полную свободу действий. Но вот губы вновь соприкоснулись, руки сплелись в танце, и Тян почувствовала на языке металлический привкус.       Вкус его крови. Поначалу она даже испугалась, как и сам Дрим, когда почувствовал невыносимую боль в своей спине. Его силы быстро иссякли, и он не мог даже вынуть острый нож из рёбер, поблескивающий в солнечном свете из окна. Искра, буря, гадкие эмоции, изображённые на лице девушки, поворачивающей лезвие в плоти под сопутствующие бесполезные выдохи и вдохи. На неё капали багровые капли, но та не обращала на них внимания, а взяла "лидера" за подбородок, легко обмакивая губами, как хотела сделать это с самого начала. Но теперь и он молчал, лишь слабо перебирая её волосы между пальцев, не изображая никакой эмоции, кроме раннего блаженства и до самого небытия, в которое он погрузился. Теперь.       Диля же вышла из кабинета всего спустя пару минут, отряхивая одежду. Неприятное двоякое чувство жгло изнутри. В голове пронеслась единственная мысль: никогда больше она не сможет почувствовать подобное снова.