Тихий плач в раю

«Офигенно!» — крикнул я, подняв руки вверх, когда затормозил. Давно так не бегал, разминка была явно не лишней. Плюс эта дорога, а точнее, трек, такая длинная, извилистая и узкая, что побегать, тем более с моей скоростью, будет нелегко. Если оступишься, то сорвешься на этом треке и полетишь вниз. И падение не будет приятным. Голову сорвешь и ноги переломаешь. Но мне пробежаться по этому треку было легко и даже весело. Я люблю бегать, особенно с моей далеко не маленькой скоростью. При беге даже слышится свистящий звук ветра. И самое удивительное: я никогда не видел такого большого трека, даже не верил, что подобный существует. Наконец технологии достигли прогресса, и был создан такое замечательное творение. Будто специально для меня. «Ох, жарко», — выдохнул я, осознав, что хочется пить. Но что-то не видно ни фонтанчика, ни магазина, где можно купить воду. Только этот гоночный трек, луг с прекрасной травой и чистое небо над головой. Где же все-таки утолить жажду? Я огляделся. Ничего. Что же делать? Я напряг глаза еще сильнее и наконец увидел что-то блестящее. Это была река. Чистая, прозрачная и красивая река. Журчание от места, где я стоял, я не слышал, но предполагаю, что оно есть. Река вроде бы не была стоячей. И блин, как мне повезло! Теперь можно не волноваться, что в горле вообще ничего не окажется, чтобы охладиться после моего бега. А ведь можно попить воды и вновь приступить к бегу. Черт, классная идея! «Как же мне везет. И здорово размял ноги, и сейчас освежусь. А потом опять начну бегать», — подумал я, приближаясь к реке. Оказавшись около источника, я наклонился и собрался набрать в ладонь воду, как вдруг заметил что-то над своей головой. Я посмотрел на свое отражение. Блин, круги все еще танцевали на поверхности воды, появившиеся после того, как я зачерпнул воды. Но наконец они разошлись, и мое лицо нормально отразилось в воде. И я увидел золотой обруч, витающий над моей головой. Откуда он? Как я раньше его не заметил?! Впрочем, это неудивительно, я этот обруч не чувствовал. Я взял его рукой и попытался притянуть поближе к себе, но не смог. «Давай, давай!» — кричал я, напрягая мышцы, чтобы убрать оттуда обруч. Бесполезно. Кольцо нагло отказывалось оторваться оттуда. На чем оно держалось? На воздухе? Интересно, Наклз бы смог его стащить? Я помотал головой, надеясь сбросить обруч. Опять неудача. Наверное, мотая головой, я показывал себя в весьма глупом положении. Но мне все равно. Да что же такое? Что эта штука забыла над моей макушкой? Меня она довольно напрягала. Вдруг я поглядел вдаль и увидел маленького мышонка, идущего вместе с зайчонком. Видимо, они о чем-то беседовали, жаль, они были так далеко, что я не мог услышать их разговор. Но кое-что я заметил: над их головами были точно такие же обручи! И их это вовсе не тревожило, зайчонок и мышонок продолжали болтать о своем. Они были счастливы, веселы. Даже удивительно счастливы. Посмотрев вверх, я увидел пролетавшего филина с уткой. И вы не поверите: у них тоже были эти штуки над макушками. И они игнорировали их, они сохраняли счастливые улыбки на мордашках. Да почему это никого не тревожит? Разве это нормально, что над твоей головой торчит эта фигня? Почему я один волнуюсь по этому поводу?! Куда я попал?! Секунду, Соник, нужно подумать: обручи над головами, этот удивительный трек, счастливые лица этих ребят. Что-то здесь явно не так. Обручи, обручи … обручи! Я читал одну книгу, у какого-то погибшего персонажа был точно такой же обруч над макушкой. Секунду, это персонаж погиб. Значит ли это … О нет! Нет! Я попал в рай, а если я попал в рай, то я … мертв! Меня нет больше в живых. Я умер! Твою же ж! Теперь понятно, почему подобного трека я раньше не видел. Такое великое творение может быть только в раю. На Земле такое создать не могут. Что мне делать? И как я здесь очутился? Кто или что отправил меня сюда? Через некоторое время, когда походил кругами, я вспомнил. Это воспоминание, как пуля, вылетевшая из пистолета, попало мне в голову. «С ним покончено, больше Соник нам не помеха, ха!» Шедоу и Эггман! Эти гады объединились против меня, решив покончить со мной любой ценой. А что же потом? Потом … потом они вместе создали кого-то монстра, если не ошибаюсь. Точно! Эггман, к всеобщему удивлению, сильный изобретатель. А Шедоу отлично продумает стратегию. Вдвоем они еще как опасны. Их творение было мощным, опасным и пугающим чудовищем, способным разорвать тебя за считанные секунды как тузик грелку. Я долго не думал. Было очевидно: при всем желании я не мог справиться с ним, поэтому я хотел убежать, спасти своих друзей. Нет, их монстр, Шедоу или Эггман не схватили, но я был обязан их предупредить об опасности. Но … монстр выпустил какой-то воздушный яд, я вдохнул его и не смог продолжить побег. Я, кашляя и задыхаясь, упал на землю, чувствуя слабость. Кости обмякли, глаза накрылись пеленой. Надо было задержать дыхание, почему я этого не сделал? «Ну что, Соник, гори в аду!» — произнес Шедоу, подойдя ко мне. Я слабо его видел, пытался сопротивляться, но не мог. Этот яд полностью обездвижил меня. И я помню, что Шедоу что-то держал в своей руке. Что-то острое. Он держал … нож! Этот гад вскрыл мне живот тем самым ножом. Но перед этим истерзал все мои конечности. Вот почему я здесь очутился. Как же было больно! Это была адская боль. Я пытался что-нибудь сделать, не мог. Я хотел подергаться, чтобы отстраниться от ножа, бесполезно. Да уж, та воздушная дрянь имела сильный и опасный эффект. Глаза наполнились слезами, в ушах стоял звук ножа, режущего меня. Кровь хлестала из ран, вокруг моего тела образовывалась красная лужица. Я кричал, и кровь шла из моего рта, из-за чего звук был тихим и слабым. Никто меня не слышал. Да и Шедоу мучал меня в том месте, где никто не ходит. Поэтому вряд ли кто-то нас видел. Шедоу получал большое удовольствие мучить меня. Я видел в глазах Шедоу неописуемую ярость и радость. Странно, что Эггман не присоединился, он же тоже ненавидит меня. Наверное, заботился в то время о своем чудовище и был свидетелем со стороны. Не хотел запачкать руки о мою кровь. И вот последний раз Шедоу ранил меня по животу, и я больше ничего не чувствовал. Глаза закрылись. Руки, ноги и голова перестали дергаться. Перед этим я успел сказать только одно: «Будьте вы прокляты!» Не знаю, ответили они мне или нет (предполагаю, они просто посмеялись), потому что потом я умер. И после чего очнулся уже тут. Ненавижу Шедоу! Ненавижу Эггмана! Чтоб их черт обобрал! С каких пор я стал так ругаться? Не знаю, но это меньшее и самое доброе, что я могу пожелать им. О нет … мои друзья! Что с ними стало? Смогли они спастись от моих убийц или эти двое схватили их? Теперь я никогда этого не узнаю. Я покинул их, больше я их не увижу. Вернее, увижу, но неизвестно когда. Я остался один. Пока я был жив, я был нужен, мною дорожили. И я дорожил своими друзьями, я любил их. Я был счастлив, что имею таких хороших друзей. Умного и преданного Тейлза, сильного Наклза, веселую Эми и всех остальных. Помню все наши приключения, наши разговоры о том и сем, наши планы, чтобы остановить Эггмана. Я верил, что у меня самые лучшие друзья. Я им был дорог, и они были дороги мне. Мы были готовы отдать жизнь друг за друга. И я это сделал, но от этого легче не становиться. А теперь их нет. Хотя это неправда. Единственного, кого нет — это меня. Мои друзья живы, а я мертв. Это несправедливо! Судьба, за что?! Почему такое случилось? Мучаясь и размышляя, я почувствовал, как из моих глаз потекли слезы. Мне было слишком больно осознавать, что я остался фактически один, я не мог сдержаться. Слезы падали в реку, около которой я стоял на коленях, образуя круги на поверхности. И я видел себя в отражении, с кольцом над головой. От этого стало еще хуже. Я чувствовал себя слабым и самым несчастным, хотя я, фактически, находился в раю. Кто может плакать в раю? Вернее, кто будет плакать от горя в этом месте? Только я, наверное. Кто меня видел, наверное, решили, что я сошел с ума. Но мне все равно. Мне плохо, поэтому мне нет дела до их мнения. Единственное, что мне остается — это молиться за то, чтобы мои друзья были счастливы и здоровы и чтобы они не слишком обо мне грустили. Я не знаю, что делать. Хотя знаю: просто жить здесь и все. А у меня и выбора, впрочем, нет. Я вытер рукой мокрые от слез глаза и попытался посмотреть вдаль. Но голова сама собой опустилась вниз. Либо сил, либо желания не было. И вновь слеза покатилась по моей щеке. Видимо, пока я не готов отойти от того, что больше я не увижу своих друзей. «Мне очень жаль. Простите меня», — сказал я поникшим голосом. Казалось, я не их тех, что печален. Я должен рваться вперед на своей супер-скорости, не оглядываясь назад. Именно я должен протянуть руку помощи нуждающимся. Но сейчас помощь нужна только мне. Только никто ее мне не предложит здесь. Здесь меня никто не знает. Что же, придется пробиваться. Попытаюсь привыкнуть к этому месту и смириться с ним. Последняя слеза упала на поверхность реки, и я наконец поднялся с колен. Ого, мне стало легче. Значит, не совсем зря я торчал около воды и рыдал. Нет, серьезно, выплакавшись, я почувствовал легкость на душе. Конечно, я скучаю по друзьям, но судьба заставила меня оказаться далеко от них. Буду надеяться, что здесь мне будут рады и кто-нибудь сделает милость и поможет мне. Но все это лишь надежды …