Прощай, Торд.

Вот и настал новый столь же мрачный день. Уже в который раз я чувствую этот запах его любимых сигарет, вижу его красную худи, слышу из его уст “Старый глупый Том”. И, черт подери, как же это омерзительно. Чертовски противно. Все, абсолютно все в нем меня вымораживает. Эта фальшивая улыбка, движения, разговоры, норвежский акцент, вечная усмешка в глазах. Он ставит себя выше всего своего окружения, а особенно меня. Я всего лишь никчемное существо для него, пустое место. Думаю, при любом удобном случае он бы избавился от меня, но пока другие рядом, эта крыса не шелохнется. Мне неприятен сам факт существования такого человека как он, а мне приходится видеть его каждый божий день. Ежедневно мне приходится мирится с его присутствием, и все ради друзей. Они ничего не видят. Хотя я их могу понять, эта фальшивка прекрасно маскируется. Но самое страшное, что вся моя ненависть - это лишь маскировка. Меня угораздило влюбится в этого придурка. И я даже не представлял, насколько может быть больно любить своего врага. И кто же этот “враг”? Его имя Торд. Торд Ларссон. Но сегодня я наконец избавлюсь от этих внутренних терзаний. Наверное, сегодняшняя перепалка между нами стала последней каплей. После нее у меня на щеке красуется синяк, который неприятно щиплет. Я уже успел уйти из дома и теперь сижу на крыше. Тут намного легче. Дышать и то свободнее. И нет никого, я не чувствую насмешливый взгляд, не слышу оскорблений. Прекрасно. Я решил посмотреть вниз и я почувствовал свободу. Но она казалась такой пугающей и необузданной. Теперь-то я понимаю, почему всех стараются в той или иной степени держать на цепи. Ведь от такой свободы можно сойти с ума, просто испугавшись. Но это уже не так важно. Я достал пистолет. Откуда он у меня? Я просто успел стащить его у Торда. Сейчас от меня послышался короткий смешок. Насколько это иронично, умереть от оружия человека, которого до безумия любишь? Я приставил дуло к своей голове. По всему телу пробежались мурашки. Оно такое холодное. Хотя, мне не привыкать, ведь уже столько лет я чувствую только холод. Я глубоко вздохнул и положил свой палец на курок. Снова я вспомнил Ларссона. Его русые волосы, напоминавшие рога, серые внимательные глаза, как казалось, отполированные белоснежные зубы и белый пластырь на щеке. Такое ощущение, что его взяли с обложки нового глянцевого журнала и поместили в реальность. Что же ты делаешь со мной, Торд? Даже сейчас я не могу выкинуть его из своих мыслей. Хотя, он - единственное о чем я думаю долгое время. Я прикрыл глаза. Интересно, а мои друзья будут расстроены? Или хотя бы вспомнят о придурке-алкоголике, который настолько слаб, что не может вытерпеть оскорблений? Наверняка нет, у них же есть сероглазый козел, он намного лучше меня во всем. Ладно, хватит с меня размышлений. Пора бы уже погрузится в эту тягучую бесконечную пустоту. Я, сам не зная почему, расплылся в улыбке, чувствуя, как мои щеки начинают обжигать мои же слезы. – Прощай, Торд. – это всё, что я смог выдавить из себя сквозь всхлипы. Набрав побольше воздуха в легкие, я нажал на курок. Издалека послышался выстрел и уставшее тело в уже не синей толстовке, упало на крыше дома. Снизу начали лаять собаки из-за громкого звука, у машин сработали сигнализации. Испуганные люди, проходившие мимо, закидывали головы, надеясь разглядеть что-то наверху. Кто-то звонил в полицию и скорую помощь, хотя многие понимали, что скорее всего, тому неизвестному уже не помочь. *** Любая история когда-нибудь заканчивается. И тот парень на заброшенном здании не исключение, разве что он привел ее к концу раньше, чем мог бы. С неба падали крупные капли дождя. А перед могилой стоял человек в черном пальто и такого же цвета зонтом. Он смотрел на надгробие, докуривая очередную сигарету. Он, кажется, гипнотизировал надпись “Томас Риджуэлл” и фотографию, где красовался счастливый британец с пепельными непослушными волосами, которые стояли колом. Человек всматривался в каждую деталь худого лица с черными, как смоль, глазами. Кем же был сам незнакомец у могилы? Он был единственным, кто спустя три года каждый день навещал умершего паренька. Это был Торд, который поднял голову, оголяя белый пластырь. За столько лет в нем ничего не изменилось, разве что появился вечный уставший металлический взгляд. Ларссон прекрасно осознавал, что это его вина. Что теперь он никогда не увидит пепельноволосого лишь из-за своего отношения к нему. Теперь он по-настоящему прочувствовал смысл фразы “То что любим не храним, потерявши плачем.”. Русый аккуратно присел на корточки, будто боясь навредить, кладя букет гортензий* на промокшую землю. Он еле слышно прошептал: – Мне очень жаль, Томас. Сероглазый последний раз взглянул на фотографию, прикусывая губу, чтобы не выпускать слезы, которые уже появлялись на глазах. Встав, он ушел, оставляя после себя следы на земле и легкий дым от сигарет.