Нам бы крылья...

Старые подруги никак не могли нарадоваться их внезапной встрече. Марина, считая минуты до прибытия в Москву, сидя в «Сапсане», конечно, предполагала, что может в действительности встретить Алису, но не думала, что это произойдет на самом деле. Говорят, что между желанием встречи и страхом, тонкая грань – иногда ты просто не осознаешь, что на самом деле стесняешься или попросту не знаешь, с чего начать разговор. Но к счастью, Марина и Алиса не относились к таким вот людям, которые не знали, с чего начать разговор. Что касается Алисы, так та, вообще давно руководствуется девизом собственного производства: «заболтаю до смерти, быстро, бережно, надежно и совершенно бесплатно». — Ну, ты поняла, да? — С энтузиазмом произнесла Марина, поправляя прическу. — Я буду говорить, а ты просто кивай. Я понимаю, что ты знаешь не меньше моего, но все-таки, доверься мне, я тебя вытащу. Алиса кивнула, продолжая улыбаться. Что еще нужно было, для того, чтобы душевно стало немножечко легче? Кажется, череда этих ужасных событий подходила к концу, и радость, приятно клокотавшая где-то в животе, вселяла надежду на лучшее будущее. — Ну, расскажи, — воодушевленно потребовала Марина, ерзая на стуле. — Как ты? Кто ты? Кем ты? Казалось, что юриста совсем не смущало то, что сейчас они обе находились в камере изолятора. Не смущало, что на щеке у Алисы все еще красовался, налившийся синевой, словно спелая слива, кровоподтек. Не смущало и то, что стены в этой «клетке» давили, если человек оставался здесь надолго один – Марина была уверена, что пять минут здоровой, дружеской болтовни, это самое лучшее лекарство от хандры. Сафонова улыбнулась и пожала плечами, не совсем четко осознавая, что работает она оперативником и крутит роман с собственным шефом. Об этом подруге говорить не хотелось, но шестое чувство подсказывало, что рано или поздно, но до этой темы разговор все-таки дойдет. Недаром же подруги и назывались подругами: начинали, как говорится, о цветах туфель и заканчивали сплетнями об интимной жизни Катьки из параллельного потока. — Ну, что сказать… Я, вот, опером работаю. — Внезапно в голову пришла остроумная фраза, которая, как говорится, сейчас была на злобу дня. — … в свободное, от отбывания несуществующего наказания в СИЗО, время. Маринка заразительно и громко рассмеялась, не оставив равнодушной и саму рыжую. Смеха здесь не было слышно: ни причин, ни мыслей, которые могли вызывать хотя бы каплю радости. В следственном изоляторе всегда тишина, потому, что именно здесь умирают человеческие души. Однажды побывав здесь в качестве заключенного, уже никогда не вернуться к нормальной жизни. СИЗО – почти, как тюрьма. Разница только в том, что в тюрьме можно поговорить с сокамерником, освоить новую «профессию» или завести полезные в криминальном мире знакомства, а в СИЗО – нет. Здесь можно только бестолково пялиться в потолок, выкрашенный ни то серым, ни то болотно-зеленым цветом. На самом деле, цвет не имеет значения – потолок давит здесь на сознание, даже если бы он был всех цветов радуги и на нем были нарисованы розовые слоники. Просто потому, что для этого следственный изолятор и создан – ты еще проходишь по делу подозреваемым, ты еще не осужден, но уже ощущаешь, вдыхаешь этот противный запах сырости и тюремной баланды. Все, что тебе остается, когда попадаешь сюда – ждать. Ждать своего приговора. Хорошо, когда есть адвокат – есть шанс перейти в разряд «свидетелей». Особенно, если адвокатом у тебя является Виктор Тарасов – земля ему пухом. Но, на адвоката нужны деньги, ведь никто в нашей стране за идею работать не будет: идею на себя не надеть, не положить ее в рот, не поездишь на ней, да и за квартиру идеей не заплатить. Суровые реалии жизни – деньги, деньги и только деньги правят миром. Купить, в наше время, можно все: от трусов, до свободы. Даже элементарная вежливость это вопрос денег. Порой даже не важно, кто ты и как ты зарабатываешь – то, в чем ты варишься – твоя повседневность, вот, что действительно играет роль. Как ты улыбаешься, как ты смотришь, как ты разговариваешь со своим начальником – вот от чего напрямую зависит размер твоего кошелька. Инфляция, кризис, падение рубля – экономика управляет разумом и жизнью миллиарда людей и каждый выживает, как может. Внезапно, Алиса вспомнила Карпова, а вслед за его лицом и фамилией выстроилась вполне логичная цепочка событий и девушка, подобно пробужденной от долгого сна, застыла в одном положении и сохранила на лице ту эмоцию, которая казалась более или менее нейтральной. На самом деле, все оказалось до безобразия просто: Стас – акула, в море, где копается и барахтается планктон и мелкая рыбешка. Жрать себе подобных – каннибализм, но так уж выстроена пищевая цепь. Рано или поздно, один из видов нападает на другой: сражается за территорию, за бабу, за…деньги. И Стас, он тут, как тут: готов влезть конфликт, как нейтральная сторона. Карпов умеет и любит пускать пыль в глаза – это, пожалуй, ключевой момент во всем этом прозрении Алисы. Когда акула находит добычу, но не спрашивает ее – есть ли у нее что-то ценнее собственной жизни, но опять же – человек намного умнее и сообразительнее какой-то глупой селедки. А подполковник Карпов и вовсе сообразительнее и хитрее, что немаловажно, чем любой другой индивид. Он научился, приспособился и с опытом понял, как можно взобраться на вершину «пищевой цепи» в своем районе. Своеобразной акулой был и Глухарев, только он был, что-то вроде акулы-вегетарианца: постановка себя в жизни у него была верная, но цели и задачи в корне отличались от задачи Стаса. Сережа хотел правды, правосудия, старался делать все по уму, но опыт подсказывал, что не все и не всегда можно было решить простым разговором: иногда приходилось использовать силу, да еще и не свою, а например, того же Карпова. Последний же, в свою очередь, хотел жить так, чтобы было на обслуживание Infinity в автосервисе, на продление технического обслуживания, на бензин. Чтобы можно было купить лекарств маме, новый диск с игрой для Леонида. Всяко лучше, чем жить на зарплату в пятнадцать штук, плюс пару сотен премиальных. И к тому же, Карпова, как акулы, боялась мелкая рыбешка, типа пираний – они никогда не смели коснуться акулы, потому что знали, что одно неосторожное движение плавником, и можно лишиться глаз, хвоста, плавников и даже всплыть кверху брюхом в какой-нибудь канаве с заклеенными жабрами. — Эй! — Марина обеспокоенно помахала рукой перед лицом подруги, дожидаясь хотя бы каких-то признаков жизни. — Не отключайся, дорогая, я ведь тебе вопрос задала. — Ах да, прости… — Сафонова неловко улыбнулась, потирая лоб, и мысленно поставила себе заметку, додумать о рыбном беспределе на досуге, когда Прошкина покинет пристанище сатаны. — Так что? — Заговорщически произнесла собеседница, играя бровями. Алиса растерялась, но улыбнувшись, произнесла, наивно хлопая ресницами: — Что «что»? — Что у тебя со Станиславом Михайловичем? — Подруга подмигнула Алисе и поближе придвинулась вместе со стулом. Сафонова залилась краской, но сама этого не заметила и автоматически, как во времена студенчества, пригладила волосы на затылке. Она не особенно хотела отвечать на этот вопрос, но знала, что рано или поздно, Маринка все равно задала бы этот вопрос, а посему, чтобы не усложнять жизнь, ни себе, ни подруге, Алиса все-таки ответила: — Да ничего, — отстраненно произнесла рыжая и вновь погладила волосы на затылке. — Я, предположим, хочу быть с ним, и он мне нравится, но… — И какова причина? — С опаской поинтересовалась подруга, после чего потрепала Сафонову по волосам: — Алиса, которую я знаю, не останавливают всякие банальности, вроде «у него есть девушка или жена». Не шкаф – подвинется! Глядя на воодушевленную до корней волос Марину, Алиса даже немного оживилась, стараясь в действительности не думать обо всем, что, как оказалось, тревожило девушку. Так уж повелось, что мужчины, если и заботятся о чем-то в жизни, то со спокойной душой могут задвинуть свое беспокойство в дальний ящик и на время забыть, а вот девушки… Нет, тут все намного сложнее: девушка всегда будет волноваться, переживать, думать, перемалывая в мыслях сто раз то, что ее беспокоит, примеряя на себя различные маски. Маски, в том смысле, что девушка, в отличие от парня пытается просмотреть наперед, как ей нужно себя повести в той или иной ситуации. У мужчины все просто: улыбнулся, махнул рукой и дело в шляпе. — Нет. — С мягкой улыбкой отозвалась Сафонова и собрала волосы в хвост, чтобы не проводить по ней всякий раз, когда потеющие от волнения ладони захотят быть сухими. — Дело в том, что он всегда хотел быть один. Причина в нем. И что же будет дальше с нами… Не знаю… На самом деле, от адвоката напрямую зависело не только будущее Алисы, но и то, будет она и дальше работать в органах, после такого инцидента или нет. Оставалось только догадываться, сколько денег заплатил Стас своей начальнице, чтобы та потихоньку прикрыла отсутствие Алисы перед «верхом». И сам факт того, что Карпов стал хлопотать за проблемную девчонку, вместо того, чтобы уволить ее ко всем чертям и дать тем ублюдкам до конца фальсифицировать все, абсолютно все улики, немало удивлял девушку. Да что уж там, не просто удивлял, а вводил в настоящий шок. Алиса, наконец, освободилась от тяжелых оков несовершенного преступления и официально покинула стены следственного изолятора. Сырые и холодные камеры, матрацы, пахнущие клопами и гнилью, сигаретный дым, шедший из коридора в непроветриваемое помещение, от которого несчастная оперативница чуть ли не задыхалась всякий раз, когда конвоиры, сменяя друг друга на посту, останавливались обсудить жизненные тяготы. Девушка улыбнулась морозному воздуху, серому небу, которое угнетало Москвичей, и поняла, что то, что доселе раздражало ее, теперь сравнивается с нулем без палочки. — Свобода… - Протянула девушка, счастливо улыбаясь. Ей было достаточно того, что заставляло улыбаться – Стас. Он, хоть и был, преимущественно одиноким волком, но по прошествии нескольких дней, девушке стало понятно, что какие-никакие, а чувства у Карпова к ней, все-таки есть. Осознание этой простой истины грело душу и даже придавало сил – осталось вернуться домой, обнять сестру и заверить ее, что ничего убийственного не произошло. Почему-то, Алиса была уверена, что Валеева не сказала девочке правду о том, где сейчас находится ее сестра, а по совместительству и единственный близкий родственник. Пока Алиса, задумчиво вглядываясь в небо, задрав к верху голову, наблюдала за движением темно-серой массы облаков на небе, infinity Стаса тихонько кралась рядом с рыжеволосой девушкой. Подполковник не хотел выдергивать свою подчиненную из размышлений – вдруг сорвется с места, как обычно, побежит и, с ее-то везением, угодит под колеса его же машины? С другой стороны, Сафонова не замечала вокруг ничего и если бы не присутствие Стаса, девушка уже давно привлекла бы внимание и уж, как пить дать, неприятности. Прошло совсем немного времени, когда Стас все-таки решил ненавязчиво обозначить свое присутствие и легонько надавил на педаль газа. Машина многозначительно зарычала, заставляя Алису обернуться и, как и предсказывал Стас, ринуться навстречу бамперу «черной пантеры». От удара девушка мгновенно отскочила в сторону, согнулась, чтобы потереть ушибленное колено, в то время, как Стас, дав по тормозам, выскочил из машины и активно жестикулируя, направился к девушке: — Объясни мне, мартышка, - это вырвалось из уст Карпова раньше, чем он успел подумать, — у тебя, что, глаза на затылке? Но вместо ожидаемых Карповым слез, Алиса смеялась, даже не разгибаясь. Улыбка у нее была широкая, почти счастливая и подполковник, само собой, подумал, будто бы Алиса умом тронулась, раз смеется тогда, когда ей больно и поспешил распрямить ее и обнять, прижимая к себе. Когда девушка отсмеялась, Стас взглянул в ее глаза и поинтересовался: — Ну и что тебя так обрадовало? — Это была приятная боль. – С той же широкой улыбкой произнесла девушка, аккуратно заправляя прядь волос, выбившуюся из конского хвоста на затылке. – Кроме того, это уже второй раз, когда ты сбиваешь меня на машине. Карпов скривился, а его голова и грудная клетка, надувшаяся от воздуха, наполнились разного рода ругательствами, ведь, по сути, это Алиса выскочила сейчас под колеса его машины. В первый раз – он и не отрицал, что просто не заметил девушку, однако в этот раз, вина за такой своеобразный наезд, лежит целиком и полностью на плечах Сафоновой. — Я уже даже знаю, что ты хочешь сказать. – Примирительно произнесла девушка, невесомо касаясь щеки мужчины кончиками пальцев. — Садись. – Холодно произнес мужчина, направляясь к машине. Сафонова улыбнулась еще шире, обнажая в этой улыбке ровные ряды белоснежных зубов, а после, легко и выразительно скорчила гримасу в спину удаляющемуся начальнику. Тот, не поворачиваясь, так же спокойно произнес: - Я все вижу. — Да? – Изумилась Алиса, смеясь, и зашагала к машине. — Как интересно… Пока иномарка плавно преодолевала расстояние от СИЗО, до дома Стаса, Алиса разглядывала Московские улицы через окно, на котором красовалось огромное множество капель, но общая усталость и тепло, исходившее от печки, неумолимо сделали веки рыжеволосой оперативницы тяжелыми. Закрыв их на пару секунд, девушка подумала, что только на минуту отдохнет, а потом снова откроет глаза, чтобы не упустить те бесценные мгновения, проведенные рядом со Стасом, однако усталость была сильнее всякого желания. Уже через десять секунд, Алиса благополучно уснула, прислонившись к стеклу. Конечно же, от Стаса не укрылся сей приятный факт, а потому, он решил не будить девушку и даже когда подъехал к дому, открыл дверь и взял девушку на руки, с намерением донести ее до дверей, а позже и до кровати. Внезапно в голове подполковника мелькнула шальная и хитрая мысль о том, что он не против был бы, если бы Алиса оставалась в сознании, потому что в его представлении, этот самый перенос откуда-либо в постель, должен повлечь за собой интимную обстановку, поцелуи… Карпов активно замотал головой, чтобы не огорчать себя в последствии – эгоизм и желание, подавлявшиеся уже очень долго, сейчас набирали силу, и Стас даже мог разбудить девушку, пожертвовав ее сном, ради того, чтобы удовлетворить свое желание. В конце концов, он и без того слишком многое отдал, чтобы вот так ощущать тепло тела этой девушки своими пальцами. Отдал – в прямом смысле этого слова. И денег и нервов, и даже такого редкого для Стаса чувства, как нежность. Он и правда до конца не осознавал, что именно так притягивает его к этой девушке, но давать отворот-поворот в любом случае было уже поздно. Ее образ, светлый, как будто освещаемый лучами рассветного солнца, уже неискоренимо засел в сознании Карпова. Осталось ему лишь осознать это и все проблемы мигом потеряют свой вес. Уложив девушку на кровать, Стас хотел, было, укрыть ее одеялом, но она приоткрыла глаза и слабо улыбнулась. Тогда Карпов, собрав в кулак всю свою силу воли, пробормотал, стараясь не смотреть в глаза рыжей: — У меня пельмени. Будешь? — Угу. – Кивнула в ответ девушка и, повернувшись набок, закрыла глаза. Чувствовала она себя, как дома, чем не мог похвастаться даже сам Стас. Эта квартира была настоящим прибежищем волка-одиночки: шкаф в прихожей, которая плавно перетекала в гостиную, где находился небольшой диван, кресло и телевизор. На полу лежал ковер, светлый, абсолютно не сочетающийся с мебелью из дуба. На полу лежал ламинат, обои представляли собой нежно-зеленый фон, с золотистыми завитушками, которые обвивали темно-коричневые ветви деревьев. Кажется, ремонт здесь не делался с того момента, как дом ввели в эксплуатацию. Коридор был длинным и вел прямиком к спальне Стаса. Она, кстати тоже не имела излишеств в мебели: двуспальная кровать из бука, и две прикроватные тумбы, в тон ей. Из коридора так же было два поворота: один вел на кухню, а второй к ванной комнате и комнате, дверь в которую была постоянно закрыта. В ванной располагалось огромное зеркало, душевая кабина и унитаз. На кухне же, стоял круглый стол, был поставлен кухонный гарнитур и плита с холодильником. Стасу, как холостяку со стажем, многого было не надо. Он питался в кафе или варил себе пельмени, а куда девал деньги – оставалось неизвестно. Наверное, хранил на черный день, чтобы в случае апокалипсиса купить себе билет в первый класс, в построенный китайцами «Ноев ковчег». Вернувшись в комнату с готовой едой, Карпов увидел, что девушка вновь уснула, хотя еще совсем недавно ее пытливый взор изучал все, что находилось поблизости: ее настолько захватило это ее дело, что, в конце концов, девушка даже стала игнорировать вопросы подполковника, а он, посчитав, что не информация, которую он пытается получить, не приоритетна и поспешно удалился. Будить девушку он не стал и, для проформы тронув ее за плечо, ушел на кухню, ужинать. Спать Стас тоже решил в гостиной, а не в спальне, так как посчитал себя слишком слабым перед чарами невинной и беззащитной Алисы. Она и понятия не имела, какую власть в одночасье стала иметь над своим собственным начальником. Успокаивало Стаса только то, что девушка никоем образом не догадывалась и помыслить не могла, о той самой власти. Стасу это было важно, не смотря на то, что за все время, которое они провели вместе, Алиса ни разу не дала подполковнику повода усомниться в себе. Впрочем, судить он все равно, еще не спешил. «— Как приятно и тепло, не то, что в том аду…» — Алиса со счастливой улыбкой на лице сгребла в ком одеяло и вздохнула с облегчением, осознавая, что просыпается этим утром не от удара дубинкой по двери своей камеры, а потому что действительно выспалась. «— Немного полежу и встаю…» Будильник не звенел, за окном было еще темно, и девушка думала, что сейчас около семи или восьми часов утра – зимой так рано темнеет и так поздно рассветает, что вставать совсем не хочется. Возможно, эта проблема преследовала только Сафонову, но тем не менее, осознание ее ущербности обществу и то, что она ленива до невозможности, не помогали ей проснуться и пойти на работу. Кстати, о работе… В двери послышались яростные поскрипывания ключа – дверь была заперта снаружи, а потому гость, явившийся на огонек, пусть и был непрошенным, но открыл дверь своим ключом. Алиса подскочила, несясь навстречу Стасу, однако, каково было ее удивление, когда на пороге квартиры Карпова, девушка столкнулась с парнишкой, лет четырнадцати от роду, в пуховике «Columbia», с портфелем за плечами. Из рук мальчишки выпал пакет со сменной обувью и с грохотом (так показалось Алисе), упал на пол. В голове родилась уйма вопросов, где доминировал один единственный: «это сын Стаса?!» От одной мысли о том, что у подполковника есть сын, привела девушку в такой дикий ужас, что со лба покатились капельки ледяного пота, а тело, как молнией пораженное, стало сотрясаться в ознобе. — Здравствуйте… — Неуверенно произнес парень, все еще таращась на незнакомку. — Здравствуйте… — Пробормотала девушка, пытаясь не заикаться и ответно буравя взглядом мальчишку. — А Вы кто? — Задал вполне логичный вопрос Лёня. Сафонова сглотнула ком в горле, судорожно соображая, что же ей на это ответить. Она кто? Кто она Стасу? Или как отвечают в таких вот случаях? Кто она Стасу, кто она по профессии или кто она по жизни? Как ее зовут, может быть? Ее увлечения, пристрастия, симпатии… И снова все сводится к Стасу! «— Да ты и правда пуп земли…» — Уголок губ девушки нервно задергался, когда она вновь подумала о своем начальнике. Слишком часто это происходило. Слишком много вопросов, слишком много всего, что компрометировало бы ее явление в прихожую квартиры Карпова. Благо, она хотя бы одета, а не завернута в простынь. Иначе мальчику была бы обеспечена моральная травма и поход к психиатру. — А ты кто? — Хмуро поинтересовалась Алиса, краем глаза замечая свое отражение в зеркале над шкафчиком с обувью. Зрелище не из приятных – понятно, почему мальчонка ошарашено пялился на нее: растрепанная, рыжая и помятая, во всех смыслах этого слова, с не до конца зажившей гематомой на скуле, Алиса являла собой нечто среднее между грабителем-недоучкой, который в пылу «дела» отоварил самого себя монтировкой, и несчастным пострадавшим, которого отоварили. — Я Леонид, — Гордо и спокойно произнес парнишка, не обращая внимание на то, как изменилось лицо девушки, во время их разговора. — Дядя Стас мой дядя. А Вы кто? Сафонова выдохнула с облегчением, однако ненадолго, ибо осознала, что ей предстоит ответить на главный вопрос. Главный вопрос не только для Лёни, но и для нее самой – кто же она, для подполковника Карпова? — А я – Алиса Сафонова. Старший лейтенант. Твой дядя – мой непосредственный начальник. — Улыбнулась девушка, когда поняла, что не врет и ничего не скрывает. А то, что фактически, она уходила от ответа перед самой собой, это дело наживное. — Хм… — Подозрительно протянул мальчишка. — Понятно. В прихожей воцарилась давящая тишина. Оба так и стояли, в предрассветной темноте и тишине, которая давила на уши, пока в гостиной не включился свет и третьим, в этом треугольнике недосказанности не появился сам виновник торжества – Карпов. Он только проснулся и даже не потрудился надеть штаны – заспанный и злой, он поспешил внести свою лепту в остановившийся разговор: — Ты, — мужчина кивнул в сторону Лени, — почему не в школе? У тебя занятия через полчаса начнутся, ты опоздал уже. Иди в комнату, я оденусь и отвезу тебя. Племянник кивнул и прошел мимо Алисы, которая отвернулась и закрыла лицо рукой, чтобы не показать Стасу, что на щеках выступил румянец. Карпов же никак не отреагировал на это и в приказном порядке заявил: — А ты, через полчаса будь готова. Отвезу на работу. Сафонова кивнула и бегом убежала в спальню. Отдел не изменился – туда-сюда снуют потерпевшие, сотрудники, ППСники, которым нечем заняться. У входа в здание росли ели, которые иногда наряжали в новый год, опершись на багажник «Лады», курили трое: Коля, Сережа и Денис. Увидев Алису, которая, прихрамывая, шагала к ним, все трое улыбнулись и побросали сигареты. — О! — Воскликнул Глухарев, потирая руки. — Кто это тут у нас! — Привет, Сереж, — улыбнулась ему в ответ девушка и тут же попала в плен его ловких рук. — аааа, ну что ты делаешь? Не надо, пусти! — Так ее, так! — Смеялся Николай, доставая новую сигарету из пачки, ну а Денис, тем временем, положив ладонь на голову Алисы, наводил в ее волосах «творческий беспорядок». Девушка смеялась, игриво брыкалась, но по-настоящему вырваться даже и не пыталась. Ей нравилось, что в «Пятницком», ее принимают такой, какая она есть – без прикрас и без предрассудков. Слухи ходят о каждом служащем, но эти трое, наверное, единственные во всем отделе ребята, которые никогда не станут обращать на них внимание. Им важно собственное мнение, собственное ощущение о честности человека и его постановке самого себя в жизни. Сережа, например, в глубине души печальный, серьезный и честный человек – увы, долгие годы работы в органах научили его не зацикливаться на показном и ложном. Обмануть Сережу – невозможно, потому что он видит вранье не только в тоне голоса, повадках человека – он видит ее в глазах. Денис – добрый друг, верный и смелый человек. Его можно было бы с легкостью причислить к лику святых только за это – по скромным предположениями Алисы, у Дениса Антошина вообще не было изъянов. Коля – местный гений. Его, можно было бы наградить титулом «совесть» отдела. У него, в отличии от Сережи, мало опыта, но много амбиций и желания двигаться вперед. Правда, дружеские отношения у них с Алисой сложились практически на пустом месте, по крайней мере, сама Сафонова именно так и считала. — Таааак, — за спиной Сережи послышался знакомый голос Ирины Сергеевны. — Это что тут за цирк? Вопреки ее серьезности, на губах была улыбка – она, видимо, тоже была рада возвращению Алисы, не смотря на то, что встречались они с начальницей только несколько раз – на плановых мозгопромывах, несколько раз Ира давала поручения самой Сафоновой, ну и несколько раз в коридорах отдела. Особенно теплых отношений у Алисы с начальницей не сложилось, наверное, потому что девушка хорошо дружила с Глухаревым, а Ира считала, что может потерять своего мужчину. К счастью для Ирины, Алису интересовал другой человек. Который, кстати, тоже подошел к ним. Остановившись за спиной Ирины, Стас загробным голосом произнес, откровенно издеваясь: — Убей его, Ира… Убей… Начальница вздрогнула и резко развернулась, а Карпов отступил, самодовольно ухмыляясь: — Господи, Карпов! — Испуганно выпалила Ира, после чего засмеялась и зашагала в отдел: — Дураки! Подполковник Карпов бросил в сторону Алисы взгляд, полный ледяных осколков, словно вся его симпатия превратилась в ненависть и желание убить несчастную девушку, а Сафонова, вздохнув, отпрянула от Глухарева. Даже Сережа с другом заметили, что взгляд у Карпова, «самого известного вампира», какой-то странный взгляд. Сразу же, после того, как подполковник скрылся в дверях отдела, следователь, перебивая Антошина, обратился к Алисе: — Что ты ему такого сделала? — С изумлением поинтересовался Серега. — Карпов, конечно, зверь, но без причины не кидается. — Дополнил своего товарища Денис. Сафонова задумалась, прикидывая все возможные варианты от произошедшего сегодня утром и до простой, человеческой ревности. Однако в мыслительный процесс без разрешения вторгся Коля, воскликнув: — Точно, чуть не забыл, Алис, слушай… — Николай выкинул только что зажженную сигарету в снег и стал рыться в карманах: — Вот, держи. Вчера Зимина мне вручила этот клочок, когда уходила из отдела и попросила тебе передать. Ты извини, я его смял нечаянно. Сафонова взяла из рук следователя измятый клочок бумаги и стала аккуратно его разворачивать. Выглядел листок и правда жалко, будто Коляня сминал его в кулаке с особой старательностью, минут, этак двадцать, если не больше, однако девушка на него не сердилась и не злилась – бывает всякое, мало ли, волновался, вот и смял случайно. — Спасибо. — Улыбнулась Алиса, после чего обратилась к Сереже и Денису, чей вопрос так и остался витать в воздухе: — Не знаю, ребят. Вчера все было в порядке. Антошин и Глухарев переглянулись, после чего Денис ехидно улыбнулся, а Глухарев, словно чем-то сильно обеспокоенный провел ладонью по своей лысине. Не прошло и минуты, как Серега, до этого радостный до чертей в глазах, уменьшил громкость своего голоса, добавил в него серьезности и теперь выглядел угрожающе. Глаза его мерцали опасностью, создавая впечатление хищника, выслеживающего свою добычу. А обращался Сережа именно к Алисе и ни к кому другому: — Ты понимаешь, что он тебе не кот? Он – не увлечение и не секс-символ года, он опасен, Алиса! — Проговорил мужчина, четко формулируя каждое предложение. Вся его игривость, будто в воде растворилась. — Ты вообще понимаешь, с кем ты связалась? Ты хотя бы немного оцениваешь ситуацию? Хотя бы на долю понимаешь, что стоит тебе оступиться, и он поглотит тебя? И тогда тебя засосет эта крысиная нора, понимаешь? Денис недовольно пихнул друга локтем, возмущенно ухнув, как филин: — Эй, Глухарь! — Да Диня, погоди ты! — Отмахнулся от друга Сережа, продолжая, так сказать, пилить Алису: — И когда эта нора тебя поглотит, тебе дороги обратно не будет. Лично со мной мосты будут сожжены безвозвратно. Девушка сдвинула брови, чувствуя, что ей сейчас явно угрожают, причем это было не предостережение, а обозначение своей личной позиции в войне (именно войне), против Карпова. Понять это было не сложно – Денис замялся, опустил взгляд в землю и вздохнул, но Алиса таких порядков принимать не желала, а потому и резко, с неприсущей ей жесткостью в голосе, произнесла: — И что? — Выпалила она, но после этого тон ее голоса сменился с командного, на безразличный: — Быть может, никто из вас просто не желал взглянуть на Стаса так, как вижу его я? Что, если он помогал мне больше, чем вы все вместе взятые? Что, если я вижу вас всех одинаковыми? Вот Вы – Сергей Викторович… Рыжеволосая распалилась не на шутку, привлекая к себе внимание всех, кто без дела шатался по двору, а таких было, как минимум, пятеро. Все озирались на них, удивлялись и тихонько отходили немного назад, чтобы можно было уловить суть аргументов, которые с таким жаром Алиса предъявляла сейчас Глухареву. — Вы думаете, Вы святой? Да кого мы сейчас обманываем? — Девушка понизила голос так, чтобы ее слышали только окружающие ее Коля, Сережа и Денис. — И деньги берете и дела разваливаете и разводят Вас, как лоха – нет человека, у которого не было бы грехов. А Ирина Сергеевна знает об этом и покрывает Вас… — Слышь ты… — Глухарев мгновенно всполошился и выпрямился, когда речь дошла до его любимой женщины. — И Вы тоже опасны – видите, Вы вспыльчивый, агрессивный и грубый, но я никогда не бросала Вам этого в упрек, потому что… — Серега напрягся, а вместе с ним и Коля с Денисом, готовые в любую секунду схватить озлобленного Глухарева под руки, не давая ему убить девушку. — потому что Вы мне нравитесь таким, какой Вы есть. Потому что Вы единственный улыбнулись мне в мой первый рабочий день и потому что я, часть нашего отдела. Потому что я – Ваш друг. Так же, как и Стас. Вы этого не признаете, но знаете, что если вдруг обратитесь к нему за помощью, он обязательно поможет! Замолчав, Сафонова закрыла глаза, переводя дух и переваривая сказанное. Естественно, все ее слова, уже не казались ей такими прекрасными, исправляющими, помогающими и главное, доказывающими чью-то правоту. На самом деле, девушка была почти готова в эту секунду потерять друга, в обмен на Стаса, чьи чувства уже не кажутся такими сильными, нежели вчера. Видимо, обыденность и проблемы реальности, вновь свалившиеся на плечи оперативницы, делали свое дело. Ей уже не казалось все таким прекрасным, за тучами не ждало ее яркое солнце, а снег не казался белым – он был полон грязи и окурков. — Он отличается от Вас только тем, что не претворяется хорошим. — отстраненно произнесла Алиса, буравя взглядом небольшой сугроб рядом с оградой. — Прошу меня простить, однако. С этими словами девушка кивнула ребятам, которые замерли в одной позе от шока и изумления, и направилась в отдел. Их удивлению было логичное оправдание – Алиса никогда не перечила другим, особенно, если этот кто-то был старше ее самой, но сегодня что-то изменилось. Даже шагая по коридору ОВД, Алиса не ощущала себя несчастным новичком, не ходила больше впритирку к стенам, а шагала вперед с гордо поднятой головой. Ей не казалось неправильным все то, что она сказала, а потому, она станет стоять до конца на своем мнении и никто и ничто не переубедит ее. — Алиса! — Рыжеволосая обернулась на звук голоса Ирины, которая стояла у входа в свой кабинет и выглядела недовольной чем-то. — Зайди ко мне, разговор есть. — Так точно, товарищ подполковник. — Оперативница быстрым шагом направилась к кабинету начальницы, игнорируя перешептывание оперов, куривших на лестнице. Алиса вошла в кабинет вслед за Ириной и закрыла дверь, правда осталась стоять у входа, в ожидании самых страшных слов, особенно, после разговора с Сергеем. Однако, ее ожидало новое удивление, еще сильнее, нежели утром: — Да проходи, чего ты, как чужая. — Ира устало потерла переносицу и опустилась в кресло. Ее что-то тревожило и угнетало. — Не стой в дверях. — Хорошо. — Оперативница прошла к столу и села, как и было ей велено. Зимина долго смотрела на собеседницу, не говоря ни слова, чем вселяла в Алису огромную неуверенность в собственных силах. Ей казалось, что Ира хочет уволить девушку, причем как можно тише, чтобы не вызывать криков и паники среди прессы, но не знает, как Сафоновой об этом сказать, а посему, девушка, собравшись с силами, начала сама: — Увольняйте, раз на то Ваша воля. — Дрожь в голосе скрывался с огромным трудом, но Алиса, сжав руку в кулак, впилась ногтями в ладонь, чтобы хотя бы как-то держать себя в руках. Начальница округлила глаза и, усмехнувшись, уставилась на Алису, сменив интонацию. — Чего? Алиса воззрилась на Ирину Сергеевну так, словно она была первородным драконом, несущим в свое гнездо ящик пива, выигранного у местной горгульи в покер. Словом, обе не понимали, о чем сейчас идет речь, а так же Сафонова осознала, что речь пойдет вовсе не об инциденте с Сергеем – увольнение не грозит. — А, да это я так… Не берите в голову… — Девушка засмеялась, перебирая края своего свитера пальцами. Получилось как-то неловко, особенно если учесть все то, что произошло в жизни Алисы за последние несколько дней – не хотелось, чтобы Ирина думала, будто Алиса считает ее какой-нибудь продажной сволочью, которая бы турнула своего работника тихонько, пока тот сидел в СИЗО ни за что, ни про что. В общем, это был как раз тот призрачный шанс наладить отношения с начальством, чтобы просто чувствовать себя уютно там, где есть место и ей – рыжеволосой оперативнице. Сегодня девушка забрала свои огненные волосы в конский хвост на затылке, но выглядела как никогда растрепанной. Возможно ветер делал свое дело, а может просто вымытые волосы, в отличии от сальных, были более непослушными и торчали в разные стороны, а может просто встали дыбом от утренней поездки, во время которой Стас отвозил своего племянника в школу. Мальчонка собирался прогулять, но из-за Алисы оказался застуканным и здорово обиделся – из-за нее, такой чутко спящей особы, накрылся медным тазом его поход в кино на очередную часть «Бэтмена» с другом. Отчасти, девушка чувствовала себя виноватой, но вторая часть испытывала настоящую гордость за Карпова, который не махнул рукой на племянника-прогульщика, а отвез его в школу. Наверняка, Лёня не часто видит дядю, с его-то графиком работы, однако все равно приходит к нему домой. — Коля передал тебе то, что я просила? — Улыбка с лица начальницы пропала, когда она заговорила о деле. В одночасье та стала серьезной и собранной, на лице появились характерные морщинки, выдававшие ее звание и опыт в руководстве людьми. — Ох, я и забыла, простите… — девушка наскоро развернула клочок бумаги, с которым так и не закончила разбираться на улице и прочитала содержимое. Сердце девушки рухнуло в пятки – все, что далее говорила Ирина, отлетало от стены боли и обиды, которая в мгновение ока оказалась, воздвигнута вокруг девушки. Дыхание участилось, к глазам подступили горячие слезы, которые так же быстро вырвались наружу, капая с щек на смятый клочок бумаги. Зимина, увидев это, принялась успокаивать девушку, налила ей воды в стакан и протянула его ей, однако у Алисы не было сил даже подняться с места. Слух все еще не вернулся и то, что хотела до оперативницы донести Ирина Сергеевна, угадывалось чисто инстинктивно, путем чтения по губам. Появилось много вопросов, один хуже другого, а ответы на них были и вовсе чудовищными, даже самые положительные. —…ты должна написать заявление, Сережа у тебя его примет, и тогда мы сможем заниматься этим делом официально. Пока тебя не было, твой непосредственный немного информации собрал обо всей этой шайке и в принципе, если будем действовать слаженно, сможем их всех быстренько и надолго закрыть. — Ирина взглянула в опустевшие глаза Сафоновой, ища в них понимания, но все было тщетно. — Извините… — Слабым от переживаний голосом, произнесла девушка, — я пойду… — Да. Иди. Кстати, зайди в кабинет к Стасу, он тебя искал. — Зимина постучала пальцами по столу, обдумывая, видимо реакцию Алисы, а когда дверь за девушкой закрылась, Ира вздохнула. В ее понимании вся ситуация с похищением Юли выглядела так: бедные, осиротевшие дети, с трудом перенесшие утрату родителей попали в еще более большие проблемы. Но в голову Иры и прийти не могло, что все это спровоцировано было Алисой – не намеренно, ясен красен, но, тем не менее, единожды потревоженный улей не успокоится очень-очень долго. Алиса неслась по коридору, подобно урагану. Из глаз бежали соленые слезы, от чего даже губы покраснели, но девушка не в силах была остановить вихрь собственных чувств. По пути к кабинету Стаса, девушка столкнулась с Сергеем, который подумал, будто бы напугал несчастную и принялся извиняться за свою вспыльчивость, пытался обнять и успокоить, но оперативница задалась одной и единственной целью на данный момент – найти Карпова и сломать ему нос, причем срочно! Объект в ту минуту, как раз заворачивал из-за угла, шагая вразвалочку от дежурки к своему кабинету, у которого происходила небольшая потасовка Глухарева и Сафоновой – девушка пыталась вырваться, рвалась в сторону Стаса, а Сергей, не замечая идущего к ним Карпова, пытался прижать к себе негодующую девушку. — Что ту происходит? Глухарев, у тебя что, своего кабинета нет? Веди ее туда, и занимайтесь, чем хотите. — С этими словами подполковник прошмыгнул мимо них и закрыл за собой дверь. Вскричав, Алиса воспользовалась моментом замешательства Сережи и выпуталась из его хватки, следом за Стасом появляясь в его кабинете. — Опачки, — с улыбкой произнес начальник СКМ, присаживаясь на край стола. — снова ты, снова в слезах. Кто на этот раз тебя обидел, и какие деньги в этот раз я должен за тебя заплатить? Естественно, Карпов шутил. Он и в мыслях не имел бросить в упрек Алисе ее материальное состояние. Просто, у него был такой юмор и в любой другой ситуации, Сафонова ответила бы ему язвительной шуткой, то есть, отплатила бы той же монетой, но не сейчас. Когда она узнала, что ее сестра в лапах тех уродов, которые посадили ее в СИЗО, и никто, ни одна живая душа не сказала ей, не смотря на то, что была в курсе… — Ты знал… — Всхлипнув, процедила сквозь зубы девушка. — Ты все знал и ничего мне не сказал! Не сказал мне про Юлю, про Алену и про ее…парня! Ничего не сказал! — Орать – за дверь, — спокойно отреагировал Карпов, снова напоминая девушке о том, что сейчас он ее начальник и не более того. — Сцены можешь закатывать Глухареву и его полудуркам, или пойти в оперскую – там найдутся желающие успокоить тебя и обогреть. Алиса скрипнула зубами, сгорая в огне собственной ярости, мысленно прокляла эту его сторону, сторону оборотня в погонах, но не сказала ни слова, так как фраза его казалась слишком обидной, причинила слишком много боли, а посему, ничего не говоря, девушка развернулась, костяшками пальцев, побелевшими от силы сжатия рук, стерла с щек слезы и вышла из кабинета. По ту сторону двери, в коридоре, Алиса оказалась уже спокойной, как гора. Ее не терзали больше слезы, а лишь ярость, всепоглощающая и ненасытная, как пламя. Сейчас оперативницей двигало лишь желание отомстить: высадить глаз, зуб, целую челюсть или вовсе пристрелить. Раньше она никогда не стреляла по людям так, чтобы они, в итоге, умирали, но страха не было. Наверное, это потому, что ненависть перекрывала все основные инстинкты, в том числе и инстинкт самосохранения. Да и куда ей идти, одной? Ведь нет ни оружия, ни шансов, что все выйдет по плану. Однако, вновь, внезапное просветление подкинуло мысль о наличии мобильного телефона и о том, что вообще есть Алена, у которой есть Джеймс, который знает все места, в которых могут держать Юлю. Не раздумывая, Алиса набрала номер подруги и позвонила ей. — Привет. — С едва слышимой хрипотой в голосе произнесла Алиса. — О боже, Алиса! Привет! Ну, как ты? Я так волновалась! Стас не… — Тараторила подруга, но Сафоновой сейчас позарез нужно было узнать только одно. — Спроси у своего парня, где еще могут держать мою сестру. — Хорошо… — Алена повторила вопрос Джеймсу, после чего, получив ответы, назвала Алисе пять мест, в которых могли держать девочку. — Спасибо. — Спокойно отозвалась девушка. — Алиса, что ты собираешься делать? — Обеспокоенно поинтересовалась подруга и, не скрывая волнения, добавила: — Обязательно скажи Стасу то, что я теб… Но не успела подруга договорить, как Алиса сбросила звонок. В мыслях крутилось пять возможных адресов, перед глазами стояло лицо Юли, по щекам которой струились слезы, а она даже и позвать на помощь-то не могла. В общем, чем больше девушка думала о своей сестре, тем сильнее была ее жажда убить всех тех, кто даже косвенно причастен к похищению. К тому же, все их действия подтверждают лишь то, что они причастны и к убийству родителей девочек, а так же то, что они боятся ментов.