Слепой

      Было пять часов утра. Скуало сидел на подоконнике и наблюдал, как солнце медленно поднимается из-за горизонта. Его лучи сначала касались верхушек деревьев далёкого леса, затем зелёных лугов, а после дошли и до его особняка, озаряя всё вокруг ярким светом. От прямого взгляда на солнце карие глаза начали наполняться слезами, и ему пришлось прекратить своё занятие.       Суперби тяжело вздохнул и спрыгнул с подоконника, выходя из комнаты и неспешно бредя по пустым коридорам особняка — в такое время бодрствовал лишь он и охрана снаружи. Он пользовался этим и беспрепятственно прогуливался везде, где только мог, потому что это было единственное, что ему оставалось.       Прошло два года с тех пор, как мечник остался совершенно один. События того дня отложились настолько чётко в памяти, будто это произошло лишь вчера. Сначала был писк, а после потолок начал обрушаться прямо на них. Если бы не Тсуна, то он, не обладающий пламенем, просто бы превратился в лепешку под завалом камней.       К сожалению, когда Скуало открыл глаза, то уже находился в этом месте. Кажется, за время, пока он был без сознания, ему сделали несколько операций, потому как на месте постоянного зуда на затылке волосы были сбриты и появился шов, а также его живот исчез, зато поперёк появилась зашитая рана, и самое главное — он мог видеть. После долгого нахождения в темноте это было чем-то невероятным.       Первой эмоцией был шок. Он не мог поверить, что вновь обрёл способность видеть. Вторая — ужас. Страх от того, что его ребёнок исчез. В голове тут же нарисовались картины с несколькими исходами, каждый из которых был хуже предыдущего, и если бы не врачи, что успокоили его, сказав, что с малышом всё нормально, он бы точно сошёл с ума. К сожалению, это было единственное, что он услышал от них: ни пола, ни веса, ни другой информации ему так и не сообщили. Единственное, что он добился от них — что его дитя в безопасности и о нём позаботится Десятый.       Скуало остановился перед главной дверью особняка и, постояв перед ней ровно минуту, развернулся, уходя прочь — выходить наружу ему было нельзя. Он мог делать что угодно, но только внутри. О нём заботились, выполняли все пожелания, но... Но это всё. Он жил словно птица в клетке. «Десятый не в состоянии встречаться с вами.» «Десятый не желает вас видеть.»       Персонал особняка твердил одно и то же последние два года. С одной стороны, он не верил в это, как и не верил в то, что Тсуна не хотел его видеть, ведь в прошлую их встречу тот был так рад встретиться с ним вновь. А с другой стороны, он также понимал, какие неприятности принёс ему до этого. Пусть даже его контролировали, всё было сделано его руками.       Иногда Скуало терзали мысли, что Тсуна получил желаемое, а именно наследника, потому и мог теперь избавиться от него за ненадобностью, но он тут же отбрасывал их куда подальше, понимая, что его любимый не такой человек. Возможно, у того действительно были серьёзные причины не встречаться с ним. Именно поэтому Суперби ничего не спрашивал и молча жил своей одинокой жизнью под присмотром и в полной изоляции от внешнего мира, в надежде, что когда-нибудь Тсуна сам придёт и заберёт его отсюда.       Несмотря на его полное внешнее смирение, в груди росло неприятное щемящее чувство. Два года — этого времени было достаточно для того, чтобы уладить все вопросы. Неужели всё же его бросили, а он так этого и не понял, продолжая ждать в своём маленьком мирке.       Скуало проходил мимо зеркала и остановился перед ним, увидев своё отражение. У глаз появились морщины, а светлые волосы отросли уже до лопаток, потому что он не желал их стричь. Но привлекло его внимание отнюдь не это, а карие глаза в отражении с грустью смотрящие на него. Ещё до того, как ослепнуть, он никогда не обращал внимания на цвет глаз других людей, а потому не мог точно сказать, какого цвета были глаза у Тсуны, но почему-то ему казалось, что карие. У японцев же либо карие, либо чёрные? Чёрные бы Тсуне не пошли, а значит, оставался единственный вариант.       Мечник коснулся чужих глаз и тяжело вздохнул — как бы он хотел вновь увидеть Тсуну. Последний раз он видел его более четырёх лет назад, когда неловкий и чуть пугливый паренёк только вступал в права наследования и шугался одной лишь тени от их отряда убийц. Сейчас образ того мальца и Тсуны, с которым он уже успел прожить вместе, не совпадали друг с другом.       От тёплых воспоминаний на губах Скуало появилась мимолетная улыбка, что тут же пропала, стоило ему краем глаза увидеть горничную, которая уже проснулась и приступила к своим обязанностям. — Господин желает завтрак? — спросила она будничным тоном то, что повторяла каждый день. — Не желает, — недовольно ответил Скуало и, резко развернувшись, направился в свою комнату. — Позже.       Проходя по светлому коридору с большим количеством окон, мечник бросил безразличный взгляд на пейзаж снаружи и продолжил свой путь. Но не пройдя и двух метров, он остановился и вновь посмотрел в окно, замечая новую деталь в привычной картине — на газоне около особняка была припаркована неизвестная иномарка. Нет, даже не так, она была впопыхах брошена с открытой дверью и...       Скуало прищурился, силясь подтвердить свои догадки, но остроты зрения не хватало. Тогда он достал телефон из кармана штанов и просто навёл камеру на место, где должны были быть ключи зажигания, увеличив картинку — да, они были на месте. Какой-то идиот бросил свою машину так, что любой желающий мог сесть в неё и уехать. Нет, с одной стороны это безответственно, с другой стороны, кто мог угнать машину во владениях Вонголы.       Мечник покачал головой и, убрав телефон обратно, хотел вернуться в комнату, как вновь остановился, сделав лишь три шага. События складывались наилучшим для него образом: все спят, охраны мало, а какой-то придурок сам предоставил ему машину. Он мог спокойно сесть в неё и уехать в Вонголу, если бы...       Скуало коснулся своего живота — эта привычка успела глубоко укорениться в нём и даже по прошествии лет не желала исчезать — и задумался, а стоит ли так рисковать. Вдруг Тсуне действительно плохо, а в Вонголе до сих пор творится полный беспорядок? Вдруг его появление только ухудшит и без того плачевную ситуацию?       Несмотря на все доводы против, мечник стоял на месте, не в силах двинуться. Он понимал все риски, опасности, а также что ему нужно лишь подождать, ведь он верил Тсуне, но... Но он также хотел увидеть его, убедиться, что с ним всё в порядке. Даже если он сделает это издалека, даже если не встретится с ним лично, он просто хотел увидеть его, хотя бы мельком, чтобы удостовериться в его безопасности, а также... — Он уже, наверное, вырос... — прошептал Скуало, даже не в силах представить, как вообще выглядит его ребёнок. Он не видел его ни до, ни после. Живот исчез, как и малыш сам — их будто никогда и не было, лишь шрам указывал на то, что всё это ему не приснилось.       Неуверенно развернувшись в направлении машины, мечник стиснул зубы и сжал кулаки. Он просто посмотрит, а потом вновь вернётся. Никто из обитателей особняка даже не заметит его отсутствия. Он станет призраком, который тихо проникнет в Вонголу, невидимый никому, и также тихо исчезнет, вернувшись в свою... в свою тюрьму. — В каком смысле он исчез?! — оскалился Гокудера, получив в десять утра звонок от одного из своих людей. — Почему я узнаю об этом только сейчас?!       Ураган стиснул зубы и зло посмотрел в окно своего кабинета, понимая, что единственное место, куда мог направиться беглец, это их особняк. Не дай бог, этот ублюдок заявится сюда после того, как он организовал всё так, чтобы этого никогда не случилось. На кой чёрт тогда была охрана, если она не смогла проследить за одним единственным человеком. — Найдите его немедленно, иначе все вы окажетесь на улице! — рыкнул Хаято и сбросил трубку, тут же потянувшись за сигаретами — плохая привычка, что никак не может исчезнуть из-за нервов.       Закурив, Гокудера немигающим взглядом уставился на дорогу, что вела к их особняку. Если информация верна, и Скуало угнал машину, то это единственный путь, по которому он может добраться до них, а учитывая расстояние от места, где тот находился, то самое раннее — он прибудет сюда через три часа. — Кёя, усиль охрану по периметру, а также не пропускай никакие машины внутрь, — набрав номер облака и дождавшись, как тот возьмёт трубку, приказал ураган. — Уровень опасности красный. — С чего вдруг? — удивился тот, потому как подобное было неожиданно. Во-первых, причин для красного уровня не было. Во-вторых, зверёк бы позвонил первым, хотя... Возможно, ему сейчас не до этого. — Просто выполняй! — Не ори, — хмуро ответил ему Хибари и, прежде чем сбросить вызов, добавил: — Будет сделано. — Так бы сразу! — цыкнул Хаято и бросил телефон на стол, особо не заботясь о его сохранности. У него были дела поважнее.       Скуало бросил машину в ближайшем городе и продолжил двигаться автостопом. Спешить ему было некуда — он знал со стопроцентной вероятностью, что его отсутствие уже заметили и приняли меры, а потому главным для него была не скорость, а незаметность. Если он будет передвигаться подобным образом, то отследить его станет практически невозможно.       Так и случилось — он без проблем добрался до территории Вонголы, замечая, что с момента, как он последний раз был здесь, охрана усилилась в два, а то и в три раза. Пробраться внутрь незаметно было непростой задачей, вот только если бы он не провёл здесь около двух лет вместе с Тсуной. Он наизусть изучил и местность, и расписание охраны, и все лазейки.       Ему повезло, и к счастью ничего не изменилось, а потому он беспрепятственно проник на территорию и направился к особняку, минуя встречавшуюся на пути охрану. Про себя он подумал, что стоит как-то передать весточку Тсуне или его хранителям, что всё же стоит менять расписание, а ещё заделать парочку прорех в защите.       Постепенно густой лес сменился фруктовыми деревьями, а грязь под ногами — мраморной плиткой, ощущение которой он просто не мог забыть. Стоило ему ступить на выложенную дорожку, как давно забытые воспоминания начали медленно всплывать в его памяти.       Скуало чуть улыбнулся и прикрыл глаза, вдыхая знакомый аромат. Он и не думал, что место, которое он никогда не видел, а лишь чувствовал, может принести ему столько тепла. Помнится, раньше он не был таким сентиментальным. Видимо, время, проведённое с Тсуной, сильно повлияло на него. — Виктория, не беги, упадёшь!       Голос заставил Скуало замереть на месте. Сердце пропустило удар, и не успел он до конца осознать происходящее, как что-то маленькое и стремительное врезалось в его ноги с такой силой, что он потерял равновесие и рухнул на мраморную дорожку. В обычной ситуации подобное было бы невозможно — его реакция, его инстинкты никогда бы не подвели. Но сейчас...       Скуало медленно поднял голову и встретился взглядом с парой больших карих глаз. Девочка, не старше двух лет, сидела рядом с ним на дорожке, явно испуганная падением. Её каштановые волосы были взъерошены, а на круглых щёчках проступали слёзы.       Время словно остановилось. Скуало не мог отвести взгляда от маленького лица — это была точная копия Тсуны, только в миниатюре. Те же мягкие черты, тот же цвет глаз, даже выражение лица было до боли знакомым. — Виктория! — послышались быстрые шаги, и знакомый голос стал ближе. — Что случилось, малышка?       Скуало всё ещё сидел на дорожке, не в силах пошевелиться, глядя на девочку, которая вот-вот должна была заплакать.       Услышав глухой звук, из-за поворота тут же появился Тсуна. Стоило мечнику увидеть его вновь, как сердце забилось чаще — он был жив, он был здесь, всё было хорошо. Солнцезащитные очки на лице, но в остальном он выглядел точно так же, как и раньше, когда тот ещё мог видеть его, может лишь чуть старше и увереннее в себе.       Между тем Тсуна осторожно приблизился к ним и присел рядом с тихо всхлипывающей девочкой. Он нежно улыбнулся и осторожно взял её на руки, прижимая к себе и неспешно гладя по спине. — Тише, тише, — голос был мягким, успокаивающим. — Бывает, не плачь.       Девочка постепенно успокаивалась, уткнувшись личиком в папино плечо, а всхлипы становились всё реже. Чувствуя это, Тсуна повернулся в сторону Скуало и чуть наклонил голову. — Извините, она врезалась в вас? Виктория только недавно начала бегать, а я не успел её остановить. Вы не пострадали? — с этими словами мужчина протянул руку, предлагая свою помощь, чтобы встать, но Скуало остался сидеть на месте.       Радость и шок боролись в его груди. Тсуна был жив, был рядом, тепло разливалось по всему телу, а сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Но почему тот его не узнавал? Неужели столько времени прошло? Или же...       Ужасная догадка закралась в голову. Не отвечая, Скуало резко потянулся вперёд и грубо сорвал с лица Тсуны солнцезащитные очки.       То, что он увидел, заставило его кровь застыть в жилах. Глаза смотрели в никуда — стеклянные, мутные, безжизненные. Слепые. Это было совсем не то, что он представлял, когда воображал их встречу в будущем.       Мысли в голове перемешались в хаотичный водоворот. Тсуна был слеп. А он... он видел. Эти глаза. Те глаза, которыми он смотрел на мир последние годы. Скуало медленно поднял дрожащую руку и коснулся своего лица. Значит, это были... глаза Тсуны. — Простите, — мягко произнёс Тсуна, нащупывая очки на земле. — Я понимаю, что Виктория врезалась в вас довольно резко, но сбрасывать очки было не совсем... — Тсуна, — прошептал Скуало, отчего названный вздрогнул.       Лицо Тсуны побледнело, словно он увидел призрака. Губы задрожали, пытаясь что-то произнести, но слова не шли. В груди поднялась паника, смешанная с надеждой и невероятной болью — этот голос он слышал только в кошмарах последние два года. Ему сказали, что Скуало умер, когда родилась Виктория. Ему пришлось хоронить его, прощаться и учиться жить в мире, где его больше не было. Он только-только научился засыпать без слёз.       Тсуна молчал долгие секунды, а затем осторожно, словно боясь, что видение исчезнет, протянул свободную руку в сторону голоса. Пальцы дрожали от волнения и страха одновременно. Скуало не стал ждать — он сам схватил эту руку и прижал к своему лицу, закрывая глаза от нахлынувших эмоций.       Под пальцами Тсуны потекли тёплые слёзы. Реальность ударила с головокружительной силой — это не сон, не жестокая игра воспалённого разума. Скуало был здесь, живой, настоящий, дышащий. Тсуна осторожно стёр влагу с его щеки, а затем резко притянул к себе, обнимая одной рукой, пока Виктория всё ещё покоилась на другой.       Слёзы текли по его лицу беззвучным потоком. Два года пустоты, два года мучительной тишины, когда он засыпал в надежде услышать знакомый голос хотя бы во сне. А теперь Скуало был здесь, в его объятиях, и Тсуна боялся даже дышать, чтобы не разрушить этот хрупкий момент возвращённого счастья.       В висках звучал набат, а внутри клокотала ярость. Тсуна буквально летел по коридору, сбивая всё на своём пути и совершенно не заботясь об осторожности в его состоянии. Кабинет Гокудеры он нашёл без труда — привычка годов подсказывала путь даже в темноте. Не постучав, Тсуна толкнул дверь и вошёл внутрь.       Хаято сидел за столом и выкуривал третью за день сигарету, когда его босс фурией ворвался в его кабинет. Не нужно было обладать сверхъестественными способностями, чтобы догадаться — он всё знает. Этот ублюдок всё же смог обойти всю охрану и добраться до Тсуны. — Значит, мёртв? — голос Тсуны был полон яда, чего раньше никогда не случалось. — Скуало мёртв? А, Хаято? — повторил он и, мгновенно оказавшись перед ним, хлопнул по столу обеими руками.       Гокудера молчал, сжимая сигарету в пальцах, и смотрел на босса, стеклянные глаза которого будто изучали его злость, хоть и были обыкновенными пустышками. — Два года назад ты сказал мне, что он умер во время родов, — начал Тсуна, сдерживаясь, чтобы не наброситься на бывшего друга и не разорвать на части. — Что его не удалось спасти. Что его тело кремировали, чтобы уничтожить следы работы семьи Эстранео. А он всё это время был жив. Я два года жил с мыслью, что человек, которого люблю больше жизни, мёртв! Я хоронил пустую урну! — в конце концов, не выдержав, закричал он.       Ураган сохранял невозмутимость. Он спокойно выслушал босса и неспешно затушил сигарету. Он не отпирался, не оправдывался, он просто... Он будто был наблюдателем в театре одного актёра. Когда Тсуна услышал, как щёлкнула зажигалка, поджигая очередную сигарету, он был готов зарычать от злости. — Где он? — спросил Гокудера, делая очередную затяжку. Это внешне он сохранял спокойствие, а внутри его трясло. Он не только пошёл против воли своего босса, так тот ещё и узнал всё.       Тсуна желал услышать раскаяние, а не подобный вопрос. — Там, где и должен быть, — чеканя каждое слово, проговорил Савада и отстранился. — Я больше не хочу тебя видеть. Пожалуйста, исчезни и больше не попадайся мне на глаза, — произнёс он и тихо рассмеялся, понимая, как это звучит от слепого. — Точнее, чтобы духу твоего здесь не было. — Духу не было? — повторил ураган и громко рассмеялся, будто только что услышал самую смешную шутку на свете. — Джудайме, нет, Тсуна, я делал всё ради тебя. Разве ваша пара не странная? Ты босс великой семьи, босс Вонгола, а он мужчина, бывший Варией, что родил тебе дочь после экспериментов сумасшедшей семейки учёных! Ты хоть подумал, что люди будут говорить за твоей спиной?! Этот выбор! — Это уже не твоё дело, — отрезал Тсуна и направился к двери, бросив: — Чтоб завтра тебя здесь не было! — Это шутка? — фыркнул Хаято, понимая, что его босс действует на эмоциях и на самом деле не имеет это в виду. — Это не шутка, — произнёс Савада, остановившись у самой двери. — Ты даже не представляешь, каких сил мне стоит держать себя в руках. Я был готов убить тебя, но... — он сглотнул. — Я всё же благодарен тебе за то, что ты не убил его по-настоящему, хотя мог, а ещё... Ты всё же выполнил мою просьбу. Спасибо тебе, — сказал Тсуна и, прикрыв глаза на мгновение, чтобы восстановить душевное равновесие, поставил точку в их отношениях: — Прощай, Хаято.       Дверь оглушительно хлопнула, оставив Гокудеру одного в наступившей тишине. Ураган медленно опустил голову на стол, заваливаясь на правую сторону, и тяжело вздохнул. Пепел с сигареты осыпался на дорогой стол, оставив прожжённые следы, но он этого не заметил. Кажется, его действительно только что выгнали из семьи. Впервые в жизни он видел босса и своего самого близкого друга настолько злым. А ведь он просто хотел как лучше. — Стоило ли мне убить того ублюдка? — прошептал Хаято и закрыл глаза.       Пара сидела на широкой кровати в спальне Тсуны. Мягкий дневной свет проникал через полупрозрачные шторы. Тсуна не выпускал Скуало из объятий — каждый раз, когда тот делал малейшее движение, руки инстинктивно крепче сжимались вокруг его плеч. Два года разлуки оставили глубокий след, и теперь каждая секунда близости казалась драгоценной.       Скуало же не мог насмотреться на Викторию. Девочка сидела на ковре и увлечённо гладила Рольфа — рыжего пса среднего размера с характерной чёрной полоской на спине. Её маленькие ручки осторожно проводили по мягкой шерсти, а собака довольно закрыла глаза, наслаждаясь лаской. — Всё в порядке? — прошептал Тсуна ему на ухо, грудью чувствуя, как бешено бьётся его сердце. — Да, просто... — Просто что? — Это всё будто нереально, — прошептал мечник, не сводя взгляда с дочери.       Виктория тихо лепетала что-то псу, который терпеливо слушал детскую речь, изредка тихо поскуливая в ответ. Картина была до боли мирной и домашней — то, о чём Скуало мечтал все эти годы заточения, не смея надеяться, что когда-нибудь станет действительностью. — Всё реально, — прошептал Тсуна и чуть улыбнулся. — И теперь так будет всегда.       Скуало посмотрел на довольного шатена в солнцезащитных очках и сглотнул. Он осторожно протянул руку и снял с него ненужный сейчас аксессуар, открывая вид на стеклянные карие глаза. Он не понимал, зачем нужно было полностью здоровому боссу, которому ни в коем случае нельзя было показывать слабость, отдать ему свои глаза. — Потому что они мне были не нужны, — ответил Тсуна, на что Скуало вздрогнул, сам не заметив, как задал этот вопрос вслух. — Я ударился головой, и у меня отказали некоторые нервы. Хоть глаза и были в порядке, я больше не мог видеть. Тогда я и попросил, чтобы мои глаза отдали тебе, ведь твоя проблема была именно в них. Хорошо, что всё прошло удачно. — Это из-за того инцидента? — спросил мечник, на что Тсуна вздохнул — это означало да. — Тогда я не понимаю. Почему ты не хотел меня видеть? Я ждал всё время, а ты... — Всё не так, — воскликнул босс и сжал его крепче. — Всё не так... Я думал, что ты мёртв. По крайней мере, мне так сказали. — Кто?       Было видно, что Тсуна не желает говорить. Он нахмурился и прикусил губу, и Скуало уже было решил, что его вопрос останется без ответа, как тот прошептал: — Гокудера, — и добавил: — Я с ним уже разобрался. — Как? — Уволил, больше его здесь не будет.       Скуало резко отстранился, глядя на Тсуну с недоумением и тревогой. — Ты с ума сошёл?! Скажи, что это шутка! — Это не шутка, — твёрдо ответил Тсуна. — Он солгал мне. Заставил поверить, что ты умер. Два года, Скуало. Два года я думал, что тебя нет. — Но он же делал это ради тебя! — Скуало вскочил с кровати, не в силах усидеть на месте. — Гокудера предан тебе больше жизни! Да, он поступил неправильно, но нельзя же так... Он твоя правая рука! — Была, — холодно произнёс Тсуна. — И если бы он просто высказал своё мнение, мы бы поговорили. Но он украл у меня два года с тобой. Украл у Виктории отца. Этого нельзя простить.       Скуало провёл рукой по волосам, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Тсуна, пожалуйста... Он служил тебе всю жизнь. Одна ошибка не может перечеркнуть всего этого. К тому же, он единственный, кто всегда будет верен тебе и защищать. — Одна ошибка? — голос Тсуны дрожал от сдерживаемых эмоций. — Скуало, это не ошибка — это предательство. — Всё равно, в твоей ситуации нельзя... — В моей ситуации? — перебил его Савада и стиснул зубы. — Скуало, давай прекратим этот разговор. — Ты уволил его устно или подписал указ? — несмотря на его недовольство, продолжил мечник. — Скуало, — надавил босс, но тот лишь повторил: — Устно или письменно? — Устно, — процедил тот, — но это ничего не меняет. — Меняет, — сказал Скуало и чуть расслабился, вновь опираясь спиной ему на грудь. — Если он умный, то не уйдёт, а ты со временем остынешь, и всё придёт в норму. — Если он умный, то свалит уже сегодня, иначе... — Успокойся, — приказал Скуало и строго взглянул на него, хоть тот и не видел. — Я понимаю, о чём он думал. На его месте я бы сделал точно так же. — Что ты сказал? — оскалился Тсуна, резко схватив его за плечи.       Мечник среагировал мгновенно, изворачиваясь, чтобы освободиться от захвата, а после роняя его на кровать. Савада не успел ничего понять, как резко оказался на кровати, прижатый сверху чужим телом без возможности пошевелиться. — Об этом я и говорю, — произнёс Скуало, сидя на нём сверху. — В твоём состоянии нельзя разбрасываться такими ценными кадрами. А если бы я правда мог навредить тебе? Кто бы пришёл тебя спасать? — А ты хочешь навредить? — хмуро произнёс Тсуна, на что Скуало вздохнул и покачал головой. — Конечно, нет, — сказал он и плюхнулся рядом с ним, сразу же переворачиваясь на спину и глядя на потолок. — Но он боится этого, а ещё того, что могут сказать люди, и что ты этого не выдержишь. Он заботится о тебе. — Скуало, — начал было Савада, как его перебили: — Просто забудь об этом инциденте! — мечник повернулся на бок и положил руку ему на грудь. — Ради меня. Давай просто забудем обо всём и будем жить как раньше?       Тсуна долго молчал, обдумывая слова. Потом осторожно спросил: — Что ты имеешь в виду под «как раньше»? — Я снова стану твоим телохранителем, — тихо произнёс Скуало. — Будем скрывать то, что между нами есть. Для всех я просто охрана, а ты босс. Никто не узнает про нас с Викторией. — Нет, — резко ответил Тсуна. — Я не буду больше скрываться, а также не хочу притворяться, что ты мне безразличен. — Ты думаешь, что нам и Виктории от этого будет лучше?       Тсуна задумался. В глубине души он знал — никому лучше не будет. Сплетни, осуждение, политические игры... Скуало могли использовать, чтобы манипулировать им. Викторию могли не принять из-за того, как именно она появилась на свет. Сейчас все думали, что она плод его связи с неизвестной женщиной — вполне нормальная ситуация в их мире. Но что будет, узнай все, кто её второй родитель? Да и Скуало вряд ли понравится, если посторонние узнают его историю и что с ним стало после всего. В итоге выходило так, что он лишь желает исполнить свои эгоистичные желания. — Но я люблю тебя, — просто сказал Тсуна, понимая, что хочет, чтобы не только он, но и все остальные знали об этом. — Я знаю, — мягко ответил Скуало, положив голову ему на плечо и прикрыв глаза. — И я тоже люблю тебя. Именно поэтому хочу защищать тебя. Тсуна, я всегда буду рядом, как и ты, — прошептал он, — или? — Да, — ответил Тсуна и крепче прижал его к себе, мимолётно коснувшись губами светлой макушки. — Я тоже буду рядом. Всегда.       Через два дня после воссоединения Тсуна медленно шёл по коридору особняка, водя пальцами по стене и прислушиваясь к знакомым звукам. Из сада через открытые окна доносился заливистый смех Виктории — она играла с Рольфом под бдительным присмотром Скуало. Эти звуки счастья согревали сердце лучше любого огня.       Впереди послышались осторожные шаги, которые внезапно замерли. Тсуна узнал эту походку — Гокудера явно не ожидал встречи и теперь стоял в нерешительности, не зная, стоит ли пройти мимо или развернуться.       Тсуна не подал виду, что заметил его присутствие, и продолжил движение. Только когда поравнялся с замершим Хаято, тихо произнёс, не останавливаясь: — Скуало вернётся на должность моего личного телохранителя. Подготовь официальное объявление.       Шаги замерли. Тсуна слышал тяжёлое дыхание Хаято, чувствовал, как тот медленно оборачивается. — А... отношения? — тихо спросил Гокудера. — Будете объявлять и о них? — Нет, — коротко ответил Тсуна, повернувшись в сторону окна, откуда доносился смех дочери. — Пусть остаётся как есть.       Долгая пауза. Тсуна слышал, как Хаято сглатывает, пытаясь найти слова. — Введи его в курс всех текущих дел и передай необходимые документы, — добавил Тсуна, слегка смягчив тон. — Он также будет помогать мне с управлением семьёй. — Понял, — сдавленно произнёс Гокудера, и в его голосе слышались смесь облегчения и благодарности. — Займусь этим сегодня же.       Тсуна кивнул и двинулся дальше, оставив позади человека, который получил шанс на искупление вины, хотя его прощения ещё не заслужил.