Синеглазка

- Валя, а у девочек хорошие отношения с отцом? – поинтересовался Гранин, когда они наводили порядок на кухне. - Нормальные, - пожала она плечами, складывая грязные тарелки и чашки в посудомойку. – Стёпа с ними особо не сюсюкался никогда, но очень их любил. Поддерживал. А что это ты вдруг? – Валентина нажала пару кнопок и закрыла дверцу. Зашумела вода. - Просто переживаю, как мне с ними себя вести, - Павел закрыл холодильник. – Получается, что это я виноват в том, что они остались без отца. - Это чем это? – Валентина подошла к нему чуть ближе. – Он без твоей помощи молодую девицу себе нашёл! Успокойся, Паш, - положила она руки ему на грудь. – Девочки уже взрослые и всё понимают. Кажется, тут мы закончили, - оглядела она кухню. - Я тут обратил внимание, - Павел крепко, но бережно обнял Валентину, - что у вас замечательный душевой уголок, - проурчал он, уткнувшись носом ей в шею. - А ты хулиган, - игриво хихикнула она. – Паша! Да подожди! – весело рассмеялась она, когда Гранин подхватил её на руки. – Я хоть полотенца захвачу. До утра они словно выпали из реальности, оставив все серьёзные разговоры и проблемы где-то за порогом спальни. Время измерялось не часами, а касаниями, поцелуями и долгими мгновениями тишины, когда они просто лежали в обнимку, слушая дыхание друг друга. Между порывами страсти случались перекусы — наспех, тем, что попадалось в холодильнике. А потом следовал новый вихрь, заставляющий забыть обо всем на свете. В этом уютном мире, пропитанном магией полумрака и её синих глаз, они снова стали юными. Валя ловила на себе его взгляд, полный обожания, и по-девчоночьи смущенно отворачивалась, пряча улыбку. Им обоим отчаянно хотелось дурачиться. Они хохотали, изображая зверей, строили на огромной кровати причудливые замки из подушек и одеял. А потом, сидя на полу, доедали руками остывший плов, пачкаясь и оттирая жир друг с друга под неумолкающий смех. Они целовались под глупую комедию, которая шла по телевизору, и засыпали под нее же, обессиленные и счастливые, тесно прижавшись друг к другу. И им было совершенно все равно, как это выглядит со стороны. Наверное, именно так и выглядит самое настоящее, бесстыдное и чистое счастье. Валентина проснулась рано, приготовила завтрак и вернулась в комнату. - Паша, - потрепала она Гранина по волосам, - вставай. Он же недовольно замычал, делая вид, что ещё спит. На самом деле Гранин проснулся ещё раньше Антоновой. Слышал, как она тихо одевалась, возилась на кухне. Но ему так не хотелось уходить из этой сказки, возвращаться в серые будни, в свою скорлупу. - Паша! – Антонова легко подёргала его за нос. – Я не хочу, чтобы ты получил выговор из-за меня. - Почему ты такая вредная? – приобнял её Павел, открывая глаза и садясь на постели. - Ты же вчера жениться на мне хотел, - со смехом напомнила Валентина. - А я и сегодня хочу, - кивнул Гранин. – Ой! Кажется, действительно, пора! – взял он в руки телефон. – Пара секунд и я готов завтракать. От выговора за опоздание Гранина спасло лишь то, что сама Рогозина задержалась с утра в министерстве. День выдался относительно спокойным, пределов Москвы оперативники не покидали. Иногда Павел звонил Валентине, чтобы узнать, как у неё дела. Когда закончилось вечернее, даже скорее ночное, совещание, Гранин взглянул на часы и направился к двери. - Капитан, стоять! – услышал он за спиной грозный рык. – К Валентине направился? - А что, нельзя? – спокойно повернулся Павел к Майскому, который сидел, откинувшись на спинку офисного кресла. - Тебе нет, - хищно улыбнулся Сергей. – Не дорос ты ещё до этой женщины. - Тогда разрешите, товарищ майор, - Павел ещё раз взглянул на часы, - поехать домой? Я в отличие от Вас хочу немного поспать. Один, - он развернулся на каблуках и вышел из переговорной.