Ёлка

Акутагава ходит с Ацуши по всему ёлочному базару по пятам, успевает потерять его в этом колючем и не очень безобразии, но очень быстро находит. Его вообще сюда силой притащили. Это воскресенье он собирался провести дома, в тепле и уюте, но его парень решил абсолютно иначе. Именно поэтому он сейчас терпеливо ждёт, когда журналист найдёт «ту самую прекрасную ёлочку», послушно идя рядом как собачка. Он даже участие в этом цирке принимать не собирается, нет уж, увольте. А блондин всё ищет и ищет, ходит кругами и тщательно оценивает каждую «красавицу». Только вот продавец явно наврал ему, потому что ничего хорошего парень так до сих пор и не нашёл. Да, это не материал для статьи подбирать, это намного хуже. За содержание статьи ему сделают просто небольшой выговор, а на дерево в доме ему смотреть до конца февраля, а тот наступит не то чтобы скоро, но время ведь пролетит быстро. И почему-то художник совершенно не хочет ему помогать. Ну и ладно, он ему ещё припомнит. Эта какая-то низенькая и немного реденькая, это дерево вообще на сосну похоже, да и пахнет соответствующе, а эта чересчур высокая для потолка в их квартире, а ещё слишком пышная, игрушки и мишуру с гирляндой будет просто некуда вешать. Ну, эта ель ещё ничего, но в ней всё равно чего-то не хватает. То ли макушка не такая, то ли она слишком широкая, но что-то его в ней не устраивает. А если не устраивает что-то, то не устраивает и всё. Так, а что там дальше? Брюнету остаётся только обречённо вздыхать и тереть в тщетных попытках согреть озябшие кисти рук. Он как назло забыл перчатки, и ведь в этом виноват даже не этот писака, а как жаль, можно было бы хоть что-то ещё ему предъявить. Помимо чертовски долгого выбора ненужного им елового дерева. Альфа считал, что вообще проще купить искусственную ель, тем более, что та ещё и прослужит дольше. Но нет, Ацуши захотел самую настоящую самую зелёную и самую пахучую ёлку в гостиной. Самую красивую и вообще самую-самую-самую. Ну и пусть хочет, платить будет всё равно сам. Ему больше всех надо, так пусть и выбирает тоже сам. Спустя трёхчасовых поисков омега уже расстроен. Он правда хочет самую-самую лучшую ёлку в дом, а тут все деревья то какие-то кривые, то редкие, то слишком пышные, то низкие, то высоченные, то это вообще сосна, а не нужная ель. И он хочет попросить помощи у Рюноскэ, но тот смотрит уж слишком недовольно, так и хочет обвинить его в самых страшных грехах, но не решается. И Ацуши приходится расстроиться ещё сильнее, ведь он мало того, что нужное дерево не нашёл, так и своего альфу зря из дома вытянул. Что ж, видимо, не видать ему в доме настоящего елового дерева как бы не хотелось, а то ведь можно нарваться и на громкий скандал. — Рюноскэ, ты был прав. Это была бесполезная трата нашего единственного выходного и свободного времени. Давай поедем в магазин и купим какую-нибудь обычную искусственную сосну или ёлку, даже и обойдётся гораздо дешевле, — с заметным расстройством в голосе говорит омежка, стыдливо смотря в глаза возлюбленного, опускает руки и плечи. Он обещал, что это будет быстро, а вышло как обычно. Поэтому придётся согласиться на искусственную ёлку, ничего не поделаешь. Брюнет широко раскрывает глаза и удивлённо смотрит на Ацуши. Он что только что сдался? Его вечно добивающийся своей цели Ацуши только что опустил руки и готов согласиться оставить свою маленькую и быстро исполнимую мечту? Нет, вот этого он уж точно допустить не может. Они уже приехали, провели здесь туеву кучу времени, так какая теперь разница? Ну вернуться они на два часа — или сколько там — позже, быть может даже вечером или ночью, но ведь Ацуши будет счастлив. Именно. Он должен заботиться о его счастье, и он точно доведёт дело до конца. Они обязательно найдут ёлку, которая приведёт Накаджиму в неописуемый восторг. — Ну уж нет. Мне уже совершенно без разницы, когда мы вернёмся домой. Поэтому мы вдвоём продолжаем искать ту ёлку, которая обязательно тебе понравится, — Акутагава берёт блондина за плечи и с непонятно откуда взявшимся энтузиазмом смотрит ему в глаза. — Ты оценил здесь каждое дерево? — Да, — растерянно отвечает парнишка. — Мне ни одна не понравилась. — Хорошо, тогда поехали дальше, милый. И он берёт в свою озябшую руку тёплую ладошку Ацуши и ведёт его обратно к машине. Сегодня они непременно найдут это чёртово дерево. Рюноскэ готов объехать хоть весь город, хоть в лес поехать, но ёлку он своему омеге хоть из-под земли достанет, в этом журналист может даже ни в коем случае не сомневаться. И они едут к следующему ёлочному базару. Этот торговый пункт ещё его отцу в своё время всегда рекомендовали, и он с братом-омегой был от этих живых деревьев в абсолютном восторге. Здесь он уже и сам принимает участие. Оценивает и анализирует каждую ёлку, спрашивает и предлагает Накаджиме. Теперь им стало ещё и весело, блондин и думать забыл про своё разочарование. Теперь он видит, что живая ель нужна не только ему, поэтому считается не только со своим, но и с чужим мнением. Они начинают даже немного дурачиться, но не забывают о поставленной цели. А этот базар оказывается действительно огромным, выбор невероятно велик. К их великому счастью здесь есть разделение по разным категориям, но они рассматривают абсолютно весь ассортимент. Вокруг тоже ходят люди, не один ведь Накаджима захотел себе в гостиную настоящую ёлку, в самом-то деле. — А как тебе эта? Да, большевата конечно, но в нашу гостиную определённо должна вместиться, — художник оценивающе разглядывает дерево с самой верхушки по спрятанный под лапами ствол. Ему оно действительно понравилось, и носу и глазу приятно. Запах действительно просто прелесть. — Да! Это прямо то, чего я так хотел! У нас в приюте на Рождество пахло ну точно так же! Этот чудесный аромат я ни с чем не спутаю, — омега правда просто в восторге. Он готов просто в ладоши хлопать как маленький ребёнок, улыбка растянулась аж до самых ушей. Рюноскэ смотрит на эту безмерную радость и счастье, и не может не улыбнуться сам. Ацуши сейчас готов у всех на глазах просто расцеловать своего любимого альфу, но перед этим он нагибается, чтобы посмотреть на ценник. И уголки губ стремительно падают вниз. — Рю, прости, но она нам не по карману. Давай всё-таки оставим эту затею, — небольшой ярлычок выпадает из аккуратных пальцев, а парень вновь становится прямо. Нет, это слишком дорого. Они себе такую покупку позволить просто не могут. Проще действительно купить милую и аккуратненькую искусственную ёлочку и больше не заморачиваться. Да, обидно, конечно, что дело, как и всегда, сводится к деньгам, но ничего поделать нельзя. Они не готовы спустить триста двадцать долларов на какое-то дерево, пусть оно красивое и живое. И Акутагава лишь нерешительно мнёт рукава своего пальто, несмело поглядывая то на ель, то на своего расстроенного парня. Да, они не особо богатые, а если Ацуши расстроился так сильно, значит цена серьёзно высокая и для них неподъёмная. И альфа даже не может ничего сделать. Он может, конечно, попросить у собственного отца, но только вот ему гордость просто никогда не позволит выпросить деньги на какую-то живую ель. Это будет действительно смешно и стыдно. — Мы можем поискать вариант подешевле, — неуверенно тянет брюнет и смотрит в грустные аметриновые глаза. — Нет, Рюноскэ. Хватит. Живая ель в любом случае стоит дороже искусственной. Я смогу смириться, тем более это не последнее наше Рождество. Быть может, в следующем году мы сможем купить настоящую. А сейчас давай поедем в магазин и купим искусственную, — более или менее уверенно, но всё равно расстроенно и тоскливо говорит Накаджима. И его слова действительно правильные. Рюноскэ не остаётся ничего, кроме как согласиться. Они едут в самый ближний магазин с нужным им товаром. Выбор вполне достойный, Ацуши быстро ориентируется, недолго ходит и тычет во вполне чудесную ель, которая была так похожа на ту настоящую. Только вот в той было больше естественности и жизни. Зато эта дешевле и стоит всего лишь тридцать четыре бакса, никогда не завянет и поливать не надо. Сплошные, мать их, плюсы. Накаджима смотрит в окно их машины с каким-то обиженным и расстроенным видом. Обижается на свою низкую, даже в сравнении с Акутагавой, заработную плату. Расстроен из-за этой чёртовой цены. Ну что за несправедливость? Вообще ещё чуть-чуть и его повысят, это знают все в офисе. И зарплата бы тоже повысилась с 2500$ до 3000$, и денег бы оставалось после оплаты счетов заметно больше. Тем более, что дело Рюноскэ тоже на месте не стоит. В следующем году, возможно, действительно получится купить живую ель, цены, слава Богу, в Милуоки не растут на данный товар с каждым годом, только ближе к самому Рождеству повышаются. Но как же хочется в этом году. Акутагава старается следить за дорогой, но всё равно истерично раздумывает, где можно быстро достать триста двадцать долларов. Где бы ему взять такой высоко стоящий заказ? Сейчас приближается, вот уже совсем на пороге Рождество, можно сделать небольшие скидки, заказчиков станет заметно больше, а небольшая уценка роли не сыграет. Но всё равно, это медленно. Где взять триста двадцать баксов в Рождество, и при этом соблюдать закон? Они приезжают прямо к ужину. Едят в абсолютной тишине. Ацуши слишком расстроен, а Рюноскэ слишком много думает над данной проблемой. Искусственная ель благополучно остаётся ждать своего часа в гараже. У Акутагавы есть ровно полторы недели, чтобы вырыть хоть из-под земли эти чёртовы деньги. И этого ему жутко мало. Он обращается за помощью к Дазаю, но тот лишь озадачивается сам. Хотя бы думает он теперь не один, хоть что-то его может обрадовать. — У Чуи в кафе сейчас жуткий разгром. Последний День Рождение какого-то там богатенького сынишки удалось на славу, от заведения не осталось и былого шика. Ты можешь ему помочь вернуть всё на свои места и сделать даже лучше, чем было, я думаю он тебе заплатит. Одному ему всё сделать очень трудно, я в этом абсолютно не помощник, а сейчас приближаются праздники и нужных рук просто не найти, — предлагает шатен. И Рюноскэ соглашается. Он готов согласиться совершенно на всё. Установленные двести долларов его совершенно устраивают, потому что за простую помощь этого вполне достаточно и приемлемо. Чуя просто невообразимо счастлив, что за день Акутагава справляется с большим объёмом работы, а главное укладывается в поставленный бюджет. Рыжий чуть ли не прыгает на месте, потому что ещё дня три-четыре и его кафе станет как конфетка и даже лучше. Поэтому он готов добавить сверху ещё сотню. Двадцать баксов для художника совершенно не проблема. Он рисует быстрые и небольшие пейзажики, продаёт первым попавшимся людям, которым такой безделушки как раз и не хватало в доме. Он быстро справляется с помощью Накахаре и получает заветные триста долларов и пятьдесят зелёных чаевыми от Осаму. Но времени на нужную покупку практически не остаётся. В типографии начинается предсказуемый абсолютный завал, совершенно никуда не деться от обилия клиентов. Акутагава крутится в этом вихре повседневности чуть ли не до самого сочельника. А потом бежит в спешке перед самым закрытием базара, проклинает чёртовы пробки в Милуоки, умудряется упасть прямо перед самым входом, угодив своими дорогими брюками в сугроб, но ему плевать. Он ищет на бегу ту самую ель, выискивает глазами, поправляя развязавшийся так не вовремя шарф. И замечает рядом с желаемым деревом омегу с альфой, которые договариваются о покупке. И Рюноскэ бежит ещё быстрее, прочесав носом вычищенную дорожку, падая аккурат в ноги тому омеге. — Простите, пожалуйста, я не хотел, — извиняется брюнет, быстро поднимаясь и отряхиваясь. Он даже не вытирает саднящий нос от снега, сейчас не до этого. — Ничего, здесь действительно скользко, — извиняет парень, в примирении размахивая руками. — Красивая ёлка, правда? — спрашивает Рюноскэ, кивая на дерево. — Прямо мечта. — Бесполезная трата денег, как по мне, — откровенно говорит парень подбоченясь. Альфа рядом с ним закатывает глаза. — Толку от неё никакого, а будущему ребёнку так и вовсе плевать. Искусственная в доме стоит или настоящая. — Но, Лу, только погляди на неё! И вправду мечта! — бодро начинает альфа, но его останавливают взмахом руки. — Меня сейчас от этой мечты стошнит, Арчи. От неё аромат такой, что я здесь просто находиться не могу, — парень демонстративно зажимает нос. — Или мне позвонить маме и сказать, что ты хочешь отравить меня натуральным запахом ели? — лилейным голоском говорит Лу, доставая из кармана куртки телефон. — Хорошо, Луи. Я всё понял, — поднимает руки Артур, отходя от ели. — Дерево ваше, молодой человек. И Рюноскэ не может поверить, что в его доме скоро появится эта чёртова ель за четыреста долларов. Пока он везёт дерево домой, то успевает два раза забуксовать, но всё обходится. Лишь бы успеть до прихода Ацуши. Лишь бы успеть. Лишь бы просто успеть, а больше ничего и не важно вовсе. С горем пополам он заносит дерево в дом, ищет куда бы его посадить, вспоминая про склад горшков Накаджимы в саду. Даже нужный по размеру находит и умудряется собственными силами посадить ёлку. Чёртова ёлка. Если бы он не настолько сильно любил Ацуши, то вообще бы никогда не согласился на эту бесполезность в доме. Рюноскэ выключает везде свет и садится в темноте на кухне, ожидая своего омегу. Это должен быть сюрприз, как-никак. Проходит ещё полчаса, пока дверь в прихожей не хлопает. — Милый, я дома, — оповещает усталый голос. Чуткий слух альфы улавливает, как тот бросает ботинки и плетётся в гостиную, надеясь, что Акутагава просто смотрит телевизор в темноте. — Представляешь, у нас после Рождества… Блондин включает свет и рука, развязывающая шарф, зависает в воздухе. Журналист тоже замирает в арочном проёме. В его глазах непонимание наполовину с удивлением. Но потом он всё же улыбается, радостная улыбка до ушей расплывается по лицу, а в глазах разгорается поистине детский восторг. Неужели Рюноскэ всё же купил её? Талию, всё ещё скрытую кашемиром пальто, оплетают сильные руки, а голова опускается на уровень глаз Накаджимы. — Я поверить не могу, Рю… — Ацуши ахает, не сдерживая себя. — Рюноскэ, ты… У него просто нет слов. Он может лишь развернуться и впиться в чужие губы поцелуем. И Акутагава принимает и такую благодарность. Для него было всегда счастьем постоянно делать счастливым Ацуши. Этот маленький лучик солнца. — Давай украсим? — нетерпеливо говорит Накаджима, оторвавшись от любимых губ. Даже не слушая ответ, уже несётся на чердак за игрушками и гирляндами. Он знает, что ему не смогут отказать. — Эй, куда ты?.. — растерянно кричит в ответ альфа, подбегая к подножию лестницы на второй этаж. — Пальто сними, хорёк! — Кто обзывается, тот сам так и называется! — кричат ему в ответ уже с самого верха дома. Рюноскэ лишь улыбается и закатывает глаза, облокачиваясь о деревянные резные перила. Да, с Ацуши не соскучишься. А надо ли ему что-то спокойное, когда рядом есть такой прекрасный омега?