Братья

Головная боль и зуд в заднице. Именно так начинается утро Ника, после нехилой пьянки в клубе. Подниматься совершенно не хотелось, лишь лежать и лежать, смотря в потолок и думая о вечном. Но нет. Телефон разрывается от звонков вперемешку с будильником, звук которых и так давит на нервы. Господи! Ник с наслаждением вырубает дебильный аппарат, все же решившись сесть. Парень мало что помнил, да и не особо хотел вспоминать, как провел время в том страшном гей-клубе. Сейчас он собирался сходить в душ и перекусить, после как обычно садясь на автобус до его универа. Рука сама, по привычке, тянется к тумбе возле кровати, на которой обычно лежат часы, но не находит ее. Открывая глаза и осматриваясь, Ник понимает, что не понимает, где он находится. Начав рьяно вспоминать события прошлой ночи и уже мало обращая внимание на боль и легкий страх, он совершенно не обратил внимания на то, что лежало рядом с ним, тихо посасывая. Я вернее кто. И только тогда, когда неизвестный что-то пробубнил и перевернулся на спину, Ник с удивлением и опаской повернул к нему голову и начал рассматривать лицо парня. Смутно знакомое лицо, детские черты которого в прошлом оставили болезненные воспоминания. — Погодите-ка… — глаза парня расширились в страхе и непонимании, а рот близился к полу. Он вспомнил! Он вспомнил, как позволил своему младшему брату, которого он не видел более десяти лет, трахнуть себя… Днём ранее: — Пошли в клуб? — Бен, друг Ника, всегда был очень активным и, к сожалению, проклятым. В последний раз, когда друзья собрались пробраться на ресепшен охраны и взять ключ от лекционного зала, им пришлось отрабатывать месяц, чистя туалеты, чтоб их не выгнали из универа. И так почти каждый раз, когда Бен что-то затевает. И Ник уже устал получать по заднице. Но развеяться надо было. — Да забудь ты уже его. Этот козёл того не стоит. Ник понимает, но почему-то все равно обидно, больно, неприятно, что его променяли на какую-то шлюху. Снова. — Дело не в нем. Я знал, что этим отношениям не прожить долго, да и какого-то острого отчаяния не почувствовал… — Ник вздохнул, потерев шею и ложась корпусом на парту. — Просто обидно, что не на кого-то получше, а именно на Мэри. Эта девушка славилась тем, что хорошо брала в рот. На этом ее лучшие качества заканчивались. Ни выдающейся красоты, ни ума. Но почему-то на нее все клевали. И бывший Ника не исключение. И вот это непонимание до сих пор грызло парня где-то внутри, не давая покоя, а его самооценка становилось размером с блоху, если не меньше. — Почему именно она? — недоумевал парень, когда только жаловался на следующий день после расставания своему другу в очередной раз на бывшего. Это уже стало традицией: Ника бросили, значит ночь он проведет у друга, рассказывая о новом козле в его жизни. И этот раз не исключение. — Я что, хуже? — Нет, наоборот. Все прекрасно знают, что хуже Мэри быть не может. — друг усмехается и обнимает парня за плечи, а тот лишь кивает на слова друга и вновь начинал гневную тираду. Но не думать же вечно о том, что прошло. Нужно двигаться дальше. И в жизни, и в отношениях!

***

— Что это? — сводя брови вместе, спрашивает Ник. — Гей-клуб? Серьёзно?   — Ну да, а что? Парня же тебе надо искать. — улыбнулся Бен, смело открывая дверь в место, под названием «Сладкий мальчик». Хуже названия не придумать. — Ну да, где же еще искать парня, кроме как не в гей-клубе... Тихо бурчит парень, шагая за другом и растворяясь в темноте сомнительного и порочного заведения. Два часа и полторы тысячи потрачены впустую. Зачем парень только согласился, ведь здесь нет никого, кто бы нравился Нику больше, чем сон. Парень заказал себе еще один легкий коктейль, сидя в одиночестве, пока его друг уже нашел себе парочку спутников на вечер. Бармен поставил очередной бокал перед Ником, вновь с прищуром смотря на него. Парень не знал, чем вызвано это подозрение, ведь он платил после каждого бокала. Наверное, работник просто не привык видеть, что возле его рабочего места сидят так долго и в одиночестве. — И что это мы сидим тут одни? Я думал, что ты уже развлекаешься с кем-нибудь в специальных комнатах.~ — Бен с усмешкой смотрел на своего друга, хлопая его по плечу и осматривая зал. — Сейчас мы тебе кого-нибудь найдем! — Не думаю, что это хорошая идея... Но того как след простыл, будто и не было. Ник устал. Устал сидеть тут один и просто пить, поэтому он лучше пойдёт домой и ляжет спать, хоть и тоже в одиночестве, но получит хоть какую-то пользу. Он уже расплатился и встал, направляясь к выходу, но не успел, ведь знакомая "легкая" рука посадила его обратно. — Знакомьтесь. Ник, это Филипп и он украсит твой вечер. А ведь и правда. Филиппа вполне можно назвать украшением, которое способно украсить уже почти закончившийся и такой отвратительный день своей яркой улыбкой. Сначала они просто сидели и говорили, поочередно делая заказы. А через полчаса Ник уже легонько улыбался на разные рассказы Филиппа и на его, казалось бы, невинные прикосновения. «Может быть в этот раз» — думает парень, смотря в зеленые глаза рядом. Может быть.

***

Коктейль. Еще один, третий, шестой и Ник уже задыхается от жадных поцелуев Филиппа по дороге к комнатам в этом же клубе. И, вроде бы, все складывается лучше, чем обычно; с таким парнем грех не встречаться, но не то... Нет того страстного желания обладать и отдаваться. Нет того пламени в глазах партнера, и в своих тоже. Этого нет. И касания рук и губ уже не те, не воспринимаются так, как очень хочется. Но алкоголь бьет в голову, заставляя отдаться пороку, и немного скрашивает, поэтому Ник продолжает, уже почти доходя до нужной двери. Или он просто не хочет останавливаться. Если бы. Все прекращается на простых поцелуях и касаниях, и не потому что Филипп или Ник резко перехотели. Их просто напросто оторвали друг от друга. А дальше все происходит как-то слишком быстро: Филипп остается где-то в коридоре, видимо корчась от боли, раз сжимается пополам и держится за живот, а Ника куда-то ведут, ему что-то говорят, но что, непонятно. Щелчок и парень уже в крепких объятиях с тихим шепотом на ушах. Горячие руки на талии слишком обжигают, но это так приятно. И хоть голос кажется таким знакомым, а голубые глаза напротив такими родными, Ник не обращает на это внимания и прижимается ближе, слушая то ли признания, то ли обещания. Но не это сейчас нужно, поэтому парень надавливает на немного пухлые губы пальцем, прекращая словесный поток, и, когда парень замолкает, жадно касается этих самых губ своими и изгибается всем телом от прикосновений к своей голой коже, которые позволяет совершать.

***

Руки у парня были горячие, губы грубые, а язык слишком мокрым для Ника. Он не мог стонать еще громче, не мог прогибаться сильнее, до хруста, но так хотел. Ему было даже все равно на то, что он был грязным и снаружи и внутри, все равно на яркие и заметные метки на своем теле, которые потом не скроешь ни одним шарфом или кофтой, только бы эти шершавые губы и родные глаза напротив были как можно ближе, а прикосновения нескончаемыми. Смешно. Но именно так и хотел Ник, проваливаясь в сон в объятиях того, кто был ему ближе всех в этом мире. Настоящее: — О, нет.... Осознание ситуации мурашками прошлось по телу парня, пока он смотрел на лицо родного повзрослевшего брата перед собой. Что делать? Как поступить? — эти вопросы мигом образовались в его голове, пока он тихо, насколько это было возможно, встал и начал собирать свои вещи. Парень не мог поверить, что это было на самом деле. Он не желал в это верить. Когда Ник уже был готов убраться из комнаты, он на секунду повернул голову к кровати и посмотрел на спящего парня, чувствуя, что какой-то своей сотой частью хочет остаться, лечь рядом, обнять, и поэтому со скоростью света вылетает из этого ужасного клуба, понимая, что теперь он точно никогда не вернется в свой старый семейный дом.