Поймай Зверолюда!

       Я сидела на кровати и смотрела на тест. Может ошибка? Может я что-то неправильно сделала? Ками-сама… Что мне делать?! В счастливых мини-историях главные героини говорят это своим избранникам, у тех радости полные штаны и они живут долго и счастливо, воспитывая своё чадо. А что мне делать?! Как я скажу Мадаре, что я ношу его плод под сердцем?!        Мысли просто гудели в голове, но я знала точно: Мадаре нельзя говорить, что он отец, ведь чем сильнее его любовь к чему-то, тем сильнее будут его глаза, когда он утратит это… Я не могу рисковать ни ребёнком, но собой, как бы я его не любила и не доверяла. Прости, Мадара…        Взяв дорожный мешок, я начала собирать вещи, а из его тумбочек взяла свою старую одежду. Снова одела шаровары, завязала грудь бинтами, сандали чёрного цвета, жилетка такого же и шапка сверху, чтобы прикрыть свои мышиные уши. Марионетку и глину я тоже прихватила, но как память о них, а когда зашла в комнату Каказу, оглянулась, и подойдя к стопке денег, взяла на глаз, написав о том что прошу прощение и обязательно со временем верну сумму, а затем поспешно начала бежать к выходу. Никого не должно быть ближайшую неделю, потому я спокойно смогу убежать! Но куда.? В Конохе мне места нет, как и в других деревнях. Наша деревня никогда не держала мирных… Стоп. Наша деревня! На первое время сгодиться.        — Значит я не ошибся… — меня резко схватили за волосы, не давая уйти.        — Кисаме! — вскрикнула я имя парня, когда он начал тянуть мои волосы наверх, доставляя боль. — Хватит, Хошигаке! — держалась я за его руку, чтобы не было так больно.        — Куда ты собралась, мелкая шавка? — спросил он, показывая клыки на показ. — Да ещё и с марионеткой Сасори и глиной Дейдары… О! Так ещё и с деньгами Какузу! Им будет приятно, когда твои части тела они найдут в своих комнатах! — он не отпускал меня, а лишь ещё больше доставлял боль.        — Кисаме, отпусти её… — сказал властный и холодный голос передо мной, заставляя тело вздрогнуть и посмотреть в глаза его обладателя.        — Итачи… — вылетело из моих уст его имя, а когда человек-акула отпустил меня, я упала на колени, откашлявшись. Брюнет ничего не говорил… Он стоял передо мной и смотрел сверху вниз своим холодным взглядом, словно я полное ничтожество, и так оно и являлось…        — Уходи… — холодно сказал он, отвернув голову и смотря теперь на пейзаж, не обращая на меня внимания.        — Итачи-семпай, мы отпустим эту крысу? — спросил Кисаме, но его никто не слушал. Я встала с колен и прошла мимо него, ничего не говоря. А ничего и не надо было. Он понимал всё, ведь не зря он один из сильнейших обладателей шарингана, и я была благодарна ему, как 10 лет назад… Он снова меня отпустил, и снова спас меня…        — Полетели… — Я взяла глину Дейдары и слепив маленькую птичку, подбросила в воздух, и она сразу стала нужного мне размера. Я села на её туловище и придерживаясь за шею, дала команду, а она сразу взлетела и понесла меня в мою прошлую деревню, что не принадлежала ни одной из Великих Стран…        Ветер был холодным, а небо загораживали тёмно-синие тучи, с которых так и не полил дождь и не пошел снег, а я сидела на птице и потирала плечи, ведь уже настали морозы, и мне нужно было как можно быстрее найти домик подальше от логова Акацуки…        Уже была ночь. Везде было темно, и словно сейчас тьма из густого леса протянет мне свою руку и схватит, и я утону в ней, но этого не произошло. Птица приземлилась около разрушенного посёлка, пепел которого давно унёс ветер, а дома были разрушенными, все, кроме одного… Моего дома…        Знак, в виде клыка красовался на его дверях, которые не хотели поддаваться, потому пришлось влезть через окном и махом руки зажечь камин в доме, чтобы стало немного теплее. Немного согревшись, я снова встала и начала обследовать дом. Пускай маленький, но такой родной и уютный… С этого дня я снова стану возрождать клан Хаяси…