Поймай Зверолюда!

       Когда я развязала Дейдару и помогла встать, мы пошли внутрь завтракать, и пока он мне жаловался на то, что вообще не в курсе, как он там оказался, я думала о Мадаре… Это был не сон… Не сон! Он правда приходил и ложил меня на кровать. Он… Не убил нас. Он правда… Любит меня!        — Он любит нас, Ичиро, — тихо сказала я, положив ладонь на животик. Уже пошел 6 месяц. Ичиро родиться через три месяца, и почему-то от этой мысли было страшно. Страшно рожать… Ведь это так больно, как мне говорили женщины из посёлка, да и я ещё очень молодая. Организм физически не готов выносить плод под моим маленький сердечком, но… Я хочу сделать это ради Мадары! Ради нашего с ним будущего, как бы страшно мне не было!       Конец POV Джун        POV Мадара        С того времени, как я ушел прошло несколько месяцев… Я не смог взять и всё остановить, ведь мы уже словили несколько хвостатых и совсем скоро начнётся война. Война, когда решиться будущие всего мира, но… Прежде чем я это сделаю, я хочу подержать сына на руках и снова обнять свою женщину… Свою малышку Джун.        — Саске, скоро вернусь, — кратко сказал я последнему из клана Учиха и выйдя из убежища, быстро побежал в сторону деревни, где жила моя мышка. Уже октябрь… Девятый месяц, когда малыш вот-вот должен родиться! Я должен успеть!        — А! — раздался душераздирающий крик в посёлке, когда я прибежал туда. Как я и думал. Малыш уже хочет увидеть этот мир… Тогда, когда началась война. Не переживайте, я спрячу вас, и никто не посмеет тронуть вас и пальцем.        — Это мальчик! — воскликнула акушерка, когда она заворачивала плачущего ребёнка в свёрточек, а Джун лежала и учащенно дышала, смотря туда, где я стоял. В тени комнаты, и она явно знала, что я там.        — Ма… Дара… — хрипло прошептала она, протянув ко мне руку, а женщина ушла с ребёнком, чтобы проверить его здоровье и функционируют ли все части тела.        — Я тут, Джун, тут, — я быстро подошел к ней и сняв перчатки, взял за руку и начал покрывать мелкими поцелуями. — Я рядом… — шептал я, целуя её в губы и чувствуя, как она обычно положила свою ладошку на мою щеку и с нежностью отвечала на поцелуй.        — Да, — посмотрела она в мои глаза, а на её навернулись слёзы. — Ты тут… — улыбнулась она, а я соприкоснулся своим лбом с её, улыбнувшись. — Мой тенгу, — всё шептала она, а я укрыл её своими чёрными крыльями, что со сменой погоды приобрели такую форму, а она в ответ обняла своими белыми, утыкаясь в моё плечо и плача.        — Ну всё, хватит плакать. Ичиро чувствует твои слёзы. — начал я вытирать солёные капли и целуя в губы, как вошла акушерка с нашим сыном и замерла прямо в дверном проёме.        — Всё хорошо, не бойтесь, — улыбнулась зверолюд и женщина, отдав её нашего мальчика, быстро выбежала, закрыв двери. — Ичиро… — аккуратно взяла она его, смотря как он открывает свои чёрные глаза и смотрит на нас слегка растеряно, а затем из свёрточка появляются два ушка и хвостик. Они чёрные, но кончик хвоста всё же белый, а волосы чёрные и густые, как у меня…        — Он явно пошел в папу, — словно прочитала она мои мысли, а я указательным пальцем тыкнул в щёчку своего сына, что посмотрел на меня, а затем улыбнулся. Но сейчас… Эта улыбка казалась для меня ярче любого солнца. — Милый? — нежно спросила она, притронувшись ладошкой к моей щеке. — Почему ты плачешь? — спросила она у меня, и только сейчас я заметил, что с моих глаз капают слёзы.        — Потому что счастлив, — я наклонился к ней и поцеловал в губы, закрывая глаза и наслаждаясь этими минутами жизни. — Я люблю тебя… — сказал я впервые это, а затем, вытащив из кармана кольцо серебряного цвета с гербом клана Учиха, одел на её безымянный палец левой руки. — Ты станешь моей супругой, Джун? — посмотрел я в её глаза, получив в ответ нежную улыбку.        — Сколько же времени тебе понадобилось, чтобы наконец сказать это? — улыбнулась она чуть шире, и довольно махнув головой, мы скрепили эту клятву поцелуем, но к сожалению, когда солнце уже село, мне нужно было уйти, и она поняла это по моему взгляду, когда я посмотрел в окно. — Мадара, пожалуйста, не уходи, — сжала она мою руку, а сын, которого я уже успел приласкать и усыпать, лежал у неё на груди.        — Мне нужно, Джун, — я снова взял её руку и поцеловал, выпрямившись. — Я вернусь, обещаю, — поцеловал я её в губы, что длился для нас двоих словно вечность. — Береги маму, — поцеловал я сына в лоб и не оборачиваясь, ушел, ведь если бы обернулся — остался.