Because you are my Sun

Тяжело сказать, когда именно это началось: в тот момент, когда в студию вошло нечто сияющее с покрасневшими щеками и опущенными ресницами; в тот момент, когда это создание начало изгибаться в танце; или же тогда, когда глаза, в которых отражался звездный космос, посмотрели на меня в упор. Я не знаю, зачем и почему ты ворвался в мою жизнь, вытесняя из головы даже музыку. Я не знаю, отчего твое присутствие пробирает электрическим током, отчего малейшее, даже едва ощутимое прикосновение, заставляет тело цепенеть и улавливать слабые отголоски теплой ладони. Оглядываясь назад, перед глазами то и дело возникают образы, а воспоминания обжигают горько-сладкими розгами. Твое первое прикосновение, первый взгляд ласкающих солнечных лучей, первые объятия и застенчивая улыбка, твои первые слезы, которые ты так усердно пытался скрыть в отчаянном танце. Я помню все: первый поцелуй, первую ночь и твои тихие стоны; помню первую ссору и боль в твоих глазах. Помню погасшее для меня солнце и беспросветный мрак, кошмары по ночам и разбитые об стену костяшки. Я помню… С первого дня нашего знакомства ты стал любимчиком всей группы. Пухлые губки, вечно краснеющие щеки и длинные ресницы просто завладели сердцами всей команды. Но меня покорил твой голос, манящие движения твоего тела в танце и твое невероятное упорство. Часами напролет ты проводил время в тренировках, оттачивая навыки, изнуряя себя почти до истощения. С самого первого дня знакомства ты всегда старался уделять больше внимания именно мне. И, как казалось тогда, слишком много внимания, которое мне было не нужно. Поначалу меня бесило твое постоянное присутствие рядом, случайные прикосновения и взгляды в упор. Стараясь не обращать внимания, я много времени проводил в студии. Но время шло, а твое упорство никак не хотело отступать и, в конце концов, я смирился. Нежно обнимаешь за плечи, ласкаешь взглядом или невзначай касаешься ладони – все это со временем стало неотъемлемой частью нашего общения. Ну а я становился будто зависимым от тебя. Хотелось дарить тебе ласку в ответ. Ты стал чем-то вроде наркотика, от которого отказываться не хотелось. Да и невозможно было устоять, когда ты так провокационно заманивал меня в пучину этих странных отношений. Мы стали так неразлучны, что взять тебя за руку, сплетая пальцы, приобнять за талию или погладить по ноге стало для меня привычным делом. К тебе хотелось прикасаться, хотелось быть ближе, а что самое важное – тебе тоже хотелось ощущать меня рядом. За окном уже ночь, но уснуть не удается. Иду на кухню за стаканом воды и, увидев тусклую полоску света, уже догадываюсь, кому опять не спится. - Почему не спишь? – сажусь непростительно близко и заглядываю в уставшее лицо. - Не мог уснуть, - даже глаз не поднимаешь, не смотришь на меня, уставившись пустым взглядом в одну точку. - Снова кошмары? - Да, - еле слышно, почти шепотом отвечаешь. - Эй, - пытаюсь заглянуть в твои глаза и, словно зачарованный накрываю твою руку своей. Вздрагиваешь всем телом и на долю секунды смотришь в упор. Но затем, будто пересилив себя, отводишь взгляд и едва заметно улыбаешься уголками губ. Молчание… Секунда, две три, а кажется, что проходит вечность и тишина становится неловкой для нас двоих. - Чимина-ааа, - нарочно пытаюсь сгладить неловкость, стараясь улыбнуться как можно дружелюбнее, - не стоит так себя изнурять. Ты прекрасно танцуешь. А если и дальше будешь так продолжать, то можешь свалиться от истощения, - только сейчас понимаю, что моя рука по-прежнему накрывает твою. - Хён, - мягко улыбаешься, опуская голову, - спасибо. - Пойдем спать. По коридору идем молча и, как будто, слишком медленно. Не могу описать словами, что именно за эмоции раздирали меня в тот момент. Уставившись на твой затылок, покорно шагаю всего в паре сантиметров от тебя. Так близко, что ощущаю аромат твоего шампуня. Хочется одним резким движением обнять тебя сзади, сцепив руки в замок на груди, положить подбородок на плечо и просто вот так постоять. Сглатываю, прогоняя прочь эту мысль, сжимая кулаки. Как только подходим к твоей комнате, поворачиваешься ко мне лицом, а я стараюсь смотреть куда угодно, лишь бы не на тебя. - Спи крепко, - поворачиваюсь, чтобы уйти, но тут же ощущаю, как теплые пальцы цепляются за рукав. Так невесомо, но достаточно, чтобы почувствовать теплоту твоей кожи. - Хён, - шепчешь быстро, будто боясь передумать, - побудь со мной, пока я не усну, - а пальцы продолжают комкать рукав. – Пожалуйста, - добавляешь совсем на выдохе. Самообладание… оно летит ко всем чертям потому, что твое сбитое дыхание у моей шеи весь мир отбрасывает на задний план. Оборачиваюсь. Кажется, будто даже в темноте виден румянец на твоих щеках. Глаза не перестают бегать быстро-быстро, уставившись на тот самый рукав, кусаешь губы. Нервничаешь…? Боишься…? Или же боюсь я? Нет, не хочу отталкивать. Не сейчас, когда по-детски невинное лицо пылает краской, а хрупкое на вид тело дрожит. Не сейчас… Выдыхаю, головой киваю в сторону моей комнаты и непослушными ногами меряю шаги к двери. Не оборачиваюсь, ведь знаю, что идешь следом, слышу твое все еще сбитое дыхание. Останавливаюсь в проходе, пропуская тебя в комнату, чтоб вновь вдохнуть твой запах. Быстрыми движениями убираю с кровати все ненужное: плюшевый медведь, какие-то шмотки, наушники. Жестом показываю тебе ложиться, и ты укладываешься комком на простынях, кутаясь в тонкое одеяло. Кажется, что засыпаешь мгновенно, только коснувшись подушки. А я, убедившись, что Джин еще не вернулся, заваливаюсь на кровать, ощущая жуткую усталость. Но как бы я не пытался просто закрыть глаза и провалиться в сон, ничего не выходило. Голова переполнена сумбурными мыслями вперемешку со звучащей музыкой в ней. Слова сами по себе начинают выстраиваться в строки, строки – в целые куплеты. Смотрю на тебя: отброшенное одеяло, задранная футболка оголяет живот, немного приоткрытые губы и спокойное сопение. Твое начинающее крепнуть тело никак не укладывается в голове с таким поистине детским лицом. Ты уже почти мужчина, но все же остаешься мальчишкой. Чему-то улыбаюсь, и мысли постепенно приходят в относительный порядок. Через какое-то время усталость берет свое, и я начинаю проваливаться в сон. И уже на грани ощущаю, как ты начинаешь метаться по кровати. Приподнимаюсь на локтях и вижу, как твои руки хаотично рассекают воздух, тело извивается, будто пытаясь избежать чего-то. Осторожно касаюсь лба и чувствую, насколько ты горячий. Бормочешь что-то нечленораздельное, и среди этих звуков я отчетливо улавливаю только свое имя. Повторяешь его раз за разом, облизываешь и кусаешь губы. На лице отражается гримаса боли, а руки сжимают одеяло. - Чимин, - легонько трясу тебя за плечи, но безрезультатно. Ты все так же продолжаешь ворочаться и звать меня по имени. - Чимин, - вторая попытка разбудить тебя, немного сильнее потрепав по плечу, тоже не увенчалась успехом. Даже в полумраке комнаты вижу слезу на щеке. - Мини, - наклоняюсь совсем близко, обхватывая за плечи, и чуть ли не кричу. Резко открываешь глаза полные страха и тревоги. По щекам катятся слезы, а руки сжимают мои предплечья. - Хён, - выдыхаешь ты и буквально кидаешься мне на шею, - мне приснилось… Дышишь тяжело и часто, плечи подрагивают, а руки не прекращают обнимать меня. Несколько секунд я растерянно смотрю в никуда, пытаясь собрать себя в кучу. И, наконец, обнимаю тебя, одной рукой слегка похлопав по спине, а второй гладя по волосам. - Это просто сон, - такая банальщина, но я не знаю, что сейчас должен говорить. – Успокойся, просто сон, - шепчу на ухо, продолжая гладить. Несколько минут потребовалось, чтоб дыхание вновь стало ровным, а плечи перестали вздрагивать. Укладываю тебя обратно на подушку и накрываю одеялом. Через несколько секунд ты вновь проваливаешься в сон, сворачиваясь в комок. А мне опять не сомкнуть глаз. Лежать, опираясь на локоть и просто смотреть на тебя, пока в голове блуждает удивительное ничего… Но проходит несколько минут и это самое «ничего» просто взрывается фейерверком красок. Ты переворачиваешься и прижимаешься ко мне, мазнув влажными губами по шее. Обнимаешь за талию и, выдохнув, своей ногой обхватываешь мою. Все тело налилось свинцом, пошевелиться не могу, и, кажется, разучился дышать. Тихое сопение немного щекочет шею, спокойное сердцебиение окутывает все тело сонной негой. Боясь пошевелиться, просто закрываю глаза и, не удержавшись, обнимаю тебя. Утро наступает мерзким звоном будильника Джина и не менее мерзким его копошением в попытке отключить эту тварь. Чувствую, что все тело затекло, отчего ноют суставы. Мерзкий будильник продолжает звонить, все больше раздражая. - Джин, твою мать, если ты сейчас не выключишь эту тварь, я засуну тебе ее в задницу, - слишком уж «по-доброму» начинаю я утро. Со стороны Джина слышится какое-то невнятное бормотание и будильник, наконец, затихает. Наступают блаженные несколько минут тишины. И только сейчас я ощущаю аромат шампуня и теплоту чужого тела. Нереально титаническое усилие, чтобы поднять тяжелые веки: толи из-за страха, толи из-за очередного недосыпа. Взгляд упирается в макушку сбившегося теплого комка. Ты все так же прижимаешься ко мне, теперь утыкаясь носом в грудь, а я все так же продолжаю обнимать. Мерзкая тварь Джина опять начала галдеть, отчего ты морщишь нос и простанываешь невнятное «еще пять минут», затем еще крепче ко мне жмешься. Со стороны кровати Джина слышится копошение. Твою мать… О чем я только думал… Сонные шаги и попытка бодрым голосом узнать: - Юнги, что приготов… - он не договаривает, и я вижу, как два сонных глаза буквально прожигают. Нельзя сказать наверняка, что именно читалось в них. Джин лишь как-то подозрительно хмыкнул и, завязывая любимый розовый халат, зашагал к двери. - Я приготовлю на свой вкус, - пробормотал он и тихо прикрыл за собой дверь. Зажмуриваю глаза, в надежде, что все это мне просто снится. Но, ощущая под ладонью нежную кожу теплого тела, убеждаюсь, что не сплю. Открываю глаза лишь тогда, когда тело под боком начинает двигаться. Ты, как будто и не собираешься просыпаться, устраиваясь удобнее. Приподнимаюсь на локте, пытаясь смахнуть с лица остатки сна. Ты сонно морщишь нос и хмуришь брови, а затем открываешь глаза. Взгляд расфокусированный, будто несколько секунд пытаешься собрать картинку воедино. Затем глаза округляются, и ты едва выдавливаешь из себя: «хён». - Нужно вставать, - пытаюсь собраться в кучу, но отчаянно не получается, - тело не слушается. Ты же резко вскидываешься и поднимаешься с кровати. Пряча глаза, оправляешь футболку, пытаясь натянуть ее ниже. Быстро берешь верх над эмоциями и, бросив невнятное: «увидимся за завтраком», вылетаешь из комнаты. Вся шумная компания собралась за поеданием кулинарных шедевров Джина. Ты, вопреки привычке, не сел возле меня, умостившись на другом краю стола. Завтрак проходил как всегда весело, в разговорах и шутках. Ты тоже шутил и смеялся со всеми, но тревога никуда не делась, и глаза твои не улыбались как прежде. Весь завтрак ты старался избегать зрительного контакта, а я же наоборот, хотел смотреть только на тебя. Доев, ты первый подорвался со стула в попытке убрать со стола. - Чимин-ши, у тебя температура? – пошутил Чонгук. – С тобой все в порядке? – подхватили остальные. В недоумении смотришь на друзей, держа в руках гору тарелок. - Ты же никогда не убираешь со стола, - похлопал по плечу Ви. Застенчиво улыбаешься, пошутив, что будешь исправляться, и быстрыми шагами идешь на кухню. Пока все слушали очередную порцию шуточек Джина, я проскользнул следом. Стоишь, опираясь руками о раковину и опустив голову. - Чими, все в порядке? – ладонью по плечу, отчего резко вскидываешься. - Все хорошо, хён, - улыбаешься натянуто, - не волнуйся. Быстро отходишь к двери, а затем поворачиваешься и, стараясь улыбаться, тихо говоришь: - Хён, прости, что так ворвался к тебе ночью и за то, что… - тряхнул головой, будто отгоняя слова, опять улыбнулся, - прости короче. И спасибо за поддержку. После завтрака все разошлись по своим делам. Я направился в студию, где меня ждала куча работы и просто море коробок, набитых сладостями и открытками от фанатов. Работая над очередным треком, мысли все чаще возвращались к тебе и странному поведению. Но, вспоминая ночь, на душе становилось очень тепло. Несколько часов я провозился с этим злосчастным треком и, наконец, решил глотнуть немного воздуха. Ноги сами пошли по давно изученным коридорам к танц-классу. Дверь была приоткрыта, играла приятная музыка. Легонько толкнув дверь, я вошел беззвучно и буквально замер. Под медленные, уносящие сознание звуки, ты изгибается в танце. Глаза завязаны плотной тканью, футболка во время танца отлетела в сторону в очередном грациозном движении. Взгляда не оторвать от твоих движений. Прихожу в себя только тогда, когда ты неудачно приземляешься после прыжка, ударившись коленом. Тихо материшься, морщась от боли. Подхожу к тебе и снимаю повязку. - Все в порядке? – присаживаюсь рядом. - Хён, - от неожиданности пятишься назад, судорожно шаря взглядом в поисках футболки. - У меня кое-что для тебя есть, - достаю из кармана куртки несколько шоколадок. Закусываешь нижнюю губу, все так же хаотично блуждая взглядом по полу. Несколько секунд неловкого молчания, затем протягиваешь руку, забирая шоколад. - Спасибо, - улыбаешься той самой своей улыбкой, которая сводит с ума. - Ладно, - поднимаюсь, - не переусердствуй тут, - и направляюсь к выходу. Буквально кожей ощущаю твой обжигающий взгляд и, обернувшись, заглядываю в глаза. - Чими, ты можешь приходить ко мне спать, когда только захочешь. День Рождения Тэ отмечали весело и шумно. За долгое время всей команде удалось немного расслабиться и даже выпить. Вечер проводили за вкусной едой, выпивкой и теплыми воспоминаниями о прошедших годах. В комнате тихо играла музыка, которую заглушал громкий смех моих братьев. Ну а ты, ты изменился в последнее время, стал более спокойным, уверенным в себе и раскрепощенным. Прикосновения стали настойчивее, взгляд – проницательнее. Каждое твое движение наполнено особым смыслом и временами мне кажется, что ты нарочно меня провоцируешь. Плюхаешься на диван и легонько толкаешь меня в плечо, якобы невзначай, но проделываешь это вновь и вновь. Игнорирую, а ты, бросая на меня томный взгляд, улыбаешься и закусываешь губу. Подвигаешься вплотную и опираешься лопатками о мое плечо. Весь вечер так и сидишь, периодически запрокидывая голову от смеха, а я всем нутром пытаюсь уловить твой запах. Не отвожу глаз от твоей шеи и отвлекаюсь лишь тогда, когда ладонь плавно ложится на мое колено и почти невесомо ведет по ноге вверх. Смотрю на твое лицо – невинное выражение, будто и не ты сейчас гладишь меня по бедру, даже не взглянув. Все продолжаешь хохотать, даже не оборачиваясь. Касаюсь пальцами твоей руки и, наконец, переводишь на меня взгляд – этот удивительный взгляд, в котором можно утонуть. Улыбаешься так чертовски обворожительно, едва заметно проводишь языком по губам и берешь меня за руку, сплетая пальцы. Не отпускаешь весь оставшийся вечер, а я и не хочу, чтоб ты отпускал. Практически каждую ночь приходишь в мою постель. Не спрашиваешь разрешения, иногда даже не говоря ни слова, просто ложишься на другой край кровати. И лишь крепко уснув, ты прижимаешься ко мне. Мне нравится чувствовать теплый комок под боком, но тебе об этом знать не обязательно, поэтому просто позволяю тебе все это делать с абсолютным безразличием на лице. Сегодня вернулся поздно, а ты уже спал в моей постели. Выдыхаю и просто ложусь рядом. Слова, тексты накладываются на музыку в голове, и кажется, что именно ты меня вдохновляешь. Обнимаю тебя сзади, утыкаюсь носом в затылок и чувствую невероятную теплоту и блаженство. Засыпаю практически мгновенно самым крепким сном. Подсознание подбрасывает разноцветные картинки и звуки, с которыми хочется остаться подольше. Но из моего маленького мира меня вытаскивает странное ощущение. Все тело будто ватное, наполняется жаром и тяжестью, особенно внизу живота. Прихожу в сознание с трудом и уже наяву чувствую напряжение в паху. До ушей начинают доноситься едва различимые звуки, и только затем приходит осознание. Ты стонешь. Приподнимаюсь, заглядывая на твое лицо: облизываешь приоткрытые губы и едва заметно хмуришь брови. Дыхание сбитое и частое, одной рукой комкаешь одеяло, а второй сжимаешь мою руку. Что-то бормочешь, сводя колени и двигаешься. Нет, не просто ворочаешься во сне, ты трешься об меня, прижимаешься лопатками к груди, все так же продолжая тихо постанывать и сжимать колени. - Проснись, - легко трясу тебя за плечо, но ты лишь переворачиваешься ко мне лицом, прижимаешься всем телом. Дышать слишком тяжело, не в силах пошевелиться просто позволяю тебе ко мне прижиматься, давая почувствовать жар твоего тела. Горячее дыхание обдает шею огнем, возможность дышать сводится к минимуму и кажется, будто я схожу с ума. Да, именно с ума потому, что ты прижимаешься ко мне так сильно, облизываешь губы так желанно. Потому, что ты заставляешь меня ощущать, насколько ты возбужден. Потому, что ты заставляешь меня ощущать, насколько тобой возбужден я. Сжимаю кулаки что есть силы, кусаю себя за щеку, чтоб отвлечься и, собрав остатки самоконтроля, предпринимаю еще одну попытку тебя разбудить. - Чимин, - трясу тебя достаточно сильно, пытаясь оттолкнуть. Внезапно открываешь глаза и сморишь на меня таким ясным, но таким вожделенным взглядом. Пальцами касаешься скулы и успеваешь прошептать лишь «хён» перед тем, как выбить из меня остатки сознания. Набрасываешься резко и целуешь: сумбурно, неуклюже и больно. Не отвечаю, пытаюсь оттолкнуть, отползти подальше, но ты крепко обнимаешь, трешься, заставляя меня терять самоконтроль. Зажмуриваю глаза сильно-сильно, болезненный стояк тупой иглой заседает в мыслях. Отстраняешься сам и, прежде чем я успеваю сделать хоть что-то, развязываешь пижамные штаны и пальцами обхватываешь мой член. Самоконтроль летит к чертовой матери от одного твоего прикосновения. Быстро водишь рукой по члену, а я только и могу, что цепляться за твою футболку, изо всех сил стараясь не думать о том, как мне хорошо. Наклоняешься к уху, влажными губами задеваешь мочку несколько раз и шепчешь: - Хён, я сделаю тебе приятно, не прогоняй меня, пожалуйста, - языком проникаешь в ушную раковину, а большим пальцем надавливаешь на головку. Взрыв в сознании происходит моментально, выжигая лишь одно «хочу». Мысленно шлю все к черту потому, что невозможно устоять перед тобой - невинным, шепчущим в бреду, таким чертовски сексуальным. Задираю твою футболку, одной рукой прижимаю крепче к себе, а второй опускаюсь на пах. Ты возбужден. Выдыхаешь, двигаешь бедрами навстречу руке и так сладко кусаешь губы. Только один раз, только сегодня я не хочу противиться. Забираюсь под белье и ласкаю тебя: резко, быстро и грубо. Но ты как будто и не замечаешь грубости. Двигаешь бедрами, стараешься прижаться как можно крепче, губами касаешься шеи, тяжело дыша. И мне просто сносит крышу от всего происходящего: от тебя, твоего запаха, твоих тихих стонов, от твоих прикосновений губами и ласкающей руки. Сносит крышу так, что весь мир вокруг исчезает, образуя какое-то темное пятно, мрак, в котором есть только ты сейчас. Слишком приятно, чтоб длиться вечность и слишком хорошо, чтобы быть правдой. Кончаю, впиваясь пальцами в твою поясницу и чувствую, как ты прикусываешь мой сосок. Твое тело мелко содрогается, когда ты кончаешь с громким выдохом. Крепко обнимаю тебя, ведь все еще так хорошо, так желанно и мокро. Позволяю себе это только сегодня, только сейчас. Обнимаю, пока ты приходишь в себя и еще раз, будто играя, мажешь сухими губами по мочке уха. Слишком хорошо, но только сегодня, только сейчас… Просыпаясь утром понимаю, что тебя рядом нет, зато голова будто разорвется сейчас от мыслей. Осознаю все произошедшее и с ужасом закрываю ладонью лицо. Как теперь быть? Как смотреть в глаза тебе и остальным? Как перестать думать о том, что сделал нечто отвратительное? Отвратительное? Нет, скорее, как перестать думать о том, насколько ночью было хорошо. Насколько дрожащее рядом тело манило и вовлекало в безумие. Как перестать думать о том, что подобное недопустимо? И да, как признаться себе в том, что хочешь большего вопреки попытке убедить себя в омерзительности подобных связей? Мысли, мысли, мысли… одна за другой, все скопом…это невозможно. Голова раскалывается, тупая игла смеси боли, непонимания, страха и еще кучи эмоций, просто пронзает. Она будто царапает на теле все эти эмоции. Усилие, чтобы подняться с постели, быстрыми шагами в душ и прямиком под холодные струи. Выхожу на кухню к остальным, но тебя среди них нет и я, почему-то, почти с облегчением вздыхаю. Почти… Если бы не твоя рука, заставившая меня вздрогнуть. - Доброе утро, хён, - ладонью по плечу обманчиво мягко, но достаточно, чтоб прочувствовать твое волнение. Оборачиваюсь. Улыбаешься как солнце в ясный день и опускаешь глаза. Неловкость момента замечают остальные, и мне просто приходится криво улыбнуться в ответ. За завтраком садишься напротив и время от времени ловлю на себе твои взгляды. Смотришь немного растерянно и украдкой, нервически кусаешь нижнюю губу и практически не притрагиваешься к завтраку, хаотично ковыряя в тарелке. Не смотрю на тебя, не хочу… Репетиции, встречи с фанатами, записи заставляют отвлечься от дурных мыслей. Свожу наш контакт к минимуму, надеясь, что это поможет. Но нет… Каждую ночь приходишь ко мне и каждую гребанную ночь ищу очередную отмазку: устал, болит голова, хочу побыть один, плохо себя чувствую. Да что угодно, лишь бы ты не оставался рядом, не оставался в моей постели, исчез из мыслей. Тщетно? Еще бы… Завлекаешь, провоцируешь, заставляешь ощущать жар при одном взгляде на тебя. Касания невзначай, невинные «братские» объятия, томные взгляды – да, ты определенно осмелел, но по-прежнему остаешься ребенком, немного не уверенным в себе. Прикасаешься всегда с опаской, будто боишься. Правильно… ведь даже твое недоприкосновение вызывает шквал эмоций, с которыми я все чаще не могу справляться. Сегодня закончил поздно, но музыка будто заставляла меня писать, переписывать и, наконец, добиться идеального звучания, идеального текста. Несколько дней без сна и дикая усталость посеяли в голове только мысли о кровати. С трудом шагаю по коридору к выходу, проходя мимо танц-класса. Убеждаю себя не заглядывать в помещение, ведь знаю, что ты опять тренируешься до потери пульса. И все же, пройти мимо не могу. Ты танцуешь, двигаясь так грациозно и пленительно, а на лице океан не выплеснутых эмоций. Красиво… Заканчиваешь, плавно опустившись на колени и протираешь лицо полотенцем. Вижу, как играет грусть в твоих глазах, как ты поджимаешь губы, уставившись в одну точку. Знаю причину… - Хён, - внезапно оборачиваешься, - ты тоже еще здесь. - Собирался уходить, - почему-то сокращаю расстояние между нами слишком уверенным шагом. - Отлично, - улыбаешься вновь светло, хорошо скрывая ту самую грусть в глазах, - пойдем вместе? - Собирайся, я подожду снаружи, - заставляя себя улыбнуться в ответ… криво… опять. Поворачиваюсь и моментально перестаю дышать потому, что ты набрасываешься сзади и обнимаешь, сцепив руки в замок на моей груди. Носом по затылку как электрическим разрядом, к лопаткам грудью - невозможно дышать. - Хён, - шепчешь совсем тихо, - почему ты меня избегаешь? Что я сделал не так? – продолжаешь шептать в затылок, а я просто млею. Заставляю себя обернуться и встретиться взглядом с грустью. - Чимин, я тебя не избегаю, - слишком плохая ложь. - Я тебя чем-то обидел? – смотришь в глаза невероятно серьезным взглядом, непривычным для тебя взглядом. Молчу… не знаю, что именно должен сказать. Опускаю глаза - смотреть на тебя слишком… просто слишком. - Хён, - подходишь ближе, касаешься пальцами скулы, ведешь по подбородку и опускаешься на грудь. Сбрасываю твою руку неожиданно резко и отступаю немного назад. - Перестань, - звучит, будто не мой голос, с нотками злости, - перестань это делать. - Почему? - Потому, что все это неправильно и отвратительно. - Отвратительно? – шепчешь тише прежнего и наступаешь. – Тебе… тебе было неприятно… тогда? – заливаешься краской, все еще по-детски. - Речь о другом. Такое поведение недопустимо в группе. Ты сам это знаешь. - Мы ведь не делали ничего плохого. - Ничего? – вышло язвительно и грубо. – Не делай вид, что не понимаешь. Такие отношения омерзительны. Это клеймо на всех нас, на нашу группу, на наше будущее, на наши семьи! Это противно! - Требе противен я? – подходишь еще ближе и пытаешься обнять. Отталкиваю. – Хён, я противен тебе? – повторяешь вопрос и таки умудряешься обнять меня. Не отвечаю, тупо смотрю на кроссовки, сжимая кулаки. Прижимаешься и легко касаешься своими губами моих. - Да! – отталкиваю тебя настолько сильно, что ты прикладываешься головой о стену. – Да! – почти кричу. – Мне омерзительно вспоминать о той ночи. И никогда больше не смей прикасаться ко мне! – слова, голос – все не мое, но я словно выплевываю их из себя. Не понимаю себя, не знаю, чего хочу больше: ударить тебя или же наброситься, обнять и прижать к себе; попросить прощения за грубость, которую ты не заслужил. А ты… опускаешь голову, прислонившись к стене, затем на твоем лице появляется что-то вроде улыбки. Внезапно предстаешь передо мной совсем другим Чимином: выпрямляешься, поднимаешь пустые глаза и несвойственным для тебя тоном говоришь: - Я тебя понял, хён. До встречи дома, - слишком уверенный голос, слишком жесткий взгляд, слишком… На ходу цепляешь пальцами сумку и уходишь. Тренировки, записи, концерты и съёмки, - время в таком режиме летит слишком быстро. Из города в город, из одной сцены на другую, - день за днем группа живет той жизнью, к которой стремилась. Ну а я… Сольный альбом и пара лет непреходящей депрессии. Я доволен своей жизнью и вполне счастлив со своими братьями. А ты? Ты прекрасен. Пожалуй, даже этого слова недостаточно, чтобы описать тебя. Толпы поклонников восхищаются тобой: твоим телом, твоим голосом и манерой двигаться. На сцене ты превращаешься в нечто невинно-сексуальное с каплей разврата. Все так же облизываешь губы, все так же краснеешь и улыбаешься лучами солнца, опуская глаза. Все так же? Да, движения твоего тела пленят и манят, взгляд будоражит кровь. Невозможно быть настолько сексуальным, но в то же время таким невинным, таким похотливым и ангельски прекрасным. Ты – загадка, которую невозможно разгадать. С другими членами команды ты всегда веселый, радостный и излучаешь свет. Но в то же время, стал совсем взрослым, уверенным в себе мужчиной. Да, прошло два года, но тебя будто подменили. Разговариваешь по-другому, танцуешь по-другому, а временами бываешь настолько серьезным, что я не узнаю тебя. Отношения между нами такие же, как и с остальными – теплые, братские. За два года, кажется, все плохое забылось. Так мне хотелось думать, так я себе внушал. Но, каждый раз, когда ловил на себе твой взгляд, мир вокруг меня исчезал. Каждый раз, когда ты случайно касался меня, я умирал и перерождался, сходил с ума от твоего тепла. Твоя мягкая улыбка согревала, изгибы тела в танце заставляли тебя желать, а твоя манера общения с Тэ вызывала приступы безумной ревности. Вот и сейчас наблюдаю, как все дурачатся, пользуясь редким явлением – свободной парой часов. Тэ обнимает тебя, и ты в ответ кладешь руку на его талию. Бесит, отвожу взгляд потому, что не выдержать. Поднимаю глаза только тогда, когда слышу притворный вопль Чонгука. Он со смехом отталкивает тебя от Тэ, но недооценивает силы, и ты налетаешь на меня, не удержавшись на ногах. Ловлю тебя, машинально обнимая за плечи. Чувствую, как ты вздрагиваешь и цепенеешь всем телом. - Осторожней, - стараюсь вложить в голос как можно больше мягкости. - Прости, хён, я не нарочно, - оборачиваешься с глазами полными страха, затем обескураживающе улыбаешься и отходишь от меня. Больно. Накрывает очередная волна вины: перед тобой, перед нашими братьями и перед собой. Больно. Пересматривать записи с концертов всем вместе стало нашей традицией. Устроившись на большом диване, мы любим подшутить над друг другом, обсуждая выступления, чьи-то косяки или неловкие моменты. Ты сидишь рядом, немного напряженно уставившись в монитор. А я глаз не могу отвести от экрана. Но ты заставляешь меня вернуться в реальность, наклоняясь через стол за печеньем. Взгляд падает на твою задницу, и я невольно кусаю губы. Ты специально меня провоцируешь? Или ты всегда был таким сексуальным? Получаешь смачный шлепок от Тэ и, возмущаясь, возвращаешься на диван. Украдкой смотрю на тебя: глазами опускаюсь от шеи до коленей, как завороженный. В этот момент вибрирует телефон, лежащий между нами. Опускаешь руку не глядя, но промахиваешься, коснувшись моих пальцев. Вздрагиваешь и резко отдергиваешь руку. Смотришь на меня такими серьезными, но пустыми глазами с долей страха и тревоги. Улыбаюсь. Вздыхаешь как будто с облегчением и утыкаешься в телефон. Изнурительная тренировка не оставляет сил, но у нас ничего не выходит. Освоить одно-единственное дурацкое движение не получается практически ни у кого. Все устали и хотят спать, но не ты. Двигаешься удивительно легко и грациозно, раз за разом повторяя то самое злосчастное движение. И вновь наблюдаю за тобой украдкой: наклоняешься корпусом, отводя бедра назад, закидываешь голову, привычным жестом убирая волосы назад. Ладонь плавно ведет по ноге, а глаза просто источают порок. Очередная порция шуток Джина вырывает тебя из танца, и ты смеешься, закидывая голову назад. Ты так прекрасен, что не оторвать взгляда. Медленно, покачивая бедрами, идешь к столу, берешь бутылку воды и начинаешь пить так жадно, что несколько капель стекают по подбородку. Черт! Ты ведь всегда таким был: немного неуклюжим и рассеянным. Почему только сейчас я так обращаю на это внимание?! Почему мне кажется это настолько сексуальным, заставляя тебя… хотеть…? Смеешься вместе со всеми над выходками Чонгука, в шутку пинаешь Тэ и кажется, что ты светишься от счастья. Сам начинаешь обучать злосчастному движению остальных и, в конце концов, добиваешься нужного результата, поэтому вскоре уходим спать жутко уставшие, но довольные Очередной трек закончен, поэтому сегодня пораньше ухожу со студии. А дома близкие мне люди, вкуснятина от Джина, тепло и уют. Дома смех и веселье, обсуждение грядущих выступлений и поездок. Словом, дома меня ждут дорогие мне люди. Все уже собрались за столом, кроме тебя. - Он сказал, чтоб мы его не ждали. Пошел на пробежку, - накладывая в тарелку себе и Чонгуку, сказал Тэ. - Опять? – Нам Джун нахмурил брови. – В последнее время что-то не так с Чими: он слишком много занимается физическими нагрузками и слишком мало ест. Все замолчали, обдумывая слова хёна. Все считали это обычным делом, но ты и вправду слишком сильно себя изнуряешь. - Ребята, на самом деле, с Чими плохо, - несвойственным грустным голосом начал Хо Сок. - О чем это ты? - Каждую ночь он кричит во сне. Успокаивается только тогда, когда я бужу его. Каждый раз его еще трясет несколько минут после пробуждения, и я успокаиваю его. Он просил не говорить вам, чтобы вы не беспокоились по пустякам. Но с нашим Чими и вправду что-то происходит. - Я поговорю с ним, - Тэ нахмурил брови. – Хо Сок, давай поменяемся комнатами на эту ночь. - Всем привет, - послышался из двери радостный голос. Ты чуть ли не вприпрыжку влетел на кухню, плюхнувшись на стул. – Я зверски хочу жрать. - Эй, Чими, угадай что? – Тэ привычным жестом щекочет тебе шею, словно котенку. - М? – уставившись на него с набитым ртом. - Сегодня ночью ты мой, - хищно улыбается Тэ. Секунда тишины, две…три… твои округлившиеся глаза и свисающая со рта лапша. А затем кухню просто раздирает дикий ржач. Смеюсь, хватаясь за живот, хотя перед глазами отпечаталась картинка, на которой его пальцы ласкают твою шею. - Хо Сок только что проиграл спор, поэтому сегодня твоим соседом буду я, - все еще смеясь, врет Тэ. Ты, наконец, прожевываешь лапшу и просто обескураживающе улыбаешься. В комнате Чимина пахло удивительно приятно, отчего здесь было очень уютно. Тэ по-хозяйски завалился на постель друга и все думал, с чего же ему начать. К Чимину он испытывал нежные и теплые чувства, словно к брату, ведь дружить они начали задолго до группы. - Эй, Мини, иди что-то покажу тебе, - Тэ похлопал по кровати рядом с собой. Чимин умостился под боком у друга, положив голову ему на грудь. Тэ обнял его за плечи и включил видео. Какое-то время они вот так сидели, обсуждая клипы какой-то неизвестной Чимину иностранной группы. А затем Тэ почувствовал, что дыхание друга стало ровным, и услышал тихое сопение. Чимин по-прежнему утыкался носом в его грудь и сладко спал. Тэ укрыл их одеялом, погладил мягкие волосы и вскоре тоже уснул. Снилось ему что-то, должно быть, очень приятное потому, что проснулся он с трудом. Точнее, его разбудило что-то. Сфокусировав взгляд, Ви понял, что Чимин ворочается и что-то невнятное стонет. - Мини, проснись, ну же, - он потряс друга за плечи. Чимин резко открыл глаза и ухватился за чужую футболку. - Тебе приснился кошмар? – Тэ ласково гладит друга по волосам, заглядывая в глаза. - Да, - шепчет Чимин и начинает плакать. - Эй, ну что с тобой? – Тэ прижимает Чимина к себе, понимая, что сейчас ему нужно просто поплакать. А все, что сейчас он может ему дать – поддержка. Через несколько минут Чимин немного успокаивается и поднимает заплаканные глаза. - Мини, что с тобой происходит? – обеспокоенно спрашивает Тэ, обхватывая руками его лицо. В ответ Чимин лишь отрицательно качает головой и вытирает рукавом слезы. - Перестань, я же вижу. Ты совсем изменился. Взгляд стал другой, а твои движения в танце стали более… отчаянными, что ли. Поделись со мной, иначе я с ума сойду от тревоги. - О таком говорить… - Чимин старается не смотреть другу в глаза, чувствуя стыд и неловкость за то, что расплакался. - Если хочешь, повернись ко мне спиной и просто выскажи все. Мы ведь так давно дружим, Мини, я волнуюсь за тебя. Пожалуйста, расскажи. Чимин кивает и поворачивается спиной, укладываясь на подушку. Тэ пристраивается сзади, крепко прижимает к себе друга, обняв за живот, и кладет подбородок на его плечо. - Мне… нравится один человек… очень сильно, - слова даются с трудом, но Чимин понимает, что только с Тэ он может поделиться настолько сокровенным. - Когда вижу его, весь мир приобретает яркие краски, когда он рядом, хочется улыбаться и, кажется, будто все внутри поет. Прикосновения словно прожигают кожу огнем, взгляд уничтожает весь мир вокруг, будто в нем есть только мы вдвоем. Ревность просто накрывает, когда к этому человеку прикасается кто-то. Хочется быть с ним постоянно, держать за руку и обнимать. На самом деле, Тэ, мне кажется, я люблю… Хотя, даже не знаю, что такое любовь, - Чимин замолчал, видимо, стараясь понять, любит ли он. - Ну, а что этот человек? Он знает о твоих чувствах? - Нет, и не следует ему знать. - Почему? Вдруг эти чувства взаимны? - Он сказал, - Чимин шмыгнул носом, - сказал, что я ему противен. - Что? Что за идиот? Кто этот засранец, которому противен Мини? - Какая разница… Он сказал, что подобное неправильно и мерзко. - Неправильно? Что это значит? Какая-то странная девушка… - Тэ… это не девушка. Это… - он замялся, опасаясь реакции брата, - это Сюга-хён. - Вот как… - не сказать, что Тэ был очень удивлен, хотя такой новости он точно не ожидал. - А ты, - Чимин повернулся в кольце объятий, уставившись на друга, - ты тоже считаешь подобные чувства мерзкими? - Нет, - неожиданно серьезно ответил Ви, - подобные чувства, независимо от того, к кому мы их испытываем, не могу быть мерзкими. - Каждый раз, когда невзначай касаюсь его, я невольно вздрагиваю. Эти прикосновения так желанны, но каждый раз мне кажется, что он меня ненавидит из-за этого. Каждый раз боюсь увидеть в его глазах ярость. Но как же мне хочется, чтобы он обнимал меня, как мне хочется засыпать с ним рядом. Несколько минут они лежали в молчании, и Тэ просто успокаивающе гладил Чимина по спине. Все же, в голове у него сложно укладывалась мысль о подобном. Но еще больше его беспокоило, и даже бесило то, что Сюга считает Чимина мерзким. - Как он мог такое тебе сказать? – не выдержал Ви. – Засранец. - Не говори так, - Чимин устроился на груди друга и обнял его поперек живота, - во всем этом виноват только я. - Между вами что-то было? - Ну… кое-что случилось. - Если не хочешь, можешь не рассказывать. Я рад, что ты со мной поделился своими переживаниями. Чимин вздохнул с облегчением потому, что не представлял, какими словами он будет рассказывать старому другу о том, как они с Юнги ласкали друг друга. Даже при воспоминании об этом он залился краской. - Чими, все будет хорошо, все наладится. Уверен, что ты забудешь его, просто нужно время. - Думаешь? – поднял глаза Чимин. - Угу, - Тэ не любил ложь в любых ее проявлениях, но сейчас другого выхода он не нашел. - Спасибо, что выслушал. - Спасибо, что рассказал. А теперь спи, - Ви погладил Чимина по голове и поцеловал в макушку. Несколько дней Тэ обдумывал слова друга. Теперь, когда он знает настоящую причину страданий Чимина, ему стало только хуже. Он не знал, как поступить ему в этой ситуации: стоит ли вмешиваться, или не лезть не в свое дело. Чимин, однако, был слишком ему дорог, поэтому Тэ решил поступить по-своему. - Сюга-хёёёёён, - раздался голос, настолько неожиданно, что я подскочил на месте. -Тэ? Ты какого так пугаешь? – кажется, даже сердце прихватило. - Пришел послушать, чем ты тут занимался. - Ну садись, - торжественно вручаю ему наушники. Этот трек он уж точно заценит. И правда, Ви действительно улавливает ритм и начинает качаться на стуле. - Это нереально круто! - Да брооось, - обманчиво стеснительно пинаю его в плечо. Даю послушать еще несколько песен и искренне радуюсь, когда он хвалит за работу, потрепав по волосам. - Юнги, могу я задать тебе вопрос? - Валяй. - Что произошло у вас с Чимином? – вопрос, которого я не ожидал. - Ничего, - стараюсь сосредоточить взгляд на клавиатуре, - ничего не произошло. С чего ты взял? - Вы оба очень сильно изменились, да и общение между вами не такое, как раньше. - Ничего подобного, мы с Чимом отлично ладим. - Юнги, давай начистоту. Разве ты не заметил, что Мини стал по-другому танцевать: его движения полны крика и какого-то отчаяния. Ты… ты стал писать совсем другую музыку, другие тексты. А смотреть на ваши отношения… даже больно. - К чему ты клонишь? – конечно я заметил изменения, которые произошли с тобой, но разве я могу об этом рассказать… - Послушай, не мое дело, что там между вами произошло. - Вот именно, - обрываю достаточно грубо, не хочу продолжать этот разговор. - Чимин мне не безразличен. Думаю, что тебе тоже как минимум потому, что мы все словно братья. Неужели ты не видишь, как он страдает? Хотя, нет, не отвечай. Просто поговорите с ним и выясните, что между вами происходит. Если так пойдет и дальше, плохо будет не только вам двоим, но и всей группе. Так что, разберитесь между собой, - Тэ похлопал меня по плечу и пошел к выходу. - И да, он не заслужил плохого отношения или обращения. И по ночам он все еще кричит от кошмаров. Просто подумай над этим. Подумай о Чимине и о себе, а не о том, что есть правильно или неправильно. Это можете решить только вы вдвоем. Дорога домой кажется невероятно долгой и туманной, и даже дождь, мерзко стучащий по голове, не имеет значения. Братья уже собрались в гостиной для просмотра новых записей. Все, кроме тебя. - Где Чимин? – спрашиваю, не задумываясь. - На пробежке, - привычная улыбка опять освещает лицо Ви. Надо же, с твоей-то любовью к теплу ты даже в такую погоду бегаешь. Сколько прошло времени: неделя или две? А может, прошло уже пару месяцев? Нет, прошли страны и города, прошло несколько исписанных текстами тетрадей. Мысли о тебе никуда не делись, слова Тэ до сих пор звучат в голове, чувство вины хлещет колючими шипами. Во мне живет два противоположных человека: один постоянно твердит о неправильности отношений с тобой, о безысходности, о страхе перед принятием себя, нас, о страхе за будущее. Другой же кричит… он кричит от боли и осознания того, как хочется тебя обнять, хочется прижать к груди в постели, как мы делали это прежде. Он кричит от желания завладеть тобой, ласкать тебя и целовать губы пока не опухнут. Противостояние… оно стало моим верным спутником. В доме тишина, такая непривычная и неестественная, что невольно чувствуешь себя отрезанным от мира. Никого нет, и эта пустота давит бетонными плитами на грудную клетку. И лишь в коридоре замечаю полоску света из твоей комнаты. Цепляюсь за нее, как за последнюю надежду, и вхожу в дверь. Взгляд родных глаз бьет похлеще апперкота. - Хён, - мягко улыбаешься, застегивая ремень. Не могу выдавить и слова потому, что твое полуобнажённое тело, влажные после душа волосы заставляют подавиться собственными словами. - Ты хорошо себя чувствуешь? – улыбка сменяется тревогой на лице. Подходишь близко-близко и трогаешь ладонью мой лоб. Машинально отталкиваю твою руку, и ты моментально опускаешь глаза. С тихим «прости» убираешь руку, поворачиваешься и начинаешь рыться в шкафу. Взгляд падает на мою рубашку и ту самую куртку, которую я тебе подарил. Не оборачиваясь, быстрыми движениями застегиваешь рубашку и таким родным жестом убираешь назад волосы. А когда вновь поворачиваешься лицом, мир исчезает, оставляя лишь удивительное ничего и пустоту. - Я пойду, - вновь мягко улыбаешься, - до встречи, - проходишь мимо, случайно задев плечом, и в этот момент происходит взрыв. Останавливаю, крепко обхватив за руку до синяков, должно быть. Смотришь удивленным, немного испуганным взглядом и не успеваешь сказать даже слова. С размаху впечатываю тебя в дверь, поднимаю руки над головой, сжав кисти и набрасываюсь. Целую резко и грубо, коленом раздвигаю ноги, вклинив бедро. Мычишь, сопротивляешься, пытаешься вырвать руки – нет, не отпущу. Отрываюсь от губ только для того, чтоб прикусить нежную кожу на изгибе шеи. - Хён, мне больно, - чуть ли не умоляешь. Не слушаю, дергаю за запястья и силой бросаю на постель. Нависаю сверху и, не отрывая взгляда от твоих глаз, одним рывком разрываю рубашку. Часто дышишь приоткрытым ртом, мелко дрожишь, а в бездонных глазах смесь страха и чего-то еще, чего не могу разгадать. Ладонью нежно на живот и по груди – вздрагиваешь сильнее. Наклоняюсь, чтоб поцеловать – отворачиваешься. - Зачем? – почти слезно, глазами в одну точку. – За что? – голос уверенный, с болью на крещендо и немного дрожащий. Знаю, что переборщил, что больно и что наказывать стоит себя, а не тебя. - Потому, что никогда не переставал думать о тебе, - отвожу взгляд. - Хён, - касаешься скулы, проводишь большим пальцем по губе. - Я солгал тогда. Никогда, слышишь, никогда ты не будешь мне противен. Хотелось сказать тебе так много, но ты все понял и без слов. Резко притягиваешь за шею и целуешь сам: все еще неумело, все еще сумбурно и неуклюже. Отвечаю, ласкаю твои губы так, словно это наш последний поцелуй. Одежда летит в стороны за считанные секунды. Ложусь на тебя всем весом, буквально зажимая в объятиях, чтоб чувствовать полностью, чувствовать кожей. Желание одно на двоих – шаришь руками по моей спине, крепко сжимая бедрами бока. Медленно двигаешься, потираясь своим пахом о мой. Не отрываясь от губ, забираюсь пальцами под резинку белья и касаюсь головки – стонешь в поцелуй так сладко, что кружится голова. Отстраняюсь только тогда, когда собственные губы начинают неметь. Тут же губами касаешься шеи, проводишь линию языком, и я готов кончить только от твоих губ. - Хён, - шепчешь сбитым дыханием, - я еще никогда… - надо же, ты по-прежнему краснеешь: так мило и невинно, источая при этом желание. - Я тоже, - улыбаюсь и целую в уголок губ. Отрываюсь на долю секунды, взглядом нахожу крем для рук на прикроватной тумбочке. Выдавливаю половину тюбика на руку и ложусь меж твоих разведенных ног. Прикрываешь веки, когда я касаюсь тебя пальцами: медленно обвожу тугие мышцы и ввожу палец. Морщишься от легкого дискомфорта и холодного крема. Облизываешь губы, словно заманиваешь в ловушку, в которую я охотно попадаюсь. Целую на этот раз медленно, со всей присущей мне нежностью. Обнимаешь за шею, а свободной рукой обхватываешь мой член. Отстраняешься и губами припадаешь к шее: целуешь, облизываешь и прихватываешь зубами кожу. Твой запах и ласки сводят с ума, возбуждение требует овладеть тобой немедленно. Ввожу второй палец – двигаешься навстречу и тихонько стонешь, сжав губы. Выгибаешь спину, когда накрываю губами сосок, а рука не прекращает водить по члену. Растягиваю тебя, кажется, целую вечность, пока три пальца не начинают двигаться в тебе более-менее свободно. Выдавливаешь оставшийся крем на руку и вновь обхватываешь мой член. Как же ты прекрасен: опухшие влажные губы, раскрасневшиеся щеки, тяжелое дыхание. Не могу больше ждать. Хочу тебя. Приставляю головку и медленно вхожу. Скулишь от боли, до побелевших костяшек сжимая подушку. Полностью ложусь сверху, обняв за спину, и покрываю чередой поцелуев шею и ключицы. Попытка войти глубже причиняет боль обоим, но ощущение тебя внутри стирает остатки сознания. Слишком тесно, слишком горячо и просто слишком желанно. На грани реальности меня удерживают лишь твои слезы и болезненное мычание. Не двигаюсь, просто боюсь даже пошевелиться, как в бреду шепчу на ухо всякую ересь. Крепко сжимаешь ногами мои бока, обхватываешь руками задницу и сам заставляешь меня двигаться. Закусываешь собственную кисть, тихонько вскрикивая от каждого толчка. Стараюсь двигаться очень медленно и осторожно, покрывая тебя поцелуями. На лбу выступает испарина, челка противно прилипает к коже, а грудную клетку цепями сковало потому, что в тебе слишком хорошо. Потому, что, несмотря на слезы и боль, ты двигаешься навстречу, крепче прижимаешь к себе, зажмурив глаза. Приподнимаюсь на локтях, и приходится почти до хруста свести скулы, чтоб только не сорваться. Твое распластанное тело, твой запах, и болезненные стоны сводят с ума. На долю секунды теряю контроль, двигаюсь резче, входя глубже – стонешь, широко распахнув глаза. Притягиваешь меня к себе, до боли сжимаешь бедрами бока и вновь двигаешься навстречу. Не удержавшись, падаю на тебя всем весом, а ты горячей линией языком ведешь по ушной раковине и с надрывом шепчешь: - Хён, еще… сделай так е… - не договариваешь, вновь срываясь на стон. Вхожу глубже, и нет больше ничего вокруг, кроме тебя. Обнимаю за спину, припадая к шее и ритмично двигаюсь, не выходя из тебя. Сексуально-невинное, влажное от пота тело отдается мне так самозабвенно и без остатка. Срывающиеся на бешеный ритм движения, сбитое дыхание, твои невероятно развратные стоны – одно безумие на двоих. Непрерывно ласкаешь мою шею, изредка языком ведя линию к уху, двигаешься со мной в унисон – тону в тебе, тону в твоих ласках, тону в нашей страсти. В перерывах между поцелуями шепчешь мое имя, словно в наркотическом бреду. Тела прижаты к друг другу, твой член трется о мой живот, царапаешь мою спину, должно быть, до крови. Кончаешь, прикусывая мочку уха, заставляя меня плавиться в тебе. Через несколько секунд следую твоему примеру, впиваясь пальцами в поясницу и прикусывая кожу под ключицей. Несколько минут удивительной пустоты и блаженства, сквозь которые доносится твой тихий шепот: - Хён, мне тяжело. Осторожно выхожу из тебя и падаю на спину без сил. Взглядом в потолок с ощущением всеохватывающего счастья. Чувствую, как твои пальцы сплетаются с моими, и обхватываю их крепко, больше не желая выпускать. - Пойдем в душ, - поднимаюсь и помогаю тебе встать. Морщишься от дискомфорта и, не выпуская мою руку, идешь следом. После душа укладываю тебя под боком и крепко обнимаю. Засыпаешь практически мгновенно с тенью улыбки на губах. Будильник звенит слишком мерзко, пытаясь буквально выдрать из твоих сладких объятий. Вырубаю тварь с намерением оставаться в постели. Переворачиваюсь и встречаюсь взглядом с сонными, до смерти испуганными глазами. Нет, больше тебя не прогоню. - Еще есть немного времени на сон, - сильнее укутываю в одеяло, гладя по волосам. – Ты, должно быть, плохо спал все эти годы. Сонно морщишься и улыбаешься, прижимаясь всем телом. - Плохо, - шепчешь в грудь и переплетаешь свои ноги с моими. Тяжело сказать, когда именно это началось: три, четыре года назад? Или может быть пять? Не знаю, но я помню все: следы на твоем теле после первой ночи, полные страсти взгляды и прикосновения украдкой, твое теплое тело рядом каждую ночь и совместные рассветы. Помню наши развратные и нежные ночи, помню твою неуклюжую попытку сделать минет в гримерке, помню, как облизывал губы, медленно опускаясь на колени, как бездонные глаза смотрели снизу, окутывая вожделением, и как губы доводили до оргазма. Помню всю ту заботу и ласку, что ты мне подарил. Помню, как после первой ночи твердо решили больше не отпускать, и до сих пор не отпускаем. Я не знаю, что ждет нас в будущем, не знаю причины, по которой ты ворвался в мою жизнь. Но, спустя столько времени одно я знаю наверняка: все потому, что ты - мое Солнце.