new beginning

      The whole world’s broke and it ain’t worth fixing It’s time to start all over, make a new beginning There’s too much pain, too much suffering Let’s resolve to start all over make a new beginning

      Марк прикрывает глаза, и минуты не проходит, как он подскакивает со своего потрепанного спального мешка, оглядываясь с паникой во взгляде. Дышать тяжело, холодный пот течет по лицу — привычное состояние после его кошмаров. Перед глазами одна картина: огромный столб дыма, сажи и огня. Взрыв. Не Большой, но что такое Большой для такого крошечного человека, как он, как все?       Сколько это длится? Туан не знает. Сложно не сбиться с хода времени, если над головой сплошное серое небо. Кто-то говорит, что это сажа застыла в воздухе, а кто-то, что солнца больше нет. Кто знает, как оно есть на самом деле. Сейчас все непредсказуемо.       В тоннеле метро капает вода. Так как электричества нет уже давно, это казалось довольно хорошим убежищем. Если честно, даже самым надёжным во время кислотного дождя. Да и их небольшая команда уже обжилась тут: Джебом откуда-то добыл свечи, а Бэм все таскает сюда какие-то растения. Которые не кусаются. Говорит, что хочет, чтобы хоть что-то напоминало о его прошлых деньках. Югём подшучивает над ним, ведь обычно у парней не стоят цветы в комнатах. Но и сейчас не все, как обычно. Частички чего-то живого не хватало.       Марк проводит рукой по лицу, когда может вдохнуть полной грудью. Пахнет сыростью, холод пробирается под кофту — явный минус их нынешнего места жительства.       — Что, опять? — Джексон опускается рядом и тянет бутылку с водой.       Старший лишь кивает, чувствуя, что от ужаса пересохло в горле. Он перехватывает бутылку и делает пару глотков, чувствуя на себе пристальный взгляд.       Ван всегда так смотрит, когда переживает. Он добрый. Марк не общался с ним до этого особо, пускай они и учились в одном месте. Их пути пересеклись в старом здании университета, где оба искали укрытия.       Укрытие искать было от чего. Как в типичных постапокалиптических сериалах зомби не было. Люди не мутировали, многие не выжили из-за воздуха — на тот момент он был ядом. Сажа мешалась с химикатами… Повезло лишь тем, у кого под рукой был противогаз или обычная маска — чем меньше вредных веществ в организме, тем лучше. А животные будто обезумели от того, что происходило. И именно их стоило опасаться — разрывали на месте.       В итоге нашли ещё людей в свою команду, пропитание на первое время и ещё масок. К слову, вскоре необходимость в них отпала, ведь воздух стал почище. Джинён упрямо повторяет, что все потихоньку восстанавливается, и даже пытается приводить научные факты. Туан не особо ему верит.       В любом случае, Джексон был действительно хорошим товарищем. Надежным. Тем, кто всегда придет на помощь. Марк убедился в этом, когда был ранен, и Ван тащил его на спине, хотя сам уже устал от бега. Герой хренов.       Марк думает об этом и тихо хмыкает, закрывая бутылку. Он опускает голову на плечо младшего и прикрывает глаза. Устал. Не высыпается. Когда это все закончится?       — Кислотный дождь опять побил растения, — цыкает Джинён, спрыгивая с платформы, и трёт руку — обжёгся.       — Даже железо проел? — удивляется Ёнджэ и тянется за аптечкой. Марк чуть хмурится от громкого эха — ещё один минус проживания в метро.       — К сожалению… Ну, часть уцелела, их Бэм сейчас притащит. Но тут они долго не выдержат, надо что-то думать… — Пак послушно даёт руку для обработки, присаживаясь на подстилку.       Туан с закрытыми глазами слышит, как тот шипит, и слышит макнэ, который опять шутит. Вечный оптимист или просто настолько вредный — вопрос остается открытым. Но все это стало своеобразной домашней атмосферой. Джинён жалуется на свои неудачные попытки все восстановить, Югём стебется, Бэм возится с растениями, а Ёнджэ со всеми ними. Джебом у них стратегический мозг: вылазки за провизией или ещё чем-то на нем, как и организация их жизни. Хотя это жизнью сложновато назвать. Выживание скорее.       — У соседей наших, тех, бродячих, почему-то ничего не испортилось. Клумбы как стояли, так и стоят. Как так-то? — возмущается юный ученый.       — Бан Чан, кажется, средство какое-то придумал. Завтра у него спросим на собрании, — приглушённо отвечает Джебом, который, скорее всего, копается в деталях разобранного им вагона метро.       Марк слушает их отрешённо, ведь снова начинает дремать. Джексон не двигается, верно выполняя роль подушки. Он осторожно приобнимает засыпающего, а тот, перед тем, как уснуть, чувствует мимолётный поцелуй в макушку.

***

      Когда Марку надоедает хикковать в тоннеле и слушать споры Ёнджэ и Джебома, он вслед за Джинёном выходит наружу. Он удивленно моргает и щурится, ведь на улице ярко. Солнце?.. И действительно, сквозь серое небо пробиваются лучи света.       Югём со своим диким смехом проносится мимо, а вслед за ним — Джексон, недовольный, но улыбчивый. Джинён осматривает растения, которые начали расти с геометрической прогрессией после волшебного средства Бан Чана, и довольно насвистывает себе под нос. Бэм сидит прямо на земле и смотрит на небо. Все радуются солнцу.       — Хён! — Конпимук машет ему рукой и шире улыбается. — Я же говорил, что после конца всегда будет новое начало! Улыбнись!       Будто не контролируя себя, Туан улыбается. Он не помнит, когда это делал в последний раз, поэтому ему неловко, когда Джексон останавливается и внимательно смотрит на него. Переживать же не о чем, чего он?       Спасённый Югём усмехается так, будто что-то знает, и ложится на землю рядом с Бэмом. Пак продолжает восторженно бегать вокруг их небольшого огорода.       — Поблизости тварей никаких нет, солнце светит… Такими темпами сможем вылезти из-под земли. — Ван закидывает руку на плечо старшего, встав рядом.       — Жаль… Мне там нравилось, — тянет в ответ тот, чуть повернув голову в сторону своего товарища.       Тот усмехается в ответ, прежде чем неловко клюнуть его в висок. Он уходит, оставляя старшего с пустой головой. Марку почему-то ещё больше хочется улыбаться.

***

      После очередной вылазки у многих было хорошее настроение. Возможно, это зависит от погоды, которая все ещё была хмурой, но с просветлениями, а возможно от их добычи. А добыча была неплохой.        Джексон, Джебом и Югём отправились на поиски провизии и чистой воды, которые заканчивались, и наткнулись на дом, который, к большому удивлению, не был исследован кем-то ранее. Вернулись они с полными рюкзаками еды, которая хранилась в подвале (консервация), новой одеждой, ведь старая уже износилась, питьевой водой и даже спичками. А также притащили разные колбочки, которые себе сразу приватизировал Джинён — ему нужно для экспериментов. Ёнджэ отправил экспериментатора в другой тоннель, ведь не хватало им тут проблем.       Марк был рад, что вылазка была такой удачной, но, если честно, ему было скучновато. Ему действительно нечего было делать. Раньше тоже не особо, ведь его музицирование точно ни в чем пригодиться не может. И зачем четыре года мучился на этих парах? Но вот сейчас, когда мысли стали яснее и действительно виделась какая-то перспектива на будущее, эта скука стала более явной.       Туан тяжело вздыхает, обняв себя руками, а потом удивленно моргает — перед его глазами возникает рука с двумя книгами.       — Прихватил вот… Ты же любишь такое, — слабо улыбается Джексон, отдавая книги, и садится рядом.       Марк берет их осторожно и удивляется, как они ещё целыми остались. Он бегает глазами по обложке и улыбается невероятно благодарно, ведь это именно то, что он любит. Классика.       Младший улыбается в ответ на реакцию, а потом приходит его очередь удивляться, ведь мягкие губы старшего на его щеке были неожиданной наградой. Даже в полумраке видно, как тот краснеет, но продолжает улыбаться.       Югём в стороне показывает свое отвращение к происходящему, за что получает подзатыльник от Ёнджэ.

***

      Марку слишком жарко. В тоннеле все также сыро и прохладно, а он без свитера, но ему всё равно адски жарко. Тело младшего сверху вдавливает его в спальный мешок, а глаза его черные-черные.       Когда соседи пригласили их команду обсудить дела насущные, Марк как обычно отморозился. У него есть книги, зачем ему куда-то идти? В итоге, ушли все, кроме него и, как оказалось, Джексона. Он не успел дочитать первую главу, как книга была уже не у него в руках, а младший сидел напротив и смотрел. Как обычно, пристально, внимательно. А потом поцеловал. Не легко, как обычно бывает, а как изголодавшийся зверь. И Марк соврал бы, если бы сказал, что ему это не понравилось.       Ван, оказывается, жадный и наглый. Кусается больно и сразу же сладко извиняется. Горячие ладони изучают худощавое тело старшего, который от всех этих манипуляций просто плавится.       Туан судорожно глотает воздух, когда Ван отрывается от его губ. Он дышит сквозь зубы и с трудом, из-под полуопущенных век смотря на младшего. Тот смотрит в ответ где-то с минуту, будто наслаждается, и только от этого взгляда старший полузадушено стонет, притягивая его обратно к себе и целует, целует.       На шее, кажется, не остаётся живого места, когда Джексон начинает избавляться от джинс старшего. Его руки дрожат, и он матерится сквозь зубы, что вызывает смешок у Туана. Тот зарывается рукой в его жёсткие волосы и притягивает ближе к себе, другой рукой ловко избавляясь от его футболки. От смуглого, крепкого тела у него перехватывает дыхание, из-за чего он сильно кусает губу Вана. Тот рычит и, кажется, отрывает пуговицу, резко стаскивая джинсы.       Старший тихо хнычет и стучит пару раз по спальному мешку, когда младший начинает его разрабатывать. Он делает это так аккуратно, как может в таком состоянии, и отвлекает умело — красные пятна, подобно лепесткам, расцветают на теле старшего. Чертовски нежно, чертовски отличается от того, что было в начале. Туан до крови кусает руку, пытаясь сдержать стоны, которые эхом разнесутся по тоннелю.       Младший коротко поцеловал его в эту руку, тихим-тихим, игривым шепотом протянув:       — Брось, не сдерживайся. Разве тебя это не возбуждает?       — З-заткнись, — еле выдавил из себя Марк, не слыша своего голоса. В голове сплошной туман, и уже совсем не больно, когда Джексон оказывается внутри.       И срывается, слыша тихий стон старшего. Двигается резко, прерывисто, целует грубо и руки прижимает к спальному мешку, не давая сдерживаться. А Туан уже и не может: его кидает из стороны в сторону, а от удовольствия сносит крышу. Он уже не думает о своих действиях, просто не контролирует их.       Ван наваливается всем телом и хрипло стонет прямо в плечо марка, когда тот кончает и обнимает крепко-крепко. Ему хватает пару движений, чтобы довести себя. Накрывшая обоих волна слишком яркая и слишком приятная.       После они полчаса лежат и молчат. Просто, смотря в потолок и, кажется, не в силах шевельнуться. Марк не может понять, было ли это чисто для разрядки, или же это было что-то большее, но не спрашивает. Джексон, будто слыша его мысли, переплетает их пальцы и коротко прижимает руку старшего к губам.       — Люблю.       Было сказано шепотом, но эхо сделало звук громче и понесло дальше по тоннелю. Марк широко улыбается и чувствует влагу на глазах. Возможно, Бэм был прав, и после конца действительно наступит новое начало.

***

      — Тебя дикий зверь укусил? — взволнованно спрашивает Ёнджэ, осматривая руку Марка.       Джексон прыскает и давится водой, которую пил в этот момент, а потом ловит на себе испепеляющий взгляд и улыбается:       — Чего дикий сразу? Очень даже милый зверёк.       Туан тихо цыкает, ведь тот знает, как выкрутиться, и кусает губу, когда рана от его собственных зубов обрабатывается спиртом. Он вздрагивает, когда с громким шумом в тоннель спрыгивает Джинён и несётся к ним.       — Эй, смотрите! — Он держит что-то в ладони, и старший думает, что его драгоценные растения дали плоды.       Но Пак показывает на ладони бабочку с красивыми голубыми крыльями. Марк удивленно вздыхает, рассматривая ее, а потом слабо улыбается.       — Нашел на клумбе, — поясняет Джинён, видимо, на вопросительные взгляды и в его голосе слышится облегчение. — Жизнь потихоньку возвращается. Такая мелочь, а все равно тепло на душе.       Туан мысленно соглашается с ним и с улыбкой провожает бабочку, которая полетела на свет незакрытого люка. Джексон крепко обнимает его сзади, укладывая голову на плечо.        Жизнь продолжается.