Кем он станет для тебя...

- О, конечно, мисс Бэгшот! Непременно-непременно будем! – звонкий и веселый голос миссис Пембертон был отчетливо слышен в каждом уголке дома. - Альма, сегодня мы идем на чай к мисс Бэгшот! – радостно изрекла миссис Пембертон, появляясь в дверях комнаты дочери. Отложив книгу, которую она держала в руках, девушка вопросительно посмотрела на мать. - Я снова забыла о каком-то празднике? – поинтересовалась Альма. - Да нет… просто к мисс Бэгшот приезжает ее племянник из Дурмстранга! Замечательный юноша, я думаю, тебе стоит пойти и пообщаться. Невозможно же до бесконечности сидеть в своей комнате, обложившись книгами! Альма возвела глаза к потолку. Ну вот, опять придется провести весь вечер, общаясь с «мальчиком на выданье» из семьи очередной маминой подруги! Альме на таких вечерах было безумно скучно, все эти мальчики были так похожи друг на друга, а все их беседы сводились, как правило, к квиддичу и всевозможным вечеринкам! Если честно, стремление мамы подыскать своей дочери друга уже начинало неслабо раздражать… Впрочем, Батильда Бэгшот – и впрямь милая женщина, и умная вдобавок, как-никак историк с мировым именем! Может, если вечер окажется совсем уж нестерпимым, тетя Батильда позволит ей почитать свои новые труды? - Ладно, я пойду, - со вздохом ответила Альма, переворачивая страницу. – Но никаких мантий с оборочками надевать не стану, - жестко закончила девушка. Миссис Пембертон усмехнулась и вышла из комнаты дочери. Этим же вечером Альма сидела в уютном ситцевом кресле Батильды, морально готовая к постоянным намекам матери на то, что с «замечательным молодым человеком» надо бы вступить в беседу. Впрочем, сегодняшний объект надежд миссис Пембертон на благополучие дочери и сам, похоже, тяготился этим вечером. Молодого человека звали Геллерт Грин-де-Вальд, и он впервые приехал к тетушке в Британию. На расспросы подруг тетушки он отвечал довольно рассеянно, но эта небрежность его манер почти скрывалась за галантностью его обращения. В самом деле, юноша был скромен и вежлив, чем покорил почти всех женщин этим вечером. Однако сам он оставался равнодушен к такому теплому приему со стороны обитателей Годриковой Впадины. Его взгляд не задерживался ни на ком дольше мгновения, на Альму он взглянул лишь единожды, когда их представили друг другу. Его глаза – блестящий черный и белый, словно заволоченный туманом, - без интереса оглядывали посетителей гостиной. Изредка он отвечал на расспросы соседей, а пару раз Альма заметила, как его бледные губы скривились в усмешке. Пожалуй, Геллерт Грин-де-Вальд и сам понимал, что стал поводом для пересуд у жителей деревушки, чье общество не так уж часто пополнялось новыми лицами. А прибывший из Скандинавии племянник одной из почтеннейших обитательниц деревни – это же настоящее событие для крошечной Годриковой Впадины! Тем более после того, как мисс Бэгшот перечислила все заслуги Геллерта в Дурмстранге (Альма невольно восхитилась – этот юноша успел зарекомендовать себя почти во всех областях магии!). Но даже и без нудного перечисления достижений молодого человека его манера держаться и его красота обеспечили бы ему внимание жителей деревушки. Спустя примерно полчаса Альма, по горло насытившись разговорами о достоинствах нового соседа, попросила у Батильды разрешения изучить ее новые работы. Женщина гостеприимно предложила девушке уединиться в ее кабинете и вернулась к гостям. А Альма наконец-то почувствовала себя в своей стихии. Девушка выглянула в окно: крупные хлопья снега танцевали в воздухе фантастический вальс, мерцая в свете фонарей всеми цветами радуги. Плотная пелена снега сделала уютные коттеджи похожими на политые глазурью пряники. Пейзаж за окном подействовал на девушку умиротворяюще, Альма прямо почувствовала, как на ее душу опустился покой, будто снежная пелена и ее заключила в свои объятия. Ну вот, теперь, с ясной головой, можно и к науке вернуться! Сбросив туфли, Альма уселась в глубокое кресло у камина с массивной пачкой исписанного Батильдой пергамента. Новым объектом исследований великого историка стали времена викингов. Альма зачарованно рассматривала изящную вязь древних рун, помечала себе приемы зельеварения, коими пользовались древние мудрецы, и с увлечением следила за походами отважных воинов. Таинственная и захватывающая повесть о магии викингов настолько увлекла девушку, что она совершенно забыла о времени. Альма перерисовывала в свой блокнот руны старинного заклинания, когда негромкий голос произнес ей в ухо: «Не ожидал, что вас интересуют столь необычные материи, мисс Пембертон». Альма даже подскочила от неожиданности. Геллерт Грин-де-Вальд оказался в комнате совершенно бесшумно. Сейчас юноша стоял, чуть облокотившись на спинку кресла Альмы, и с озорным огоньком во взгляде наблюдал за реакцией девушки. - Вы, мистер Грин-де-Вальд, имеете в виду заклинание, позволяющее зачаровать ледяные скульптуры? – деловито осведомилась Альма, чуть вздернув нос – веселье юноши почему-то раздражило ее. - Нет, - мягко произнес волшебник, - я говорил о заклинании Ледяного Вихря. Альма поежилась. Это заклинание она переписала себе еще 5 страниц назад. Сколько он уже наблюдает за ней? А Грин-де-Вальд, между тем, продолжал: - Меня всегда удивляло, с каким пренебрежением люди относятся к стихийной магии. Великие заклинания древности сейчас находятся под негласным запретом. Их усмиряют, контролируют, изживают. А ведь когда-то именно они были прародителями искуснейших форм современной магии. Но их могущество было слишком велико для рядовых магов. Непроницаемая пелена тумана, порождающая мрачные образы, бушующее море, один вид которого способен помутить рассудок человека, снежный вихрь, иглами впивающийся в тело, убирающий чувства… Безусловно, эти явления опасны. Но лишь потому, что никто не пытался понять эту старинную магию. Лишь очень искусный волшебник может подчинить себе необузданную силу стихии. Пока он говорил, лицо Грин-де-Вальда переменилось. На нем появилось выражение ликования, вдохновения, искрами отражающееся в его необычных глазах. На краткий миг Альме даже показалось, что это ликование отдает безумием. Но пламенная речь молодого чародея воодушевила и ее. - Люди сторонятся того, что им непонятно, - ответила волшебница. –Они готовы уничтожить неукротимую прекрасную магию просто потому, что она им неподвластна. Они вешают на нее ярлыки, подобно тем маглам, которые считают грехом любое проявление магии. Геллерт Грин-де-Вальд внимательно взглянул прямо в глаза собеседнице. Только теперь его взгляд стал иным. Если раньше он разговаривал с девушкой чуть свысока, с ноткой горечи от того, что ей едва ли понятны его мысли и чувства, то теперь он впервые за вечер посмотрел на нее как на равную. - Кто мог бы ожидать, что где-то есть человек, способный понять и разделить мои взгляды на подлинную красоту магии, - он обворожительно улыбнулся. - И на тех, кто ее не достоин, - подхватила Альма, поднимаясь с кресла и смотря прямо в эти завораживающие глаза. Лицо юноши озарилось искренней широкой улыбкой. *** Остаток лета Альма почти каждый день проводила в обществе нового друга. Как выяснилось, им с Геллертом было, о чем поговорить и чему друг у друга поучиться. Геллерт учил девушку старинным заклинаниям, показывал чары собственного изобретения. Однажды примерно в середине августа ребята так увлеклись, что вызвали целый буран, за что получили нагоняй от разгневанной тетушки Батильды за погубленный урожай картофеля. Вскоре АльмаИ выяснила. Что Геллерт, как и она сама, одержим идеей найти три Дара Смерти – могущественнейших магических артефакта, обладатель которых сможет одолеть саму Смерть. Обширные познания Альмы по истории помогали ребятам находить следы древних артефактов в разные периоды истории человечества. - Гел, а если бы тебе было позволено выбрать только один из Даров, что бы ты предпочел? – спросила как-то девушка, заставляя волшебной палочкой распуститься еще нераскрывшийся розовый бутон. - Ты же знаешь, я не остановлюсь на полпути, - лениво улыбнувшись, ответил молодой волшебник, меняя цвет розы на темно-красный. Но Альма уже знала ответ. Сквозь страницы истории волшебного мира тянется кровавой след Бузинной палочки… Конечно, такому искусному волшебнику, как Геллерт, нужно и соответствующее орудие, достойное его мастерства. О том, что для применения Бузинной палочки, которую также именовали Смертоносной палочкой, могут быть другие цели, Альма предпочитала не задумываться. Как можно было подозревать Геллерта, такого веселого, остроумного, чуткого и понимающего?... Ее Геллерта… Ведь Альма уже не могла притворяться, что они с Геллертом всего лишь друзья. Его улыбка каждый раз просто обезоруживала ее, его мягкий, но со стальными нотками голос неизменно успокаивал ее, какие бы несчастья не находили ее, его энтузиазм вдохновлял – в минуты, когда Геллерт с огнем в глазах рассказывал о своих будущих планах, Альма понимала, что готова отправиться за ним куда угодно. - Не «за мной», а «со мной», - поправил ее как-то Геллерт, когда Альма не смогла до конца скрыть своих чувств. -Ч…что? – опешила девушка. Волшебник улыбнулся. - Ты пойдешь со мной и мы разделим этот путь на двоих! – в каждой черточке его лица снова сквозило то же ликование, что и в первый вечер их знакомства. Геллерт взял лицо дрожащей Альмы в свои руки и привлек ее к себе. Альма поразилась тому, как холодны были его бледные губы, приникшие к ней в жарком поцелуе. Решительный, в совершенстве владеющий языком тела, он выпивал ее до капли, Альме показалось, что она растворяется в этом человеке, чья воля была под стать самой неукротимой из стихий…. - Но Геллерт, - спросила Альма вечером, ласково поглаживая золотистые локоны лежащего у нее на коленях Геллерта, - у Даров есть только один Повелитель. Как же мы вдвоем?... Грин-де-Вальд поднялся так быстро, что Альма вздрогнула. - Давай… давай мы принесем Клятву на крови, - хрипло предложил он, оборачиваясь к девушке. – Мы поклянемся никогда не воевать друг с другом и разделить все, что готовит нам будущее! Минуту спустя Альма и Геллерт стояли друг напротив друга, сжимая в руках серебряные кинжалы. Сверкнула алым кровь. Ее капли поднялись и соединились в некое подобие серебряного флакона. Альма приносила клятву всем своим сердцем, хоть и не знала она в ту ночь, что однажды Геллерту Грин-де-Вальду наскучит ее любовь, что она превратится в одну из его марионеток, следуя за ним по всему миру с незаглушаемой болью в разбитом сердце.