Трио нового мира. Сай Максимилиан Линеркон

      Дома опять было пусто, оно и к лучшему. Я быстро прошел в комнату и залез в душ, необходимо было привести себя в порядок и остыть, я был в ярости. Контрастный душ, действительно, помог прийти в себя, шустрые капельки стекали вниз по коже и забирали с собой что-то черное и страшное, сжимающее грудь тисками и заставляющее сжимать кулаки, стало легче дышать, теперь каждый глоток воздуха не отзывался резкой болью. На смену лютой ярости пришла смертельная обида и непонимание, я заплакал, свернувшись комочком в ванной. Сильные струи воды били по спине, оставляя на ней красные следы, руки рвали волосы на голове, ее хотелось разбить о светлую плитку, оставляя разводы темно-красной крови, чтобы снова и снова не всплывали воспоминания сегодняшнего утра. Мне потребовалось очень много времени, чтобы начать адекватно реагировать на окружающий мир, на ватных ногах я дошел до кровати и рухнул в нее, находясь практически без сознания. Очнулся от громких криков отца. - Максим! Максим! Макс! – на лестнице послышались быстрые шаги и через несколько секунд папа не постучавшись, влетел в мою комнату.       Он бросился ко мне, перевернул на спину, а я с трудом держал глаза открытыми, не понимая, откуда на его лице столько панического страха. Такие же голубые глаза, как у меня, были полностью заслонены черным расширившимся зрачком, отец шумно и тяжело дышал, скользя по мне пристальным взглядом. - Макс, малыш, что случилось? - спросил папа и выдохнул обеспокоенный стон. - М-м-м, - я хотел что-то сказать, но язык не слушался, голос настолько сел от рыданий, что разобрать ничего не представлялось возможным.       Я помотал головой и тут же об этом пожалел, она взорвалась вспышкой чудовищной боли. Я застонал и схватился за нее руками, перевернулся на бок и свернулся калачиком, стараясь спрятаться от всего мира в невидимой раковине. Папа все это расценил по-своему. Он быстро достал из кармана мобильный телефон и набрал чей-то номер. Он аккуратно гладил меня по волосам и говорил по телефону, обсуждая меня. Из его слов я понял, что папа подумал, будто я попал в аварию - это не удивительно, учитывая в каком состоянии, находится машина, и что мне очень плохо именно после нее, он позвонил Николаю - нашему семейному врачу. - Потерпи немного, - отец наклонился ко мне и поцеловал в затылок, - скоро Николай приедет и посмотрит тебя, все будет хорошо, малыш.       Врач, действительно, прибыл быстро. Уже через десять – пятнадцать минут в дверь позвонили, и папа пошел открывать. Вернулся он вместе с мужчиной лет сорока. Высокий, подтянутый, с голливудской улыбкой, Николай Андреевич был весьма привлекательным мужчиной и добрым, с ним всегда было легко общаться, даже когда я был маленький, никогда не стеснялся говорить ему, что и где у меня болит, он внушал доверие и мог окружить практически осязаемой заботой. - Привет, – он окинул меня внимательным взглядом. Я только осторожно кивнул в знак приветствия, – Денис, оставишь нас, хорошо? – обратился он к моему отцу.       Папа вышел, ободряюще мне улыбнувшись. - То, что с тобой сейчас происходит, это не последствия аварии, так ведь? – он присел на край кровати и положил теплую сухую ладонь мне на лоб. - Так, – прохрипел я. - Расскажешь, что произошло? - Истерика… - По какому поводу? - Это не имеет значения… - Максим, у тебя с нервами не все в порядке, ты уверен, что тебе не нужен психолог? – эту тему мы уже обсуждали, он был в курсе моих частых истерик, но сейчас все изменилось. - Уверен… - Хорошо, я назначу тебе курс успокоительных, пропей его обязательно, тебе правда станет легче воспринимать окружающий мир. - Угу, а как насчет самого мира? - Что? - Ему станет легче меня воспринимать? – пояснил я, кисло улыбаясь. - Все зависит от твоих действий… Я тебе сейчас сделаю укол и спи дальше, утром будет легче, - с этими словами Николай Андреевич раскрыл свой чемодан, вытащил шприц и ампулу с лекарством. - Хорошо, спасибо.       Укол я практически не почувствовал, только легкий укус в вену на сгибе локтя, и лекарство, которое теперь побежало по организму меня расслабляло, боль в груди куда-то отступила, стало морально лучше, тело расслабилось, и я провалился в сон, спокойный и глубокий. Мне не снились радужные картинки, не мучили кошмары, я просто спал, отдыхая от пережитого.       Утром следующего дня я проснулся бодрым и с твердой уверенностью в том, что приложу все силы, чтобы заполучить Кирилла. Не хотел верить в то, что он действительно мной лишь попользовался, он не такой человек, он не может так поступить. Мы стали настолько близки за время нашего общения, что я не верю в то, что все произошедшее, правда. Не верю! Схватил телефон и хотел написать ему смс, так как на звонок он бы не ответил, но просмотрел всю телефонную книги и понял, что номер Кира вчера в порыве злости удалил. Я швырнул телефон на тумбу и застонал. - Ты уже проснулся? – в комнату вошел папа и сел на край кровати. - Почему ты не на работе? – удивился я. - Потому что ты плохо себя чувствуешь. Николай сказал, что сотрясения и других серьезных повреждений у тебя нет, но пару дней в постели провести стоит, – папа осторожно дотронулся до ссадин на лице. - Как ты себя чувствуешь? - Намного лучше пап, ты можешь ехать, я могу сам полежать, - улыбнулся, надеясь, что отец соберется и уедет, тогда у меня будет возможность поехать к Кириллу домой, надо с ним поговорить. - Нет, Макс, ты не понял, врач запретил тебе вставать вообще, то есть ты будешь лежать, а я за тобой ухаживать, – пояснил отец, мягко улыбаясь.       Захотелось взвыть. Почему именно сейчас?! Когда мне нужно, чтобы он ушел, папа вспомнил про отцовский долг и не собирается оставлять меня одного? - Это крайне необходимо? – недовольно буркнул я, укутываясь одеялом. - Да. Я тебе сейчас завтрак принесу. - Хорошо, – обреченно ответил я и спрятался под плотным коконом своего укрытия.       Пока моим планам по завоеванию сердца любимого человека не дано воплотиться в жизнь, но ждать в этом деле тоже придется научиться, быстро добиться желаемого у меня не получится, не тот случай. Я вздохнул и прислушался к своим ощущениям. Боль и злость прошли, осталось непонимание и желание получить его всеми доступными способами. Моя гордость спряталась где-то в глубине души, уступая место более сильному чувству, имя которому любовь. - Максим, ты там задохнешься! – папа откинул с меня одеяло.       На тумбе уже стоял завтрак и чашка ароматного кофе. - Если будет тошнить, можешь не есть, я тебе тогда просто кефира принесу. - Угу.       А с чего меня должно тошнить? А-а-а он же думает, что у меня ушибы головы, а при сотрясении иногда тошнит. Ну, у папы и логика, как он сделал такие выводы? Но больше мня интересовало, почему Коля ничего не рассказал, он же сразу понял, что у меня отходняк от очередного приступа истерики. Конечно, он и обо всех остальных приступах отцу не всегда рассказывал. Но почему сейчас смолчал? Надо спросить, когда придет…       Я пил кофе маленькими глотками, он был обжигающе горячим и вкусным. Папа принес свой ноутбук и засел за работу на моем диване, видимо, свои обязанности сиделки он собрался выполнять очень тщательно. - Пап, а почему ты так кардинально поменял ко мне свое отношение?       Чувствую, сейчас случится приступ откровенности, не хотелось бы, но я ощущал острую потребность поговорить с ним именно сейчас. Я должен решить с ним все вопросы, а потом, со спокойной душой, начинать разбираться с Кириллом и своими чувствами к нему. - Ты этим недоволен? – он оторвал взгляд от экрана и удивленно посмотрел на меня. - Доволен, еще как! Но все же хочу знать почему? - Максим, - он потер переносицу, отставил ноутбук и пристально на меня посмотрел, - возможно, ты мне не поверишь, но я всегда очень тщательно следил за твоей жизнью, и до недавнего времени проблем, кроме наших отношений у тебя не было. Ты много глупостей вытворял, но причина была одна, недостаток внимания, но с этим я ничего поделать не мог, злился на тебя, иногда хотелось просто прибить за твои абсурдные поступки, поэтому все складывалось, как складывалось, – он пересел ко мне на кровать и коснулся щеки костяшками пальцев. - Сейчас ты успокоился, но в твоей жизни происходит то, что не имеет ко мне никакого отношения. Я не хочу быть настолько далеким для тебя человеком, чтобы в случае, если у тебя возникнут проблемы, ты не пришел ко мне. И да, я с тобой согласен, я, как и ты, устал от наших скандалов.       Я внимательно слушал отца и понимал, что все это время он знал, отчего мне плохо, но ничего не предпринимал, стало обидно. - Почему ты ничего не делал раньше? – ошеломленно пролепетал я. - Много причин, родной. Я боялся сделать еще хуже, боялся, что я ошибаюсь в своих выводах, боялся, что ты не примешь…- он вздохнул, провел рукой по щеке и обнял меня, я удобно устроился в его руках и прикрыл глаза, - а после твоих извинений, я понял насколько не прав, насколько я плохой отец, прости меня. - Ты не плохой отец, - я всхлипнул, ну вот мое хлипкое душевное равновесие опять пошатнулось, но на этот раз по причине радости, - просто нам надо было поговорить уже давно. - Ты прав, - он отстранился и вытер слезы, которые катились по моим щекам, - не плачь малыш, теперь все будет хорошо. Максим, ты мой сын, я тебя очень люблю, ты и твоя сестренка самые дорогие для меня люди на всей земле, я хочу жить мирно… - Ребята, давайте жить дружно, - я хихикнул. - Я тоже люблю тебя пап, – обнял его крепче.

***

      Несколько дней непрестанного папиного контроля пролетели быстро, надо отдать ему должное он очень хорошо за мной ухаживал, развлекал, как мог, дошло даже до того, что он мне читал книгу, и готовил всякие вкусности. Я наглел и пользовался моментом, нежась под лучами его заботы. Втайне от него пил успокоительные таблетки, которые принес Николай, желания делать это особого не было, но была необходимость, нервы лечить надо. Сколько их еще придется потрепать в борьбе за объект моей любви сложно представить…       Как только отец разрешил мне вставать, я собрался поехать к дому Кирилла, но сделать этого мне опять не удалось. - Максим! Ты куда собрался? – стоило только подойти к входной двери, как раздался голос отца. - Э-э-э…Погулять… - Меня подожди!       Черт! За что боролся, на то и напоролся! Нет, я был даже рад этому, но не сейчас, не в тот жизненный момент, когда сердце разрывается от безграничной любви и боли… - Пап, может, я сам? – аккуратно спросил я. - Не, Макс, мне в магазин надо, у тебя сегодня на ужин отбивные по-французски! – он улыбнулся и коснулся моего плеча, подталкивая к двери. - Хорошо… - Я понимаю, - он повернулся в мою сторону, - я тебе уже надоел со своей заботой, но не хочу больше повторять одних и тех же ошибок. - Пап, ты не надоел, я очень благодарен тебе, - я сделал честное лицо, - за все, просто я устал от безделья и постоянного сидения дома. - Я понял.       Дальше магазина мне в этот день улизнуть не удалось, зато на следующий день папа собирался ехать в офис и предупредил, что задержится допоздна. Мне это было только на руку. Поэтому сегодня я был паинькой, слушался папу и хорошо кушал за ужином, помог отцу убрать со стола и делал вид, что бодр и весел, пришлось засунуть свои переживания куда подальше и не портить свое «выздоровление» кислой миной на лице.       Наконец, настал тот день и тот час, когда я смог сесть за руль машины и поехать к Кириллу. Чем ближе я подъезжал к его дому, тем сильнее колотилось сердце, на руле оставались мокрые следы от ладоней, громкая музыка не отвлекала от переживаний, я нервно кусал губы и несколько раз чуть не врезался в зад какой-то дешевой иномарки. Я настолько сильно ушел в себя, что не запомнил, как доехал до своей цели. Припарковался недалеко от его подъезда, вышел из машины и сел на лавочку около него. Я приехал рано, солнышко припекало, и сидеть на лавочке было комфортно, только проходящие мимо люди все время на меня косились, но это меня не беспокоило, я собирался с силами и мыслями, я не хотел ничего говорить ему о своих чувствах, только поговорить. Узнать, ЧТО должно было случиться в тот раз, что он выгнал меня после того, как имел полночи?       Я долго настраивал себя на разговор, боялся, что Кирилл просто сделает вид, что не узнал меня, пройдет мимо, но как только во двор въехала знакомая машина, я вскочил с лавочки и спрятался за углом дома - подъезд Кирилла был последним, а на меня внезапно напал приступ страха, моментально лишая уверенности. Я наблюдал из своего укрытия, как он припарковался, как вышел из машины и достал из багажника многочисленные пакеты. Выглядел он неважно, взлохмаченный, растерянный, под глазами круги, так выглядит человек, который плохо спал несколько ночей подряд. Я глубоко вздохнул и вышел ему наперерез. - Привет, – сказал я, опуская взгляд, смотреть ему в глаза было тяжело. - Что ты тут забыл? – зло поинтересовался Кир, резко останавливаясь. - Хотел поговорить… - Не о чем! Исчезни! – мужчина переложил пакеты в одну руку и с силой дернул на себя подъездную дверь. - Кир, подожди! – я хотел поймать его за руку, но он быстро зашел в подъезд. - Убирайся! – донеслось оттуда.       Дверь захлопнулась перед носом, Кирилл ушел, а я остался стоять около подъезда, мир вокруг стал мутным, я сглотнул ком в горле. Не плакать, главное не лить опять слез, знаю, что будет нелегко, но я не смогу без него…       Медленно спустился по ступенькам, огляделся вокруг, жизнь шла своим чередом - люди постепенно возвращались домой после рабочего дня, машин во дворе стало значительно больше, где-то играла и шумела детвора, какая-то бабушка кормила голубей невдалеке, светило вечернее солнышко, ласково касаясь кожи теплыми лучами, а у меня на душе шел дождь. Почему спрашивается, в жизни не может быть все хорошо? Если налаживается в одной области, то обязательно что-то рушится в другой, цвета полос жизненной дороги сменяют один другой. Хотя, что могло разрушиться у нас с Кириллом? По сути, ничего не было. Да, несколько проведенных недель, скажем так, первые встречи были сомнительным удовольствием, да был секс, для меня этот момент важен, но сомневаюсь, что Кир очень переживает из-за этого, в конце концов, пассивом был я. Это всего лишь не слишком значительные эпизоды в жизни, если бы не одно но… Меня угораздило влюбиться в эту заносчивую сволочь…       Домой я опять добирался по пробкам, вереницы машин медленно ползли по дороге, я смотрел перед собой, тщательно концентрируясь на управлении авто, думать о чем-либо не хотел, не хотел расстраиваться, мне нужен был другой настрой, иначе, я по обыкновению забьюсь в какой-то угол и буду уповать на свою жизнь, не столь уж и плохую, если не обращать внимания на моих тараканов и сильное желание иметь человека, который не безразличен мне и, которому буду не безразличен я… Надеюсь...

***

      В своем стремлении заполучить Кирилла я превзошел сам себя, никогда бы не подумал, что можно потерять свою гордость, но любовь злая штука. Я приезжал к его дому каждый вечер, ждал его, пытался поговорить, просил, умолял. Но добился лишь одного, в один «прекрасный» вечер мы подрались, хотя, подрались слишком сильно сказано, эта возня больше походила на избиение меня, но должен признать, что легко отделался. Кир поставил мне пару синяков и разбил нос, крови было много, на утро пришлось делать химчистку салона. Но этот инцидент так же не остановил меня. Идиот? Возможно, но идиот влюбленный. Жалею об этом? Да, но ни за что не променял бы это чувство на что-то другое.       Я сделал небольшую передышку и несколько дней не появлялся во дворе у Кирилла. Приехал только в субботу, встал рано утром, сел в машину и к одиннадцати часам уже был на месте, занимая свой дежурный пост. Этот день был долгим, очень долгим, Кирилл не появлялся, а я не мог уехать, просидел весь день на лавке, ничего не ел, зато начал курить - вредная привычка, но мне необходимо было занять чем-то руки и мозги.       Постепенно день угасал, и вечер утек в никуда, забирая с собой золотисто-оранжевое сияние последних солнечных лучей, воздух стал плотнее и налился синевой, которая с каждой минутой собирала краски и становилась сочнее. Наступала ночь, на улице стало совершенно темно, зажглись фонари, выхватывая желтые пятна электрического света у ночи, я поднял голову к небу, изучая редкие звездочки, свежий ветерок играл в волосах. Ночная прохлада довольно ощутимо пробиралась под одежду, кожа покрылась мелкими пупырышками, я замерз, но продолжал упорно сидеть на месте. Я ждал, ждал и ждал, чувствовал себя собакой, ожидающей давно бросившего ее хозяина, наверно, псина ощущала бы то же самое, что сейчас чувствую я. Бросил взгляд на часы, стрелки показывали полвторого ночи. Я медленно поднялся, потянулся, разминая затекшие мышцы, и направился в сторону машины. Сегодня я припарковался в самом дальнем углу двора, под кустом сирени, даже свет фонарей туда не попадал. Я нажал на брелок, мигнули фары, и приветливо пропищала сигнализация.       Я уже собирался сесть в машину, когда на меня налетел вихрь неизвестной силы, сбивая с ног, я упал на асфальт и довольно ощутимо стукнулся, гм…пятой точкой. Поднял голову, собираясь высказать неаккуратному прохожему все, что я о нем думаю, но столкнулся взглядом с Кириллом. На красивом лице застыла гримаса дикой злости. - А ты совершенно не умный человек, Максим, – зло прошептал он мне в лицо. Резко вздернул за шкирку и поставил на ноги. От неожиданности я пошатнулся и чуть снова не упал, но на этот раз облокотился о кузов авто. - Ты достаешь меня уже три недели, три недели подряд, я прихожу домой и вижу твою физиономию, меня уже тошнит от нее! Зачем ты сюда ходишь?! – каждое слово было наполнено ядом. - Я…я…- слова застряли, все подготовленные речи вылетели из головы. - Неужели, тебе так понравилось то, чем мы занимались, а? Хочешь повторить? – он опять схватил меня за шкирку и потащил куда-то в сторону.       Как оказалось не далеко. Резкий толчок в спину, и я лежу на багажнике своей машины. Кирилл надавил на спину, прижимая еще сильнее к холодному металлу. Другой рукой он ловко справился с застежкой на джинсах и спустил их, голое тело обдало холодным ночным воздухом, а в мозгах появилось понимание того, что сейчас произойдет. Я дернулся и попытался протестовать, но с Киром силами мне было не тягаться. Он схватил меня за волосы и сильно стукнул о багажник. Твою мать! Опять нос разбил, я чувствовал, как стекает кровь, попадает в рот, распространяя там отвратительный металлический привкус. Почувствовав в анусе его пальцы, они растягивали, причиняя боль, я вновь попытался вырваться, еще удар и голова взрывается болью. Больше о головной боли я не думал, ее целиком и полностью затмила адская боль в заднице. Кирилл трахал меня грубо, жестко, быстро, не беспокоясь о моем состоянии, я орал и вырвался, но все это было бесполезно, он крепко держал руки, сведенные за спиной и вдалбливал меня бедрами в машину. Слезы обиды от его поступка смешивались с кровью, а грубые толчки все не прекращались. Сколько это продолжалось, я не мог сказать, наверно, отключился. Пришел в себя от того, что давление пропало, я не устоял на ногах и снова упал на асфальт. Кирилл поднял мою голову за подбородок и внимательно посмотрел в глаза. - Этого ты хотел? Этого? - Нет, - еле выдавил из себя я, горло еще сводило спазмами, - я хотел только поговорить, - с трудом закончил я фразу и попытался подняться - сидеть голышом на холодном асфальте не приятно.       Все тело пронзила острая боль. Болела голова, задница, но самая жуткая боль поселилась внутри, душа рвалась на части. Я пошатнулся и схватился рукой за багажник, чтобы вновь не оказаться на земле на радость скалящемуся Кириллу. - Надеюсь, я больше тебя никогда не увижу! – он швырнул мне носовой платок, развернулся и ушел, но прежде я выхватил из его взгляда сожаление.       Я кое-как застегнул штаны и забрался на заднее сидение, пошарил на полке в поисках аптечки, хотелось сдохнуть, всем на зло, чтобы Кирилл понял, что он во всем виноват, что он сломал мне жизнь, но, спасаясь от жалящих мыслей, я свернулся клубочком и уснул. Сон был недолгий и беспокойный, проснулся, когда еще даже не рассвело, перебрался за руль, завел машину и уехал, больше мне здесь делать нечего, всему есть свой предел, моему стремлению тоже. Не представлял, как буду жить дальше, но сейчас было все равно, мозг ушел в глухую самооборону и отключился, я был словно в тумане, не воспринимал окружающий мир. Дальше моя жизнь потекла на автомате и рефлексах. Я просыпался утром, делал какие-то дела, с кем-то общался, но не воспринимал ничего из происходящего.

***

      Лето медленно сменилось осенью, мы с отцом даже летали отдыхать, приезжала моя сестра, отличная девушка между прочим, но все это происходило будто не со мной, словно я был и не был одновременно. Я не чувствовал вкуса жизни, пропали все эмоции и краски, все стало черно-белым. К Кириллу я больше не ездил, я ждал, пока пройдет время, ждал пока из сердца уйдет постоянная боль, тогда и только тогда я начну собирать свою сущность воедино, сейчас я не жил - существовал.       Черный мерседес на подъездной дорожке моего дома выбил из транса, в котором я находился. Отец был во Франции, здесь никого не должно быть. Да и не было у папы мерседесов, он предпочитал другие немецкие марки, такая машина была только у одного человека из всех моих знакомых. Неприятный холодок пробежал по спине, а предательское сердце забилось в радостном предвкушении. Я припарковался за злополучной машиной и на негнущихся ногах вышел из своего авто. Несмотря на черного монстра, дошел до дверей дома, достал ключи и вставил ключ в замочную скважину, отмечая звук, хлопнувшей двери машины, позади меня раздались шаги, я застыл, но не оборачивался, на плечо легла рука, через одежду я чувствовал ее тепло, но все так же стоял и не двигался. - Макс, можно тебя на пару слов, – прозвучал такой родной, но уже слегка позабытый голос. - Заходи, – произнес я и открыл дверь.       В доме было светло, осеннее солнышко проникало в окна, я сделал несколько больших шагов вперед и резко развернулся, чтобы увидеть ЕГО. Вид у Кирилла был еще хуже, чем в первый день моей слежки, он сам на себя не был похож. Не солидный мужчина, а начинающий алкоголик. Стоило мне закончить осмотр, он тут же быстрым шагом направился ко мне. Первым желанием было бежать, но я замер не в силах пошевелиться, Кирилл упал передо мной на колени и крепко обнял, утыкаясь лицом в низ живота. Я шумно выдохнул, но продолжил стоять, не зная, что мне делать и куда деть, оказавшиеся вмиг лишними, руки, я окончательно растерялся. - Прости! – жарко прошептал он. - Прости меня за все, я сам не могу, но ты, Макс, прости, пожалуйста! – Кирилл поднял на меня глаза, в которых стояли слезы, красивое лицо было искажено гримасой боли. - Я не могу без тебя, не могу, я так повел себя, потому что испугался, испугался своих чувств и желаний, ты единственный в мире человек, который смог пробудить светлые чувства, а я, я конченный ублюдок, никогда не прощу себе того, что делал с тобой. - Кирилл, встань, пожалуйста, – вся эта сцена напоминала фарс.       Смысл его слов с трудом доходил до сознания, но все во мне ликовало и пело, когда я услышал его «прости».       Он поднялся, тут же став на голову выше меня. Я взял его за руку, ладонь была горячей и сухой, отпускать ее мне уже не захотелось, я привел его на кухню и кивнул на стул. Кир послушно опустился, а я остался стоять, облокотившись на кухонную тумбу. Мы молчали, я переваривал его слова, а он наверно, ждал моей реакции. Я медленно анализировал каждое слово, вспоминал события, произошедшие, в общем-то, не так и давно, но казалось, что прошла вечность. Простить его? Да! Да! Да! Кричало сердце, и пела душа, но мозг выдавал холодное и расчетливое «Нет», не могу так сразу, мне нужно время. - Чай, кофе? – черт, о чем я спрашиваю, думаю, он не этого сейчас ждет. - Нет. Максим, я все пойму, мне нужно только знать, есть ли у меня шанс стереть эти ужасные моменты из твоей памяти? – он встал и подошел ко мне, откинул прядь непослушной челки с глаза и пристально посмотрел на меня. - Шанс есть, но не сейчас, – его прикосновение заткнуло голос разума, вернувшиеся эмоции взяли верх. - Понял, – он еще долго смотрел в мои глаза, завораживая взглядом, а потом коснулся губ в легком поцелуе и скрылся за дверью.       Мир взорвался радужными красками, теперь все встало на свои места. Я конченный идиот! Как, как можно это простить? А я прощу, буду вспоминать, но прощу все: каждое обидное слово и действие, которые принесли столько боли и чуть не убили сущность. Когда я услышал звук уезжающей машины, то был готов прыгать от радости, он пришел ко мне! Сам! Я был готов сорваться и побежать за ним, но схватился за край стола, удерживая себя на месте.

***

      Шел проливной дождь, на небе не было видно ни одного просвета. Зачем мы поехали на дачу? Я сидел на террасе дачного дома, пил горячий чай и думал, думал о нас с Кириллом. Мне его сейчас очень не хватало, но и папе отказать я не мог, пришлось ехать с ним на шашлыки, теперь вот отец жарил эти самые шашлыки на сковородке, а я сидел и любовался дождливым пейзажем. Кир стал самым нежным заботливым и чудесным парнем, моим парнем. Изначально я обжегся своей любовью к нему, теперь же было чувство, словно я заново родился. Мы были счастливы вместе, воспоминания о каждой проведенной вместе секунде сжимали сердце в сладкой истоме, оно рвалось к тому единственному, кому было подарено на веки вечные. Кир стал тем, кто был мне необходим, тем, кого я искал всю свою жизнь. Я набрал его номер, но прослушал лишь гудки, расстроился, через некоторое время опять набрал номер телефона, но вновь одни гудки, трубку никто не снял. Я набирал его номер раз пятнадцать, но ничего не изменилось. Я нервничал и дергался, вернулся в дом и мельтешил перед глазами у отца, он непонимающе на меня смотрел, но ничего не спрашивал, видимо, было ясно, что я не в настроении разговаривать. Зазвонил телефон. Я схватил его и посмотрел на экран, звонил Кир. Ну, слава Богу! - Да? – с облегчением выдохнул я в трубку и вновь выскочил на террасу. - Привет, – послышался хриплый голос Кира. - Прости, что не отвечал, я немного приболел. - Что с тобой? – перебил я. - Я в больнице, – сознался он печальным голосом. - Что?! В Какой?! – закричал я в трубку. - Не волнуйся, просто простыл, – заверил он меня и закашлялся. - Я сейчас приеду! – бросил я и отключился. - Пап, я домой! – крикнул я отцу, натягивая куртку. - Хорошо, – он не стал со мной спорить.       Я схватил ключи от внедорожника и выбежал под дождь, такое ощущение, что он стал еще сильнее, пока добежал до машины, промок до нитки. Я рванул с места, разбрызгивая грязную воду, через десять минут я уже несся по шоссе. Машина была тяжелой, в такую погоду и на такой скорости управлять ей было довольно трудно, но я не сбросил скорость, переживания за любимого человека не давали отжать педаль газа. Я ехал на мосту, когда колесо попало в выбоину, машину занесло, выровнять этого огромного монстра я не смог и, пробив железное ограждение, сорвался в реку. Подушка безопасности не дала возможности получить серьезные травмы при столкновении и потерять сознание. Теперь я летел в черную воду и отчетливо понимал, что это конец. Страшно, что самое удивительное не было, воспоминания о жизни тоже не проносились перед глазами, я услышал всплеск воды и внедорожник стал погружаться в нее, из ощущений присутствовало лишь сожаление, о том, что больше не увижу любимого человека. Такая глупая смерть, я скоро захлебнусь, и на этом все кончится. Прости, Кирюш, я не приеду к тебе, больше никогда, не приеду… Конец первой части.