i promise

Возможно у вас есть друг, который ведет себя по-разному в зависимости от компании людей. Надевает разные маски для определенных людей. У Томаса есть такой друг. Ньют. — Идешь на вечеринку? — Ньют подсаживается к Томасу на перемене, в шутки ударяя по плечу. У того всегда идеальная укладка на голове, десятки резиновых браслетов и ухмылка на губах. Томас бывал на этих вечеринках. Ньют там, как рыба в воде. Выпивает столько, сколько бы не вместилось в обычного парня. Накуривается почти каждую тусовку. Отстраняется от этого внешнего мира. Самое главное в том, что Ньют такой только на вечеринках. Днем хороший тихий парень, вечерами играет на гитаре, а ночью уходит в отрыв. — Томми, один раз, — обещает Ньют, строя щенячьи глазки, — пожалуйста. А ещё Ньют может флиртовать с Томасом, когда пьян. Зажимает где-нибудь в укромном месте, говорит успокоиться, но никогда не совершает более серьезных действий. И это делает Томас. Он не сдерживается, поддается и целует. А на следующий день никто ничего не помнит. Возможно.

***

На вечеринках Ньют становится абсолютно другим человеком. Даже внешний вид меняется, пусть Ньют и не переодевается. Но Томас думает, что именно сейчас Ньют выглядит сексуально. Не то, чтобы в других ситуациях он не сексуальный… Томас не будет об этом говорить. Ньют вливает в него какой-то напиток, и Томас соглашается. Вообще Томас соглашается почти на все, что предлагает Ньют. Поэтому он соглашается пойти с ним и потанцевать. Томас думает, что Ньют охуенно танцует. Ньют охуенен во всем. Но, возможно, все обрывается, когда Ньют, смеясь, берет у кого-то косяк. Томас может сдержать все, кроме этого. Он пропадает на полчаса, возвращается, забирает Томаса, и они уходят в мужской туалет. Ньют болтает о ядерной физике, а у Томаса выпадает очередной шанс поглазеть на него. — Сказать тебе, когда я выучил ядерную физику? — шепчет Ньют, уложив свою голову на его плечо, прямо в ухо. Томас пытается куда-то себя деть, но не получается. Он надеется, что Ньют не заметит его румянец из-за своего состояния, — Я просто выучил слова этого Старка… — Которые умирают или который гений, миллиард, плейбой, филантроп? — он усмехается и выпивает бутылку, которую взял Ньют. Он не отвечает и смотрит внимательно на Томаса. А тот пытается на что-нибудь зациклить свое внимание, но смотрит только на браслеты Ньюта. Их действительно слишком много. Иногда даже запоминает, какие он носит, но все плохо выходит. — Отвезу тебя, — говорит Томас и встает. А Ньют продолжает сидеть на полу, смотря куда-то в никуда. Не реагирует на его слова. Томас садится прямо напротив Ньюта и только тогда он оживает. В его глазах он видит полную пустоту. Он впервые такое видит. — Надеюсь, сдохну из-за этой наркоты, — а вот это Томас частенько слышит. И он действительно этого не понимает. У Ньюта довольно богатая семья, ни в чем не нуждаются. Красивая внешность и речь. Друзей полно. На досуге профессионально играет на гитаре. И ещё полно других плюсов, которые Томас готов рассказывать часами. — Хей, почему ты так говоришь? — шепотом говорит Томас, сдерживаясь, чтобы не поцеловать. Ньют смеется и позволяет вытащить себя из туалета. Томас, как верный друг, ведет Ньюта прямо до дома, а потом и в постель. На этот раз ему даже не хочется знать, в какой стране сейчас его родители. — Браслеты на ночь не снимаешь? — интересуется он, убирая челку с его глаз. — На уродливые руки свои смотреть? — отвечает ему Ньют, фыркая. Пытается поглубже забраться в постель и смотрит одним глазком на Томаса. — У тебя великолепные руки, — возражает он. — Они уродливые, Томми. Уродливые, как и моя душа, — хмыкает он и закрывает глаза, ясно давая понимать, что разговор окончен. Томас ещё раз смотрит на эти многочисленные браслеты и уходит домой.

***

На следующий день Ньют в школе такой же, как и всегда. — Сегодня мы с группой играем, — говорит Ньют после уроков, — пойдешь со мной? Томас без стыда пялится на эти браслеты, слегка залипая. У него фетиш на это. На руки. Руки Ньюта с этими браслетами. Очень эстетичные браслеты, черные и белые. Ещё бы кольца… — Слушай, это будет слишком странно, если я подарю тебе кольца? — спрашивает Томас, даже не отрывая взгляд с браслетов. Ньют смеется и смотрит на эти браслеты, теребя их. — Жду у себя дома, — кричит он, уходя. На секунду Томас что-то видит на его руках, но не обращает на это внимание. Показалось, наверное. После школы Томас приходит в гараж Ньюта, чтобы послушать его музыку. Здоровается с его друзьями и садится куда-то в уголок, взяв ноутбук Ньюта, который разрешен только ему. — Только переписки, где я в любви признаюсь не читай, — усмехается он, начиная играть, — давайте white wine. И прежде чем Джек что-либо скажет, чувак, дай мне депрессовать хотя бы раз на этой репетиции. Томас сразу же гуглит эти песню.

Я одинок, Пока не возьму кокс в поездку. Взял её в кровать, чтобы показать ей, как я умираю, Ночь напролёт, затем я встаю и я всё ещё пьян, Боже, почему я должен просыпаться? Больше вина, детка, налей ещё бокал. Боже, почему я должен просыпаться? Больше вина, детка, налей ещё бокал.

Он пытается читать текст, не сопоставляя с жизнью Ньюта. Хмурится несколько секунд и, кажется, Ньют смотрит на него, но закрывает вкладку и дальше занимается своими делами.

Боже, почему я хочу умереть?

Они заканчивают играть и уже идут более веселые песни. Радуется окончанию, предлагают куда-нибудь пойти, но у некоторых дела, болтают. И Томас видит. Линзы спасают, и он видит с такого далекого места то, что браслеты Ньюта слегка сползли с руки, которая держала гитару. Ещё чуть-чуть — и упадут. Томас сдерживает желание подойти и поднять их. И внезапно мир останавливается на несколько секунд. Он ничего не слышит вокруг себя и смотрит на одну точку. А точнее, на руку Ньюта. Ярко-красные порезы. Их много. Их слишком много. И все они свежие. — Удачи, Томас! — кричит кто-то из друзей, а он не обращает внимание на это. Его взгляд устремлен на шрамы, которые покрывали его запястье. Живого места там нет. — Тебе понравилось? — Ньют неожиданно садится возле него и забирает ноутбук. Томас моргает. Ещё раз. Картина все ещё в его голове. — Эм… да, довольно классно, — бормочет Томас, пытаясь забыть увиденное. Это же… Ньют. Тот самый Ньют, который спасает других людей, когда они сломлены. Тот самый Ньют, улыбка которого ярче самого солнца. Тот самый Ньют, которого никто не видел грустным. Он любит смеяться и веселиться. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает он, дотрагиваясь до плеча Томаса. Он вздрагивает и испуганно смотрит на него. В голове у Томаса только один вопрос.

Что, черт возьми, случилось с ним, что он дошел до такого?

Ему хочется задать кучу вопросов, но он не знает какие вопросы тут уместны. Стоит ли спрашивать, из-за чего он приносит вред своему телу. А нужна ли эта помощь? Как заставить прекратить делать это? Он понимает, что может умереть? — Хэй, Томми, — Ньют действительно выглядит встревоженным, — проблемы какие-то? Давай закажем пиццу или куда-нибудь сходим, если что-то случилось. У Томаса внутри все сжимается. Он чувствует боль в груди, когда Ньют о нем беспокоится, хотя сам не в самом хорошем состоянии. У него полно вопросов, но не знает с какого начать. Он не знает, ранит ли какой-нибудь вопрос Ньюта. И поэтому он решает ничего не говорить и лишь смущенно улыбнуться. — Вспомнил кое-что. Ты там пиццу предлагал?

***

— Все точно в порядке, Томми? Ты какой-то бледный сегодня, — говорит Ньют перед тем, как засунуть в рот кусок пиццы. Ньюту, возможно, нужна помощь. Всем людям в таких ситуациях нужна помощь. Ему, наверное, хочется выговориться, ведь нельзя держать в себе все проблемы. Есть ли у Ньюта человек, с которым он бы поговорил о своих проблемах? Им мог бы быть Томас. Томас бы выслушал его, что творится у него на душе, возможно, даже помог бы. — Проголодался, как черт, — фальшиво смеется Томас, и, кажется, Ньют это чувствует. Ведь, похоже, он сам так часто делает. Впервые в их молчании Томас чувствует себя неловко. Словно сейчас Томас должен поинтересоваться насчет его морального состояния. Хорошо ли спит Ньют по ночам. Обрабатывает ли он свои порезы, чтобы они скорее зажили. Бывали ли у него случаи, когда порез был слишком глубоким, и кровь текла, не останавливаясь, и он не знал, что делать. Есть ли у него человек, который готов болтать с ним в три часа ночи, если ему плохо. Теперь Томас видит. Видит эти порезы, плохо скрытые этими браслетами. Черт. У Ньюта много друзей, но, кажется, только Томас видит ярко-красные порезы на его запястьях, скрытые десятками резиновых браслетов. Томас впервые ощущает между ними огромную пропасть.

***

Проходит много дней, а точнее двадцать четыре дня, как Томас знает о порезах. Он пытается вернуть их прежнее общение, и удается уж слишком плохо. Но Ньют словно этого не видит и дружит с ним. Или делает вид, что не видит. Томас такой хреновый друг. Ньют все время был рядом с ним, а Томас не видел этого. Он не видел все время этих порезов. Он не видел, как Ньюту плохо настолько, что он причиняет вред самому себе. Если бы Томас был с ним, то он бы все исправил. Томас бы помог Ньюту. Благодаря ему, Ньют, возможно, не прикоснулся бы к лезвию. Ньют чаще напивается и иногда ночью заливается он заваливается к нему. Смеется часто просто так и говорит какой-то бред. Даже в этом состоянии Ньют такой счастливый и беззаботный. Но почему тогда?.. — Томми… — весело говорит Ньют, когда приходит к нему домой в четыре утра, — сегодня было так весело… Ньют даже ходить нормально не может и решил прийти к нему. У Томаса появляется мысль о том, что он специально так напивается, чтобы забыть все то дерьмо, которое с ним происходит. Он поет, пока Томас пытается затащить его к себе в комнату на втором этаже. Выходит довольно плохо, но Томас старается.

Дети, не плачьте, Это никогда не кончится. Боль всегда останется моим другом, Дети, не плачьте, Боль всегда останется моим другом.

Томасу хочется плакать. — Блять, — шипит Ньют, пытаясь встать на свои ноги. Делает он это, конечно же, не вовремя, Томас как раз с ним был на лестнице. Он не может справиться с равновесием и чуть не падает. Его ловит Томас, схватив за запястье. Гримаса боли мгновенно отображается на лице Ньюта, который секунду назад смеялся. Томас, увидев, что случилось, быстро переместил свою руку на предплечье. У Ньюта взгляд, кажется, становится ясным, словно он понял, что Томас знает о порезах и поэтому переместил руку, чтобы не причинить еще больше боли. Томас выдавливает улыбку, и Ньют тянется к нему. Его взгляд вновь мутный, и он смеется. В своей комнате он укладывает его на свою кровать и садится рядом.

Я не хочу плакать в одиночестве прямо сейчас, Прямо сейчас я пью из одноразового стаканчика. Я не хочу умирать в одиночестве прямо сейчас. Прямо сейчас я снюхал дорожку кокаина.

У Томаса слезы на глазах появляются от беспомощного вида Ньюта. Он лежит и поет, а глаза наполнены такой грустью, что внутри Томаса что-то ломается. — Ньют, — голос Томаса впервые так сильно дрожит, что ему от самого себя страшно, — с тобой… все в порядке? — А когда я был в порядке, Томми? — шепчет Ньют и садится на кровать, прямо напротив Томаса. Пытается внимательно смотреть на него, и Томас даже краснеет от такого взгляда. Он не хочет повторяться, но Ньют охуенный. — Я тебя хочу, — шепчет Ньют, одним движением снимая футболку. Хватает за руку, притягивая ближе к себе. Томаса прошибает дрожь. Он дышит громко и рвано. Томас не может не смотреть на тело Ньюта. Он утыкается взглядом в его голую грудь, и мозг медленно отключается. Он пытается не глядеть на руки, но все-таки замечает алые полоса на запястьях. — Очень сильно хочу, — выдыхает Ньют ему на ухо, — Томми, — кончиком языка облизывает мочку. Томасу сносит крышу от такого Ньюта. Он медленно облизывает свои сухие губы и приближается еще ближе, целуя скулы, щеки, лоб, нос. Не целует в губы, ждет ответной реакции Томаса. — Поцелуй меня, Томми, — просит Ньют прямо в губы. И Томас целует. Медленно и нежно, изучая его губы, и не может ничего с собой сделать. Толкает Ньюта, чтобы тот лег на постель, и возвращается к своему делу. На сей раз целует несдержанно и жарко, кусая губы. Ньют не сдерживает глухой стон и тянется к краю футболки. Томас слышит каждый его жалобный стон, просящий большего. Он покрывает шею Ньюта влажными поцелуями, спускаясь ниже. Он видит на его теле старые шрамы на животе и бедрах и целует каждый порез, словно хочет забрать всю боль. Томас отрывается от Ньюта всего на секунду, чтобы снять футболку и кинуть куда-то вглубь комнаты. Он расстегивает его ширинку, и Ньют кусает губу, чтобы сдержать стоны. Он выгибается, чтобы помочь Томасу снять джинсы. Он также быстро снимает свои джинсы, достает из своей полки презерватив со смазкой и усмехается. Подарок самого Ньюта, который решил подшутить над ним. — Томми, — жалобно хнычет Ньют. Ньют настолько отзывчивый в его руках, что Томасу крышу от этого сносит. Он ещё раз жарко целует его и одновременно с этим проникает под ткань боксеров, сжимая член Ньюта. Томас оставляет засосы на его шее, наслаждаясь стонами Ньюта. Он хочет слышать, как Ньют так сладко стонет из-за него. Томас осторожно стягивает боксеры, продолжая целовать шею. Он поднимает голову и мягко целует в губы, не решаясь задать вопрос. Ньют замечает его взгляд и выдыхает: — Ты первый. Выдавливает небольшое количество смазки на пальцы и медленно вводит один палец. Ньют вздрагивает и сжимается, и Томас говорит ему какие-то милые глупости, чтобы успокоить. Целует, сплетая языки, когда вводит второй палец. Томас не хочет причинить боль Ньюту. Он надеется, что Ньют когда-нибудь расскажет, что у него на душе, и они вместе справятся. Томас хочет, чтобы во время первого раза Ньюту не было больно. Томас вынимает пальцы и, раскатывая презерватив по члену, склоняется над Ньютом, переплетая их пальцы. Целует, толкаясь вперед. Прижимается лбом ко лбу Ньюта и замирает, давая ему привыкнуть к ощущениям. Ньют кивает, разрешая двигаться дальше. Томас двигается медленно и плавно, с каждым толчком ускоряя темп. Ньют цепляется пальцами за его плечи, откидывая голову и жмурясь, и Томас не может удержаться от того, чтобы поставить еще один засос на шее. Он замедляется, когда чувствует, что кончит. Томас накрывает ладонью его член, не отводя взгляда от его глаз, и увеличивает темп. Ньют закусывает губу, сдерживая стоны. Они кончают почти одновременно, и Томас ложится возле Ньюта. — Если бы я знал, что трахаться с тобой так охуенно, — шепчет Ньют, — я бы послал нахер нашу дружбу и замутил бы с тобой. Томас хрипло смеется. — Хэй, Томми, — Ньют слегка приподнимается на плечах, чтобы смотреть Томасу прямо в глаза, — у меня для тебя подарок есть. Томас наблюдает, как Ньют снимает со своей руки один из браслетов и одевает на его руку. Он внимательно смотрит на браслет.

i promise.

— Обещай мне, — выдыхает он прямо в ухо, — обещай, что никогда не будешь делать то, что я сделаю. Хорошо? Томас недоверчиво на него смотрит и теребит браслет. Он не любит украшения, но готов носить ради Ньюта. — Ты самый лучший человек, который был в моей жизни. Мне жаль, что я многое от тебя скрывал. И сейчас просто пообещай мне. Пожалуйста, Томми, — чуть ли не хнычет Ньют. — Обещаю, — хрипло говорит Томас и оказывается в объятиях Ньюта. Ему хочется поговорить о его порезах, но смелости у него не хватает, — с тобой все в порядке? — В полнейшем, — лжет Ньют, и Томас чувствует его слезы на своем плече. Томас покрепче обнимает, и они засыпают в обнимку. Томас обещает себе, что завтра он все спросит. Спросит про порезы. Будет слушать, как он изливает свою душу ему, не прерывая. Выкинет из его дома все острое, что причиняло ему боль. Он засыпает с такими мыслями, слегка улыбаясь.

***

Но утром Томас не находит Ньюта у себя дома. Он пытается до него дозвониться, но никто не отвечает. Он не знает, что у Ньюта в голове творится. Томас быстро одевается и идет к нему домой. Там он видит скорую помощь, мать Ньюта, которая плакала на плече своего мужа, и медбратьев, уносящих кого-то на носилках. На похоронах он узнает о сестре Ньюта, которая покончила с собой на глазах своего младшего брата, при этом обвиняя его в своей смерти. Ньют впал в депрессию, проходил лечение, но все было тщетно. Он начал курить, пить, старался забыть крики сестры о том, какой же её брат жалкий трус. Томас был единственным, кто знал о порезах. Он был последним, кто видел Ньюта. Какой же он хреновый друг. Ньют умер из-за него. Если бы Томас проснулся раньше него сегодня, то Ньют бы не ушел, не оставил его. Если бы Томас не был трусом, он бы поговорил о проблемах Ньюта. Все было, блять, идеально. Томас думал, что было идеально. Не замечал сломленное состояние Ньюта. Он виноват в его смерти. Томас не смог уберечь Ньюта. Он не смог спасти самого близкого человека от самого себя. Он смотрит на черный резиновый браслет, который подарил ему Ньют в свой последний день.

i promise.

***

Через три года, шесть месяцев и тринадцать дней Томас снимает браслет и оставляет его на крыше.