Конфронтация

Время так быстротечно. В погоне за счастьем скитаемся вечно. Проживаем мы жизнь так беспечно. Пытаясь сделать её безупречной, Забывая, что ничто не вечно. А перед смертью будем жалеть сердечно О том, что жили бесчеловечно.

***

      Верно ли то решение, что он принял? Юнги не знал. Разум заполонили мысли, сомнения, терзания совести перед самим собой. Страшно нарушать собственные правила, предавать самого себя, разрушать своими же руками собственный мир. Но сейчас... Сейчас нет другого варианта. Только так. Он знает, что будет проклинать этот день и ненавидеть этого парня. Знает, что будет жалеть об этом. Но что ему остается? Сейчас это единственное решение, которое он смог принять.

***

      Холодная ручка двери вип комнаты привычно скрипнула. После тишины изолированного помещения, отдаленная приглушенная музыка ударила в уши. Юнги осмотрелся. В длинном коридоре ни души.       - Шевели булками. - раздраженно приказывает Шуга, выталкивая в дверь Чимина, а после выходя сам. Сейчас он боится, что кто-то может их заметить и его план треснет, поэтому действовать надо быстро.       Тонкие ледяные пальцы больно сжимают сзади шею Чимина, заставляя двигаться вперед. Имеет ли сейчас для него значение, куда его ведут? После всего, что произошло в стенах помещения, из которого сейчас его выпихивают, разум категорически отказывается работать. Хотя несмотря на мутный рассудок, вопросы в голове все равно возникают. Слишком много вопросов. Но задавать их он все равно не имеет права, поэтому слепо идет туда, куда толкает его ледяная рука.       Они выходят через черный вход на задний двор ночного клуба. Темно-синий лунный свет создает тени объектов находящихся в этом закоулке. Ночная прохлада заставляет Юнги вздрогнуть, а промокшего в собственной крови Чимина такая прохлада противно обжигает. Зато свежий воздух заставляет его немного прийти в себя и ослабляет головокружение. Шуге сегодня не на шутку везет, так как тут тоже никого нет.       - Эй... - несмело обращается Чимин       - Я же сказал тебе завалить ебало! - гневно, сквозь зубы цедит Юнги, больно и сильно сжимает шею парня, от чего едва остановившаяся кровь из пореза снова засочилась.       - Мне надо... - поняв, что его все же слушают, продолжил, - мне надо в туалет.       *Вот блять! Это парень ходячая проблема! Пиздец, блять, расслабиться приехал!*       Таскаться с обоссатым парнем ему бы точно не хотелось, поэтому волей - неволей надо дать ему возможность освободить мочевой пузырь..       - Пиздец! - протяжно и на выдохе причитает Юнги. - Ты, блять, хоть не по-большому собрался?       - Нет... - смущенно отвечает Чимин.       - Может тебе письку на узел завязаться, а? - хрипло язвит Шуга. Он очень раздражен. Ну, и что вот ему делать с этим писающим мальчиком?       Развязывать руки нельзя, снимать повязку - тоже. Ну пиздец теперь. От безвыходности он протяжно вздыхает и толкает парня за угол здания, в "тупик".       Юнги знал это место. Он не раз трахал тут пьяных безрассудных шалав. А что? Место тут хоть и не романтичное, зато тихое, появляются тут лишь работники клуба и то, под утро, чтобы выкинуть мусор. Так что единственными свидетелями его развлечений была эта стена и мусорные баки.       Шуга развернул парня лицом к стене.       - Давай. - Юнги ужасно раздражен.       - Но у меня связаны руки... - неловко произносит Чим. Ему и правда стыдно, что он не может сделать этого сам. Но ведь не он в этом виноват.       - Охуеть. Ну, и что ты, блять, предлагаешь? Я тебя развязывать не собираюсь!       Вот же проблемная жертва ему досталась! Юнги искренне проклинает себя сейчас за то, что вообще ответил на звонок своего дружка тогда.       - Я больше не могу, - жалостно почти воет Чимин, - я ведь.. Описаюсь! - мочевой уже и правда был готов разорваться, а щеки горели от стыда и неловкости.       - Вот же.. Пиздец. - Юнги больше ничего не остается, как помочь парню. Шуга прижимается своим корпусом к горячей и исцарапанной спине Чимина. Вся его белая футболка была в кровоподтеках, что делало её неприятно липкой. От прикосновения тел все царапины Пака будто горели огнем. Юнги был так близко, что пахом почти касался связанных рук парня. Теперь он мог отчетливо ощутить запах крови. Его любимый металлический запах. Юнги обвивает руками талию своей жертвы, расстегивая пуговицу на чужих штанах. От всего этого действа у обоих пробегают мурашки. Но не время. Не сейчас. Шуга пытается вдолбить себе в голову, что его от этого тошнит, а Чимин вот-вот обоссытся. Поэтому Юнги торопливо расстегивает ширинку и слегка стягивает штаны вместе с боксерами вниз, чтобы освободить его член.       - Все? - Шуга начинает беситься еще сильнее, когда замечает, что собственный орган уже в боевой готовности. "Какого хуя?!" - проносится в голове. И практически отпрыгивает на метр от парня.       - Ну, если ты хочешь, чтобы я описал свои штаны, то да. Действительно. В таком положении он и правда обмочится.       - Пиздец. Как же ты меня заебал.       - Слушай, это не я себе руки за спиной связал.       Возмущению Юнги уже просто нет предела. Он матерится про себя, как старый сапожник. Отборно так, необычно, даже заумно. Проклиная свою судьбинушку за такой "подарок". Это просто пиздец, товарищи. Сейчас ему предстоит опуститься на дно. Фу, блять. Прикасаться к чужому хую.       - Быстрее, умоляю! - Чимина уже потряхивает.       - Вот сука. Отработаешь! - раздраженно бросает Мин и подлетает к парню, направляя его, как оказалось, немалых размеров член на стену.       Пак облегченно выдыхает, сейчас даже не имеет значения, что его орган в руках парня. Ему кажется, будто он освободился от немыслимого груза, будто его душа возносится к небесам и Земное притяжение больше не действует... Ох, этот долгожданный звук бегущей горной реки, волны которой разбиваются о скалы. Только в данном случае рука - моча, а скалы - кирпичи. Зато как хорошо то....       - Все? - от злобного хриплого голоса снова покрыло мурашками. Который там уже раз по счету?       - Спасибо...       "Бляять. Его еще и одеть теперь надо. Лучше бы я все-таки перерезал ему глотку!"       Юнги быстрыми движениями натягивает трусы со штанами и застегивает молнию и пуговицу чужих брюк. После чего он демонстративно вытирает руку об плечо парня. Когда Шуга успел так низко пасть?       Мин с силой толкает Чимина обратно к черному входу. Он всеми силами пытается доказать себе, что ему противно, что он не испытывает к этому конченому ничего, кроме отвращения. Но, блять, кого он обманывает? Шуга - авторитет криминального мира, который, блять, целовался с собственной жертвой и только что держал чужой писюн в руках! Фу, пиздец просто. Но нихуя. Нихуя, как назло, не фу.       Надо быстрее со всем этим покончить.       А что Чимин? Чимин вообще не совсем понимает, что происходит. Спасибо, хоть поссать дали. А так все нормально. Вот только голова немного кружится. И все тело исцарапано и кровоточит. А еще у него снова сочится рана на шее. А еще руки начали неметь от веревок. А еще он поцеловался с каким-то подонком. А еще этот подонок только что помог ему поссать. А еще сейчас его с завязанными глазами тащат хер знает куда. А так все хорошо. Заебись просто!       Юнги тащит парня за плечо, достаточно сильно его сжимая, параллельно доставая ключи из кармана. Фары отомкнутой машины приветливо моргнули, освещая темный закоулок возле черного входа в клуб. Юнги всегда тут парковался и сейчас эта привычка здорово его выручила.       - Садись, - приказал Шуга, практически силком запихивая парня на заднее сидение.       Юнги быстро обошел машину и сел за руль. Чимину же остается лишь прислушиваться.       Ключ в замке зажигания. Рычаг коробки передач. Оборот ключа. Завелись. Да, завелись они еще когда целовались. Но сейчас не об этом. Тронулись.       - Что ты собираешься делать? На самом деле, Юнги понятия не имел, куда ехать. Но ехать надо. Хоть куда нибудь. Поэтому сейчас он просто рванет по трассе и туда, куда глаза глядят. Поэтому даже при желании он бы не смог ответить на поставленный вопрос.       - Я же сказал тебе не задавать вопросов! - Юнги жутко зол. И жутко возбужден. И это бесит, бесит! Какое-то время в машине была напряженная тишина.       Шуга изо всех сил старается избавиться от навязчивых мыслей и воспоминаний. Эмоции душат, перекрывают кислород, мешая трезво соображать и следить за дорогой. Почему именно он? Почему именно сейчас? Когда, казалось бы, все хорошо, почему ему на голову свалился этот парень? Да кто он вообще такой? И почему у Юнги в голове и душе сейчас такая каша? Когда он последний раз испытывал такое?

***

      Две одинокие души, чьи пути были невыносимо жестокими. Их встреча была предначертана судьбой.

***

      Сирена скорой помощи наближалась очень быстро. Фары машины полиции уже освещали тёмную улицу. Маленький Чимин напуганно смотрит на свою маму, которая сейчас лежит на полу без сознания. Соседи оттянули его от неё. Люди что-то спрашивали и всячески пытались успокоить мальчика, отвлечь. Но он не слышал ничего. Вернее слышал. Но шум крови в ушах. Все голоса доносились как-то смутно, неясно. Пока скорая забирала на носилках женщину, его взгляд мог быть прикован только к ней. Любимой маме.       Он знает, что она живает, но что с ней? Почему её забирают?       Мужской голос возвращает в реальность: -       Мальчик, ты её сын? - вопрос скорее риторический. Рядом с Чимином высокий темноволосый мужчина в белом халате, - Да ты весь в крови... поехали с нами.       Чимин молча ехал в машине скорой помощи и держал свою маму за руку. Врачи его не трогали. Мальчик был очень напуган, казалось, что он прилип к каталке, на которой лежала окровавленная женщина. Его можно понять.       В больнице маму куда-то увезли, а мальчика быстро начали осматривать. У него ничего серьезного. Чимину объяснили, что с мамой все впорядке, она просто понервничала и заснула, скоро она проснется и все будет хорошо. Вскоре мальчика ожидают разговоры с полицией и пару ночей возле койки матери.       Когда мать все же пришла в себя, полиция сразу напала на неё с допросами. Мальчика просто выперли из палаты и он ждал в коридоре. Тогда он чувствовал себя никому не нужным псом. Абсолютно один. Все эти дни он находился в совершенно другом мире. Казалось, он сходит с ума. Будто весь мир замер. Будто он остался наедине со своим страхом и болью одиночества. Леденящий холод, пронзающий тонкими иглами отчаянья и ненависти ко всему этому миру. Сердце колотиться, будто пытается вырваться из оков маленького тела. Чимин все еще не осознает, что на его глазах произошло убийство отчима руками собственной матери.       После осмотров врачей, ей ставят диагноз. У женщины шизофрения. Она даже не узнает своего рыдающего сына, который то и дело вторит : "мамочка, это я, Чим-Чим". Но долго ему с ней говорить не позволили. Сейчас не ясно, что у женщины в голове. Она представляет опасность.       После лечения маму направят в психиатрическую больницу, а мальчика в детдом, так как о родственниках ничего не известно. Там ему и придется находиться до своего совершеннолетия.       В детдоме он однажды заметит воспитательницу, которая красиво танцевала в просторной подсобке. Она двигалась волшебно, приковывая взгляд. Женщина танцевала так, как когда-то танцевала его мама. Мать Чимина в молодости занималась танцами и иногда радовала своего сыночка домашними мини-концертами.       Так Чимин и начал заниматься танцами. Добрая воспитательница с радостью обучала способного малыша всему, что знала сама. У него явный талант: парнишка будто вкладывает всю свою душу в свои движения. Таким образом, Пак начал жить в танце. Это был его способ общаться с миром. Чудеснейший способ. Так он сбегал из этого жестокого мира. Однако открыть своё сердце этой доброй тёте Пак все равно не мог. Она ему совсем чужая, она его совсем не поймет. Как может человек, счастливый в семейной жизни понять каково это, когда в доме регулярные побои, когда на глазах собственная мать убивает отчима, когда её увозит скорая, когда мама не узнает тебя и её отправляют в психушку, а тебя самого в детдом?       Да, в детдоме было нелегко. Хотя, нелегко - это мягко сказано. Постоянные разборки между детьми, ругань, драки, отстаивание непонятных позиций, борьба за звание "авторитета". Это было сражение за лучшую одежду из пожертвований, за игрушки, за ручки, тетради и карандаши, за ограниченную добавку в обед, за право быть выбранным кем-то из желающих удочерить/усыновить ребенка, и в целом, борьба за жизнь. И во всем этом балагане у Чимина был лишь один человек, который его мог понять.       Мальчик такого же возраста как и Чимин. Странный, замкнутый, такой же одинокий как и он. Только с ним Пак мог делиться тем, что происходило в его душе. Этот приятель отличался от него самого. Он никогда не рассказывал о себе и причине попадания в столь неприятное место. Говорил, что это не имеет значения. На самом деле, вероятнее всего этот парнишка просто не хотел пускать никого в свое сердце. Даже самого себя. Сейчас его основная цель - просто не сдохнуть. Этот мальчик, в отличие от Чимина, не убегал от реальности, а боролся. Его часто избивали, унижали, опускали. Но никогда не сдавался. И через время он даже смог стать одним из "авторитетов".       Но в один день в детдоме объявили, что группа мальчиков сбежала. И одним из них был его приятель. Мальчик, чье имя Чимин со временем забудет.

***

      Когда Юнги испытывал такой каламбур в своей душе? Да. Тогда, когда его покинул самый близкий человек. Только тогда. Но этот парень на заднем сидении никто. Вернее, дерзкий педик, которого он собирался наказать за поведение. Юнги просто хотел развлечься, как делал это обычно. Но почему все пошло не по плану? Почему этот парень не вел себя, как все? Почему к нему так тянет? Почему Мин из-за него нарушает собственные правила и предает принципы? Почему ему сейчас кажется, будто этот парень знаком с ним много лет?       Шуга ехал быстро и поворачивал резко, от чего обоих нехило заносило. Казалось, будто с каждым рывком машины Юнги надеялся выбросить хоть часть мыслей из головы. А Чимина так вообще швыряло из стороны в сторону, от чего его сильно укачало.       - Прости.. - внезапно оборвал Чимин тишину, - мне плохо, можешь, пожалуйста, не гнать так сильно? - он дрожал и высокий от природы голос начал похрипывать и срываться. Похоже, его все таки нехило трусило от страха. Хоть глаза его лишены зрения, но такую скорость он не мог не ощущать.       - Да какого хуя ты думаешь, что я тебя послушаюсь? - громко возмущался Юнги своим низким, глубоким, хриплым но от курения голосом. Сказал, но скорость сбавил. А через минуту и вовсе остановился на обочине. Они уже выехали за город. Дальше он не собирался.       Шуга обернулся, чтобы посмотреть на парня, который сейчас сидит в его машине на заднем сидении. Единственный человек, которого Юнги впустил в свою машину. Что происходит? Почему это все происходит? За что ему такое вот хер знает что на заднем сидении? Перед Шугой сидит окровавленный, связанный и ничего не видящий парень. Сейчас его можно разглядывать сколько влезет. Светлые волосы, ангельская мордашка, манящие пухлые губы, прекраснейшая шея, крепкое тело. Весь такой утонченный, нереальный для этого мира. С прекрасной приправой для такого подонка, как Юнги, в виде множества ран. Вот только впервые эти раны нихера не приносят удовольствия.       *Черт. Порез на шее все еще кровоточит. Вроде же не очень глубоко погружал острие. *       Чимин же лишь слышал, как открылся бардачок и оттуда что-то достали, затем водитель покинул автомобиль и через секунду открыл заднюю дверь и оказался возле него. Юнги и сам не особо понял, что делает. Будто бы делал это все вовсе не он, будто тело и мозг совсем чужие. От страха Пак весь сжался. Но, с трудом набрав в грудь воздуха, пытаясь звучать смело, спрашивает:       - Что, снова бить будешь? Или резать? Или еще какое развлечение придумал?       - Да заткнись ты уже, - устало звучит уже привычный хриплый голос, - как же ты не поймешь, в какой жопе находишься? Ты не так давно просил меня штаны тебе спустить, что бы ты не обоссался! - Юнги ловит себя на мысли, что он улыбается. Аж мышцы лицевые свело с непривычки. Шуга глянул на себя в зеркало заднего вида. Это не привычная ехидная ухмылка. А именно улыбка. Почему-то по телу разлилось тепло. Возможно, от вида смущенного парня с красными щечками.       Нет, нет, нет. Убрали эмоции.       Щелчок. Что-то открылось.       - Развернись - холодно приказывает Юнги, - сядь правым боком ко мне.       Чимин послушно выполнил этот приказ. Теперь он сидит лицом к сидению. Ему пришлось подогнуть ноги под себя.       - Айщ! - вскрикнул Пак, когда что-то пекучее коснулось раны на его шее.       - Не рыпайся - злобно прошипел Юнги.       Похоже, что его рану чем-то обрабатывали. Но зачем? Затем, что Шуга просто не мог больше смотреть на это кровотечение.       Когда обработка шеи была завершена, Юнги приложил к порезу кусочек марли, и заклеил лейкопластырями. Все это он взял из аптечки, в которой кроме припрятанных наркотиков смог найти и что-то, как оказалось, полезное.       - Как мог. - в завершении говорит Мин, засовывая аптечку под сидение.       - Спасибо? - удивленно Чимин скорее спрашивает, чем утверждает. Он пытается развернуться и отползти от незнакомца, но из-за скованности движений падает лицом прямо на его ширинку, утыкаясь носом в крупных размеров стояк.       - Ты решил так меня поблагодарить? - ухмыляется Юнги, - Я не против.       Юнги аккуратно толкает парня вверх за плечи, что бы он снова смог сесть.       - Извини... - Чимин, кажется, сейчас сквозь землю провалится. Он и сам диву дается, куда все время девается его гордость.       Но Юнги не дает Чимину долго думать, резко толкая его в плечо, практически впечатывает парня в сидение и наваливасает над ним.       Пухлые губы манят. Красные щечки такие развратные. В светлые волосы так и хочется запустить руку. Такой горячий. Такой беззащитный. Такой желанный.       Юнги больше не может контролировать себя. Чимин, похоже, тоже теряет голову. И будь что будет. К черту.