Рождественские траблы

      — А с-с чего ты взял, что ей нравится Адриан? — спросила Ледибаг не своим голосом. О влюбленности Маринетт в младшего Агреста знали многие. Иной раз даже казалось, что это знают все, кроме него самого. Но почему-то тот факт, что о ее чувствах узнал Кот, выбивал из колеи. Это был секрет Маринетт, не Ледибаг, раскрытию ее личности он не угрожал, ее отношениям с напарником, к Маринетт равнодушным, — тем более. Ее не должно было так сильно пугать, что ему стало известно о влюбленности Маринетт. Но…       Кот отвел в сторону взгляд и чуть слышно сказал:       — Сейчас важнее не то, откуда я это узнал, а что теперь делать.       — А зачем нам что-то делать? — Ледибаг чувствовала, как холодом наливается ее сердце. То, что Нуар, которому она доверяла как никому другому, пытался вмешаться в ее отношения с Адрианом, было для нее словно удар ножа в спину. Даже невзирая на то, что Кот просто не мог знать, что сейчас они говорили о ней.       — Маринетт… она очень хорошая девушка, — несколько замявшись, ответил Нуар. — Я не хочу, чтобы она страдала от неразделенной любви или мучилась из-за того, что Адриан не примет ее чувства.       Ледибаг тяжело вздохнула. Квин Би, Карапас и Рена Руж все еще снимали видео-поздравление под елкой, стоявшей у рампы. Нетрудно было догадаться, что Алья специально отвлекала Хлою, чтобы дать Маринетт возможность побыть вместе с Адрианом. Наверняка именно она попросила Нуара помочь устроить личную жизнь лучшей подруги.       Но Адриан куда-то ушел, Маринетт сейчас была Ледибаг, а стоявший перед ней Кот Нуар был убежден, что девушкой Адриана ей не стать. И было так тоскливо, что обижаться на Алью за то, что втянула во все это Нуара, ей не хотелось.       — Но почему ты думаешь, что она ему… не нравится? — спросила Леди, сглотнув подступивший к горлу комок. — Сам же сказал, — героиня на секунду запнулась, — что Маринетт хорошая девушка.       Музыкальная гирлянда мерцала и пиликала «Jingle Bells». Троица героев под елкой просматривала заснятые кадры. Нуар, собираясь с мыслями, теребил в руках хвост.       — Я не могу сказать, что она ему не нравится, — наконец ответил он. — Но я точно знаю, что у Адриана есть девушка, которую он любит. И это… не Маринетт.       У Ледибаг не было причин не верить Коту. Он никогда ей не врал, и она видела, что сейчас Нуар был необычайно серьезен и, похоже, искренне волновался за Маринетт. Вот только от этого было еще хуже. Только отчетливее ощущалось, как рушатся на осколки надежды, как тают призрачные шансы на взаимность.       — И откуда же ты все это знаешь? — грустный смешок был последней попыткой ухватиться за рассыпающиеся мечты. Черт возьми, она ведь хорошо вела себя на протяжении всего года, множество раз спасала от злодеев Париж… неужели не имела права на исполнение одного, самого заветного желания?       Как бы ей хотелось сейчас услышать, что Нуар сам сделал такие выводы, наблюдая за Адрианом. Что подтвердить свои теории он ничем не мог.       Но услышать это ей было не суждено.       — Адриан сам так сказал.       Ледибаг со свистом втянула воздух сквозь зубы. Она перевела взгляд на окно, где в отражении издевательски радостно мерцали рождественские гирлянды, издевательски бодро пиликая на мотив «Let it Snow».       Праздник, который Маринетт так любила и ждала, в этом году не принес ничего хорошего. Ладно хоть она не набралась решимости признаться Адриану. Если ей было так больно узнать правду сейчас, то прямого отказа от него она бы просто не выдержала.       — Так что ты думаешь? — голос Кота выдернул Ледибаг из раздумий.       Он изучал пряжку на своем хвосте и не смотрел на нее — такое бывало необычайно редко — отчего не мог заметить боль, спрятанную за неприступным выражением лица.       — Тебе не о чем волноваться, — сжав руку в кулак, сказала она. Сохранить маску. Сохранить гордость. Не выдать себя и своих чувств. Ей нужно было сказать что-то, чтобы Нуар больше не беспокоился насчет Маринетт, не пытался лезть в ее жизнь, не узнал то, чего ему знать не следует. Мысли путались, Леди не следила за языком. Чувствовала, что ей нужно как можно быстрее отсюда уйти, чтобы не видеть ненавистных гирлянд, не слышать опостылевшей монофонии рождественских песен, не ощущать себя так паршиво и не заставлять Кота переживать за нее. — Не понимаю вообще, с чего ты это взял, — потерев переносицу, Ледибаг говорила первое, что приходило в голову. — Но Адриан не нравится Маринетт. На самом деле ей нравлюсь я. Мы встречаемся уже несколько месяцев. Но это секрет. Пожалуйста, никому не говори. Я не хочу подвергать ее опасности. А теперь извини, мне нужно уйти, — тараторила Леди, направляясь к окну и даже не осознавая, что произносит. — Совсем уйти. Не думаю, что я сегодня сюда вернусь. Счастливого… Рождества, Кот, — бросила Ледибаг через плечо и запрыгнула на оконную раму.       Кот Нуар, ошарашенно застыв на месте, только и был способен, что отрешенно прошептать «Счастливого Рождества».       

***

      Квин Би удовлетворенно кивнула и решительно ткнула на кнопку «Опубликовать».       Рена и Карапас были измотаны своей инициативой настолько, что сейчас могли лишь обнявшись сидеть под елкой и обессиленно бормотать «только бы они действительно были сейчас наедине». О ком шла речь, Пчелу совершенно не волновало, благодарить напарников за помощь она и не думала, а посему, прицепив волчок обратно на пояс, героиня поспешила вернуться к празднованию Рождества.       Вот только ни Адриана, ни Ледибаг, ни Маринетт (впрочем, последняя ее и не интересовала) в комнате не было. А вот Кот Нуар стоял с таким выражением лица, словно увидел привидение, от которого узнал, что «Netflix» собирается снять фильм про героев Парижа и пригласить на его роль негритянку-трансгендера. Не хватало только надписи на лбу «Ошибка четыреста четыре: мозг не найден».       Квин Би из любопытства помахала у него перед лицом, дернула за хвост и даже пощупала накладные уши, но Нуар никак на это не отреагировал. Разве что кошачье ухо дернулось, когда она его ущипнула.       — Ну и черт с тобой, — фыркнула она, направляясь к выходу из комнаты, чтобы поискать, куда делся Адриан.       Стоявший в коридоре перед дверью охранник так увлеченно смотрел на телефоне аниме, что даже не обратил внимания на Квин Би, прошествовавшую мимо него с гордо поднятой головой.       — Адрианчик! — позвала она, открывая дверь в одну из гостевых комнат. — Ты где?       Квин Би повертела головой, убедилась, что здесь пусто: нет ни Адриана, ни украшений с омелой, закрыла дверь и направилась дальше.       Никого не нашлось ни в приемной мадам Санкер, ни в столовой. А вот из кухни послышался шорох. Пчела отчетливо помнила: Адриан отпустил поваров, чтобы они могли отметить Рождество с семьей. Из-за этого ей, героине и дочери мэра, даже пришлось довольствоваться не изысканными блюдами, а пряниками чертовой Маринетт (что они оказались вкусными, Хлоя ни за что не озвучит) и простолюдинской пиццей! А значит, на кухне сейчас могли быть лишь Адриан, Ледибаг или…       — Маринетт, ты чего на полу сидишь? — недовольно спросила Квин Би, обнаружив вместо тех, кого ожидала, лишь никому не нужную Дюпен-Чен. — И в темноте.       Она сидела спиной ко входу на холодной черно-белой плитке, куда падал лишь тусклый оранжевый свет из дверцы духового шкафа, в котором ровными рядами сохли безе. Тихо шмыгнула носом и не удосужилась обернуться на голос Пчелы.       — Я с тобой разговариваю, — требовательно повторила героиня и подошла к ней. — Хватит меня игнорировать! Сговорились все что ли?! Лучше скажи: ты не видела…       Квин Би запнулась. Маринетт тихо всхлипнула и утерла слезы рождественским колпаком, очень похожим на тот, в котором Ледибаг была весь этот вечер.       — Эй, ты чего плачешь-то? — опустившись на корточки перед ней, спросила Квин Би.       С первого класса они учились вместе. С первого класса Маринетт раздражала Хлою своим поведением, способностью легко и непринужденно заводить друзей и невыносимым отвратительным оптимизмом. С первого класса Хлоя считала своим долгом выводить ее из себя, наслаждаясь тем, как лицо вечно «добренькой» Маринетт кривится от злости.       Но сейчас Квин Би стала героиней Парижа, и защищать горожан, в том числе и Маринетт Дюпен-Чен, вроде как было ее долгом.       — Слушай, я ведь тебе ничего не сделала, — неуверенно произнесла Пчела. Она ведь старалась сегодня держать себя в руках. Ни слова не сказала про ее безвкусные хвостики, которые в честь праздника можно было и распустить, а еще лучше распустить и подвить. Не выкинула ее пряники в мусор под предлогом того, что ими только крыс можно кормить, а даже съела их, чего никогда себе прежде не позволяла. Не насмехалась из-за того, что быть с Адрианом Маринетт никогда не светит… ну… почти не насмехалась. Во всяком случае, не больше, чем обычно, но не могла же Маринетт из-за этого так убиваться! — Там на диване тебя даже подарок от меня ждет. Под подушками. И Кот Нуар просил меня за что-то перед тобой извиниться.       Снова всхлип и снова никакой реакции на ее слова.       — Вообще-то, Рождество — светлый праздник, — фыркнула Квин Би. — Не лучший день, чтобы лить слезы. Так что давай… вытирай их, умойся, а если захочешь пореветь, завтра я тебе с поводом помогу.       Ответом опять послужило молчание.       — Ты это специально, да? — вздохнула она, ощущая себя беспомощной из-за того, что так и не научилась утешать людей. Черт возьми, хотела же взять пару уроков у дворецкого после того, как у Адриана пропала мама! Тогда не испытывала бы сейчас этого противного чувства. — Хочешь, чтобы Адриан решил, что это я тебя довела, и перестал со мной дружить? Или чтобы Ледибаг захотела отнять у меня гребень?       Тихий всхлип. Рождественский колпак снова использован вместо носового платка.       — Ты сейчас должна была ответить «Нет, как ты могла о таком подумать» и сказать наконец, из-за чего ревешь. Только не говори, что из-за этих, — Квин Би кивнула головой в сторону духовки. — Что, вместо сахара соль положила?       Маринетт подняла на нее пустой взгляд, и Квин Би поежилась от того, насколько непривычно было видеть одноклассницу такой. Удивительно, что Бражник до сих пор ее не захватил! Будто бы взял выходной, чтобы плясать под елкой со своим полчищем бабочек.       — Может, — героиня неумело попыталась нацепить на лицо подобие дружелюбной улыбки, — мне позвать кого-нибудь? Рену там… Карапаса… Адриана?..       Маринетт встрепенулась и резко покачала головой.       — Нет, не надо никого звать, — сипло проговорила она, поднимаясь на ноги. — Пусть постоят немного, — выключая духовку, отрешенно произнесла Маринетт, — потом можете есть. А я… пойду домой.       Закинув колпак в свой рюкзак, а тот повесив на плечо за одну лямку, Маринетт, пошатываясь, быстрым шагом направилась к выходу. Квин Би, простояв в замешательстве почти пять секунд, опомнилась и с криком «Да подожди ты!» побежала за ней.       — Никуда не пущу, пока не расскажешь, в чем дело! — воскликнула она, остановив Маринетт перед входной дверью.       — Все в порядке, я просто хочу домой, — ответила та, поправив сползающий с плеча рюкзачок.       — У тебя такого «в порядке» не было, даже когда я сказала, что нашла крысу в торте твоего отца.       — Хлоя, пожалуйста, дай мне уйти.       — Что здесь происходит?! — донесся с лестницы полный ярости голос Рены Руж.       Квин Би открыла рот, чтобы ответить, но произнести ничего не смогла. Лисица испепеляла ее гневным взглядом, Карапас смотрел с укором и осуждением, а Кот Нуар, не раз просивший Ледибаг дать Хлое шанс, даже не собирался скрывать своего разочарования.       Они решили, что это она довела Маринетт, и вряд ли бы поверили, если бы Пчела попыталась оправдаться, что это не так.       — Хлоя здесь ни при чем, — сухо сказала сама Дюпен-Чен, даже не обернувшись в их сторону. — Я просто устала, голова болит. Пойду домой, отдохну. Провожать не надо.       Квин Би растерянно развела руками, всем своим видом показывая, что она действительно не при делах, что ей самой хочется знать, что случилось. Маринетт же, воспользовавшись тем, что Пчела отвлеклась, обогнула ее, сорвала с вешалки у входа свое пальто и, надевая его на ходу, выбежала на улицу.       

***

      Кот Нуар предполагал, что это Рождество станет одним из самых сумасшедших в его жизни, но думал, что это будет из-за того, что ему придется носиться по дому, снимая и надевая маску, чтобы присутствовать на вечеринке в обеих своих ипостасях.       Вот только с этим особых проблем и не возникло: из колеи его выбивали «сюрпризы», сыпавшиеся один за другим.       Сначала Рена Руж озадачила его новостью о влюбленности Маринетт, заставив ломать голову над тем, как ей разонравиться. Затем он узнал, что с Принцессой встречается любовь всей его жизни. Голова сломалась сама даже прежде, чем пришло понимание, что два холмика на груди и два хвостика за ушами дали бы большее преимущество, чем один хвост между ног (интересно, а они третьего примут?).       А теперь что-то довело Принцессу до слез. И как бы ни завидовал Кот тому, что Маринетт заняла его место в сердце прекрасной Леди, видеть, как она плачет, не мог.       Хлопнула дверь — Рена и Карапас помчались за Маринетт. Еще хлопок — Квин Би, чертыхаясь, побежала за ними.       Кот Нуар распахнул дверь в свою комнату, где охранник неторопливо собирал опустевшие коробки из-под пиццы.       — Месье, скажите, пожалуйста, вы ничего не замечали, пока стояли в коридоре? — спросил герой без особой надежды на ответ. Горилла всегда был молчалив, лишь кивал или мотал головой, если Адриан что-то у него спрашивал. Но Кот должен был хотя бы попытаться.       — Только то, как вы двое носились туда-сюда, чтобы костюмы сменить.       Что его удивило больше: что охранник ответил или что его ответ был достаточно многословен, Нуар не знал, равно как и не понимал, что означали слова Гориллы.       — М… мы двое? — переспросил Кот.       — Да, вы, месье Агрест, — Горилла поудобнее перехватил стопку коробок, — и мадемуазель Маринетт-Ледибаг. Или вы… друг о друге не знаете?       

***

      Маринетт стряхнула с плеча ладонь Рены Руж, потянулась к двери в пекарню, но войти в дом у нее так и не получилось. Она даже взвизгнуть не успела, когда Кот Нуар, подхватив ее, утянул за собой на крышу, а затем спрыгнул на ее балкон.       — Я идиот, — выдохнул он, поставив Маринетт рядом с собой. — Мало мне олени копытами по голове настучали, раз даже Горилла заметил, а я нет.       — Если ты хочешь рассказать, как живешь в зоопарке, то давай в другой раз, — опустив голову, с грустью произнесла Маринетт. — А сейчас я бы хотела поспать, — сказала она, наклонившись, чтобы открыть ведущий в комнату люк.       — Я хочу сказать, что был не прав, когда говорил, что ты не нравишься Адриану, — взволнованно проговорил Кот. Крышка люка с глухим стуком выпала из рук Маринетт, и он продолжил: — Адриан любит тебя. Ты даже представить себе не можешь, как сильно.       Девушка медленно развернулась, не зная, как реагировать на его слова.       Обвивавшие перила гирлянды, доселе поочередно мерцавшие разноцветными огоньками, разом вспыхнули и медленно начали тускнеть.       — Это что… шутка? — закусив губу, спросила Маринетт. Красные лампочки постепенно вновь наливались светом. — Прости, но она настолько неудачная, что ты превзошел сам себя.       — Это я последний неудачник, Принцесса, — вздохнул Нуар, а на смену затухающим красным пришли желтые огоньки. — Прости… за тот разговор час назад.       — Но… мы… ни о чем с тобой не говорили, — потрясла головой Маринетт, когда зеленые огоньки уступали очередь синим. — Час назад я была на кухне, а ты…       — Говорил о тебе с Ледибаг, — прошептал Кот, а гирляндные лампочки вновь вспыхнули одновременно. — То есть с тобой же.       Маринетт пошатнулась, обхватила себя руками, на шаг отступила к стене. Глазами, полными ужаса, смотрела она на напарника, за спиной которого разноцветными пятнами мерцали десятки крохотных огоньков.       Она думала, что хуже этот вечер уже быть не мог. Что ж, вполне мог, как оказалось.       — Моя Леди, ты ведь знаешь, что я люблю тебя, — почесал затылок Нуар. — Кажется, я говорил об этом тебе-Маринетт на этом самом балконе. Я много раз хотел сказать это лично тебе-Ледибаг, но боялся, что ты подумаешь, что я несерьезно… Но я серьезен, Принцесса. Я… правда тебя люблю. И я очень рад, что именно ты — моя Леди.       Слезы вновь начали подступать, тяжелея на ресницах от холода. Мигающие огоньки расплывались перед глазами.       — Нуар, я…       — Пожалуйста, дай мне договорить, — перебил Кот, накладные уши которого виновато прижались к голове. — Помнишь, час назад ты спросила, почему я думаю, что Маринетт не нравится Адриану? — девушка неуверенно кивнула, и парень продолжил: — А помнишь, что я ответил?       — Потому что он говорил тебе, что любит другую.       — А до этого? — спросил Нуар и тотчас же произнес, не дожидаясь ответа: — «Я не могу сказать, что она ему не нравится».       Маринетт закрыла глаза, чтобы не видеть чертовых пляшущих огоньков. Ей казалось, они сводят с ума, путают мысли.       — Я не пойму, мы о нем говорим или о тебе? — вздохнула она, потерев переносицу.       — Мы говорим о нем так же, как говорили о тебе с Ледибаг.       

***

      — Никак не разберу, о чем они разговаривают, — возмутилась Квин Би, вместе с Реной и Карапасом наблюдавшая за Котом и Маринетт с крыши соседнего здания.       — О чем бы ни говорили, если это он довел мою девочку до слез, я с него шкуру спущу, — топнув ногой по заснеженной черепице, заявила Лисица.       — Не думаю, что он хотел ее обидеть, — вступился за Нуара Карапас. — Вон, даже на одно колено встал.       — А раскраснелась-то! — фыркнула Квин Би, глядя на то, как донельзя смущенная Маринетт машет руками, по всей видимости, упрашивая Кота встать.       — Боже, это выглядит так, как будто он ей в любви признается, — ахнула Рена Руж, когда Кот Нуар, все так же стоя на одном колене, поймал руку Маринетт и поцеловал тыльную сторону ее ладони.       — Но ведь у него Ледибаг, — хором заметили Пчела и Карапас.       — Неужели дошло наконец, что с Ледибаг ему ничего не светит? — добавила Квин Би без тени сочувствия к напарнику. — Такой, как она, больше подходит… например, Адриан.       — Тебе же он самой вроде бы нравится? — удивленно спросила Лиса.       — Ледибаг моя лучшая подруга, ей я могла бы его уступить.       — А Адриан — мой бро, — недовольно пробормотал Карапас. — Не говори о нем, как о каком-нибудь аксессуаре.       — Да о чем они, акума их побери, говорят?!       Квин Би закусила губу. Черт с ними, с навыками утешения, — единственное, о чем она сейчас жалела, так это о том, что не научилась читать по губам. Вот что такого мог сказать Маринетт Кот Нуар, что она вдруг аж засияла ярче рождественской елки? И что она могла ответить ему, отчего он даже запрыгал от радости?       — Похоже, он ей и вправду в любви признался, — неверяще прошептала Рена Руж.       — Что ж, мне же проще. Значит, она больше не будет гоняться за моим Адрианом.       — А как же «уступить его Ледибаг»?       Квин Би и Рена, кажется, позабыв уже о слежке за Нуаром и Маринетт, обменивались грозными взглядами.       Карапас, следивший одновременно и за балконом, и за тем, чтобы героини не подрались, сдавленно кашлянул.       — Да-да, не говорить о нем, как об аксессуаре.       — Да нет, — буркнул он, ошарашенно тыкая пальцем в сторону балкона.       Рена и Би переглянулись, пожали плечами и посмотрели туда, куда указывал Карапас.       Кота Нуара там не было. На балконе в освещении разноцветных гирлянд обнимали друг друга Маринетт Дюпен-Чен и Адриан Агрест.       Рена Руж восторженно взвизгнула.       Квин Би издала такой рык, на который не был способен даже самый злобный акуманизированный.       — Какого дьявола, Дюпен-Чен?! — процедила сквозь зубы она. — Сначала колпак у Ледибаг забрала, а теперь еще и Адрианчика?.. — Пчела осеклась, едва не оступилась. Отрешенно пробормотала: — Боже, она и есть Ледибаг…       Не то чтобы она хотела признавать это, но из двух зол «Маринетт — Ледибаг» и «Адриан встречается с Маринетт, которая даже не Ледибаг» первое для мадемуазель Буржуа было меньшим. Потому так легко и пришло ей в голову, обогнув древнюю магию квами.       Рена Руж от восторга завизжала так громко, что Карапасу даже пришлось заткнуть себе уши, чтоб не оглохнуть. А вот парочку на балконе посторонние звуки никак не волновали: достав из кармана веточку омелы, Адриан держал ее над головой и несмело целовал обнимавшую его Маринетт.       — Вот хитрецы-то, а! — с трудом вернув себе самообладание, цокнула языком Квин Би. — Пришли дважды на вечеринку, хотели по два подарка себе забрать!       — Ну… Маринетт ведь, получается, сама по два подарка нам подарила, — поправив очки, заметил Карапас, когда над балконом начала кружить радостная пятнистая квами. — А мы, кстати, еще не успели подарить им ни одного.       — Да ты посмотри на них, — довольно хмыкнула Рена Руж, когда Адриан передал омелу своему квами и опустил руку на талию Маринетт. — Этим двоим уже ничего и не надо. Пойдем обратно, — сказала она, похлопав Квин Би по плечу. — У нас там еще пицца осталась. А у них — свое счастливое Рождество.