Обычный вечер

Так мало времени… и столько ошибок. Кэт никогда не устает подшучивать над его привычкой каждый вечер запираться в ванной на час.. и над зеркалом с подсветкой, над корректорами в стаканчике с зубной пастой и в карманах пальто. «Верджи, ты слишком повернут на своей внешности… Расслабься, все равно каждый Лимбо узнает тебя только по маске…» Он смеется. Он улыбается в ответ. И продолжает вечерами с тревогой вглядываться в собственное отражение посреди залитой бесстрастным светом ванной, выискивая малейшие черные трещины… Черта с два он кому признается, что гниет изнутри и замазывает вздувшиеся от черноты вены. Но сегодня – особенно плохой день. Иногда просто Ямато не хватает. Пришлось взять триггер, ведь демона может убить только демон. Он включает горячую воду. – Забавная математика: если тебе пришлось стать демоном для того, чтобы убить демона, то общее количество демонов в этом проклятом городе не изменилось,– сообщает он своему отражению в зеркале, поигрывая опасной бритвой… Вообще-то, Ямато было бы удобнее, но слишком тяжело объяснить Кэт, с чего это он решил взять меч в ванную комнату. Без клинка он чувствует себя голым. Нет, даже хуже – он же примерно до тринадцати лет засыпал с клинком в обнимку вместо плюшевого мишки. После тринадцати, правда, перестал, засыпал просто сжимая в ладони рукоять… Только вот Кэт на клинок в кровати нервно отреагировала, поставив вопрос ребром. Катану пришлось убрать под кровать. Вергилий слабо улыбается и стирает с зеркала выпавший конденсат: хорошие воспоминания, правильные. Такие… человечные и теплые. Правда, их еще следует заслужить. Под черным пальто и черной водолазкой – белая кожа. Но под ней – черные прожилки. Грязь и гниль. Последствия триггера. На этот раз поражена только рука… Повезло, можно сказать. Аккуратный разрез, перпендикулярный вене. Черная скверна вместе с потоком горячей воды исчезает в водостоке. Первые пять минут даже не больно физически. Просто страшно – на дне белой ванны расцветают черные кляксы. Расползаются под потоком воды, становясь фантастическими цветами. Через пять минут тело прошивает первая судорога. А из разреза до сих пор идет не кровь. Пусть лучше он тут сдохнет, истечет черной дрянью… чем станет демоном. Чернота сменяется краснотой только через пятнадцать минут, когда к грязи из вен присоединяется и желчь из желудка – выворачивает на сухую. И только теперь, позволив ранам зарасти, он начинает мыться. Мылится от вихра и до пяток и смывает, наблюдая, как уходят вниз хлопья пены. Второй раз, третий. И только отмывшись от всего, позволяет себе выйти и наконец-то обнять Кэт, стараясь не думать о том, что чернота не смылась. Она просто ушла глубже. К сердцу.