Пятый Факультет

      Магия крови — волшебство, что передаётся только по крови, люди, владеющие ею, не попадали под обозначение волшебников и ведьм. Они маги — отдельный вид обладателей магии, со своим правительством, своими законами, но нераздельно связанные с миром волшебников. Они не смеют делить друг друга на чистокровных и маглорождённых, они равны, и при этом все разнятся. Маги привыкли скрываться, объединятся в гильдии, выполнять важную и опасную работу, их судьба была предрешена, как только они открыли в себе ту силу, что может погубить тысячи жизней, если направить её в нужное русло. Лишь сильнейшие духом могут открыть в себе новую магию и быть первым в семье, хотя многие, кто на это способен, так и не узнавали о своих способностях и проживали жизнь маглов. Может, оно и к лучшему? Они обучаются, как и все в магических школах, ещё несколько столетий назад, когда мир магов и волшебников сливался в единый, было решено скрыть существование кровной магии, поскольку не раз возникали споры и страхи из-за мощи многих.       Было принято решение создать по одному факультету на магические школы мира, но отдельно от остальных учеников, скрывать их и обучать всему, что поможет им выжить в будущем. Школы должны были отслеживать появление таких "уникальных", и поскорее забирать их к себе, находить каждому идеальное обучение, помогающее развивать силу, и обучали их базе, на подобии истории магии и зельеваренью, но изучаемый материал сильно отличался от того, чему учат волшебников.       Дамблдор занял стул посередине, ожидая других директоров школ, собравшихся все вместе, наверное, впервые на его памяти, чтобы обсудить невероятно волнующий всех вопрос о законе секретности Магов Крови. Перед расположенными полукругом стульями стояло ещё два, которые вскоре заняли министр магии и председатель магического совета. Вслед за ними начали входить весьма опоздавшие мастера гильдий, некоторых пришлось ожидать около десяти минут, но Макаров даже не стал извинятся, лишь оправдался старостью, вызвав несколько смешков тех, кто был близко с ним знаком.       Дракулос Гиберион не был человеком старой закалки, что бесконечно обнадёживало директоров, которые считали закон о секретности магов в магическом мире полным безумием, ведь за окном не дикие времена, и им стоит перестать прятать и отгораживать от всего весьма способных магов. «Они - часть этого мира, пришло время перестать доставлять неудобства и им, и себе, и стереть эту грань между нашими мирами, не сильно они и разнятся. Нам всем нужно скрываться лишь от магглов, но никак не друг от друга» — письмо именно с такими строками получил Дракулос — действующий Председатель Магического Совета, утром за завтраком из тоста и яйца, сваренного вкрутую, около месяца назад. Он тяжко вздохнул тем утром, отказавшись от еды и заперся в своём кабинете до глубокой ночи, перебирая все мысли в своей голове и раскладывая их по полочкам.       Кингсли Бруствер же был невероятно настороженным человеком, и убедить его в чём-то было невероятно сложно. До занятия поста Министра Магии, он не особо был осведомлён об этих магах и знал, что с наступление войны они все скрылись в тень, и ушли в подполье ещё сильнее. Будучи членом Ордена Феникса, ему приходилось сталкиваться с магами лишь пару раз, и он был о них хорошего мнения, ведь оба раза они спасли ему жизнь.        Он ни раз задавался вопросом, почему они не помогли им в этой кровопролитной войне? Ведь, с ними они бы понесли меньше потерь, но каждый раз приходил к выводу, что так лучше. Так правильно. Это не их война. Не их битва. К тому же, если бы они решили участвовать в войне, на чью сторону они бы стали? По парочке человек нельзя судить всех. Маги, каких он встречал по долгу службы, были странными, но встреть он их на улице, ни за что бы не подумал, что они не такие, как все. Дела, с которыми ему пришлось разбираться несколько раз, не были особо опасными и не выходили за рамки дозволенного, возможно потому, что Магический Совет успевал разбираться со всем быстрее, чем дела доходили до Министерства, или же, маги и вправду вели тихий образ жизни и предпочитали не высовываться.       Кингсли Бруствер получил своё письмо раньше, чем Дракулос, и на него наседали, описывали все возможные исходы, все минусы и плюсы, в нём сомневались. И когда он почти согласился, отправили письмо Гибериону, тот долго не сопротивлялся, ведь и сам знал — жизнь за невероятно плотной завесой не сахар, хотя жаловаться не приходилось.  — Это изменит весь мир, маги будут посещать города волшебников, а волшебники города магов, это может быть опасно, — начал обсуждение Бруствер. — Я думал об этом, и мы можем просто не разглашать о них ничего. Им будет разрешено выйти из тени, посещать любые города, ученики смогут учиться со всеми и больше не прятаться. Мы введём уроки о кровной магии всем курсам, старше третьего. А магов попросим не болтать о их силе, — проговорил Макаров, только завидев его Бруствер отнёсся к нему скептично, старичок с колготками на голове не вызывал у него доверия, но говорил правильные вещи.       Мастера загалдели, обсуждая это, некоторые директора также присоединились к разговору предлагая всё новые и новые идеи, пока скромный писарь быстро строчил что-то в углу, так и поспевая складывать новый Статут об Объедении Магических Миров. — Мы должны дать им выбор, — громко и чётко произнёс Дамблдор, осматривая всех присутствующих задумчивым взглядом. — Ученики сами должны выбрать, скрываться им или нет. Им понадобится время, и когда они сами решат присоединится ко всем и раскрыться, мы не будем их останавливать, — окружающие лишь закивали, и на несколько минут повисла оглушающая тишина, прерываемая лишь редким стуком часов. — На том и порешим. Объявляю это заседание закрытым и предлагаю вынести его на обсуждение при полном собрании завтра в девять, — произнёс Кингсли, поднимаясь и пожимая руку Дракулосу и всем выходящим министрам и мастерам.

***

       — Детишки! У меня есть объявление! — громко объявил Макаров.       Он смотрел в зал восседая на перилах второго этажа, пока внизу собирались ученики. Многие спускались со второго этажа в гостиную, кто сонный и в пижаме, а кого-то отвлекли от еды, и, превозмогая недовольство, уже спустя пять минут все взирали на мастера. Тот прокашлялся, он был взволнован и надеялся, что его детки не побегут сломя голову на поле для квиддича, чтобы устроить дуэль.  — Как вы знаете, завтра начинается ваш последний учебный год. Война окончена, и я безусловно рад, что вы все целы и невредимы, что вы послушались, и не стали вмешиваться. Вчера было собрание Магического Совета и Министерства Магии, и было принято решение отменить вашу секретность, — последние мастер сказал на выдохе, внимательно следя за лицами, и поспешно решил дополнить. — Вы, конечно, можете не выходить из тени и продолжить учиться так, как раньше, но теперь вам дозволено посещать Хогсмид, находиться в любой части замка днём, и есть с остальными учениками в Большом Зале, если вы хотите, — на это в гостиной повисла гробовая тишина. Некоторые без остановки махали головами в разные стороны показывая этим своё несогласие.        Эльза прожигала мастера непонимающим взглядом, она не могла вообразить себе, как будут проходить эти завтраки или обеды, ужины. Их факультет не отличался сдержанностью, и, как староста факультета, Скарлетт как никто понимала весь риск.       Аловолосая была известна своей сдержанностью, умом и ответственностью. Она ощущала некий долг перед Макаровым, который когда-то спас её маленькую от злой матери и ненавистных правил высшего общества, дал ей дом, семью. Они были в безопасности под покровом ночи, а сейчас, когда солнце могло воссиять над ними, Эльзе подумалось, что оно сожжёт их. Кареглазая никогда не испытывала тёплых чувств к ученикам остальных факультетов, а особенно после войны. Она считала их глупцами, которые не ценят того, что имеют, и готовы устроить кровопролитную бойню без повода, для неё они самовлюблённые слепцы, что не способны смотреть на мир своими глазами, и чужое мнение они принимают за своё. Многие с факультета Фей прожили несчастную, полную боли жизнь, и обретя спокойствие здесь, в подземельях школы, не хотели терять его. Этот год был для них последним, тонкой завесой, отделяющей их от опасностей, что принесёт с собой взросление. Им не видать работы в офисах, или у прилавков, около школьных досок, их ждёт тревожная, не стоящая на месте, чуть ли не наёмников, жизнь, связанная с путешествиями и битвами. Никто не хотел терять последний год, и даже вечно взбалмошные Драгнил и Фулбастер, сейчас окаменело стояли радом. Эльза прожигала взглядом их широкие и напряжённые спины, и словно пыталась напитаться храбростью, мужеством, чтобы озвучить мысли всех собравшихся в этой комнате, скрытой замаскированной дверью, что была везде и негде одновременно. — Я думаю, нам нужно время, мастер. Это просто замечательно, что мы можем свободно передвигаться по школе в любое время, но… Мы пока не готовы присоединиться ко всем в Большом Зале, возможно, мы сможем сделать это позже, когда… Кхм… Свыкнемся, — Эльза произнесла это, выйдя вперёд. Её взгляд горел решимостью, а кивающие и поддакивающие ученики, лишь доказывали, она, как всегда, права.  — Я понимаю это, и я рад, что вы приняли такое решение. Удачи вам в новом учебном году, не подведите меня! — уже громче сказал мастер с улыбкой на лице и развернулся, направляясь к из неоткуда взявшейся двери, в свой кабинет.