Любовь? Наказание!

После экзамена Кана, как всегда, хотела смыться в одиночестве, но Учиха заметил, как она тайком морщится и старается не двигать рукой, на которую пришёлся удар Гая. Поэтому, быстро распрощавшись с Рин-чан, он догнал Кану и предложил помощь. Та, к его удивлению, отказываться не стала. Под наручем оказался устрашающего вида синяк, но перелома не было. Это он мог определить — на собственном опыте пришлось испытать немало побоев и на суровых тренировках в клане, и на садистских издевательствах от Минато-сенсея, которые тот почему-то тоже считал тренировками. Намазывая на повреждённую кожу заживляющую мазь, Обито с удивлением почувствовал, что Кана слегка дрожит. Он кинул на неё осторожный взгляд. Её глаза были прикрыты и длинные серебристые ресницы слегка подрагивали. От этого факта он и сам ощутил странное смущение. Подумать только, это же та самая Кана, которая может одной левой его скрутить, и вдруг она ведёт себя, как обыкновенная девчонка, которая стесняется сидеть рядом с парнем её возраста. Обито едва не рассмеялся. Это было нелепо. Скорее всего у неё просто температура поднялась, ну, или она устала после драки в Лесу Смерти. — У тебя тоже рана, — тонкие пальцы осторожно прошлись по его повреждённой щеке. — Давай наложим пластырь. — Ага, — Обито передал ей аптечку. Кана принялась деловито обрабатывать его щёку. — Ты хорошо держался против Гая, — неожиданно сказала она. — Это было не трудно, — расхрабрился Обито, но тут же сник, вспоминая, как прокололся с дурацкой конфетой. — Хотя, первый удар я пропустил. — Почему ты опоздал? — деликатно перевела тему Кана, собирая аптечку обратно. — Я помог одной бабушке донести вещи, и она угостила меня конфеткой, — честно ответил Обито. Круглые глаза напарницы в шоке уставились на него. — Ты самый… нетипичный Учиха в нашей деревне, — с чувством произнесла девочка. Обито бы обиделся за клан, если бы сам не был согласен. В деревне по уровню кирпичности лица с ними разве что Хьюги могли поспорить. Как-то не ждёшь от таких душевной теплоты. — Наверное, — кивнул он, — им это тоже не очень нравится. — Я не имела в виду, что это плохо, — хмыкнула Кана. — Ты очень добрый, хотя, не могу сказать, что это хорошо для шиноби… — Опять ты о своём Кодексе… — Он и твой тоже, — упрямо напомнила Кана. Обито нахмурился: — Когда я стану Хокаге, я изменю правила. — Хокаге? — девочка недоверчиво посмотрела на него. — А силёнок хватит? Обито хотел было возмутиться, но заметил в тёмных глазах Каны озорные искорки и понял — она просто поддразнивает его. От этого открытия он испытал неожиданно приятное чувство, тёплое и щекотное. — Конечно хватит! Обито вскочил и вскинул сжатую в кулак руку. — Я обязательно стану Хокаге! Это моя мечта! Он посмотрел на Кану, опасаясь увидеть в её глазах насмешку или презрение, но она смотрела на него совершенно спокойно…будто верила ему. — Может быть, ты и вправду сможешь их изменить, — тихо произнесла она, опуская голову, но Обито услышал. И подумал, что теперь титул Хокаге станет не только детской мечтой, но и целью, которой во что бы то ни стало нужно добиться. Чтобы не потерять возможность видеть тёплое доверие в этих глазах. *** Кана очень уважала Узумаки Кушину. Та была умной женщиной и великолепной куноичи. Как с этим сочетались взрывной характер и постоянная рассеянность, одному Рикудо было известно. Но с чем нельзя было не согласиться — Кушина-сан имела опыт в любовных делах. Она была очень красива, это знала и сама Кана, хоть была девушкой. Что уж говорить о наивных особях мужского пола. Хотя даже они в наивности не могли посоперничать с Минато-сенсеем. Усмехнувшись последней мысли, девушка постучала в дверь квартиры Кровавой Хабанеро. Кушина-сан ей явно обрадовалась и усадила за стол — пить чай со сладостями. Под её пристальным взглядом Кана слегка занервничала и подумала, что Кушина-сан знает о весьма смущающем деле, с которым она пришла. Но когда она потянулась снять маску, взгляд Узумаки вперился в неё с новой силой, и Кана вспомнила, что Кушина-сан ещё не видела её лица. С облегчением выдохнув про себя, девочка стянула маску и пригубила чай, пытаясь собраться с мыслями. — Кушина-сан, я хотела спросить у вас…эээ…совета… — Кана-чан, ты такая милашка! Ходи всегда без неё! — Кушина-сан! Хабанеро поскучнела. — Ходила бы без неё, твой Учиха давно бы за тобой бегал. — Минато-сенсей же за вами не бегает. По спине Каны побежали мурашки от ответного взгляда Кушины-сан. Она моргнула, так как ей на миг показалось, что за спиной Узумаки взвилось адское пламя, разметавшее ей волосы. — Но он часто о вас говорит… эээ…много хорошего, — поспешно добавила Хатаке. — Правда?! — Кушина-сан мигом успокоилась. — Да, но речь не об этом, — Кана решительно отставила чашку. — Кушина-сан, что мне делать? Я, кажется, влюбилась, но он нет, хотя мы болтали, и это было чудесно, но он хочет стать Хокаге, а скоро индивидуальные бои, и мы хорошо общаемся, но это не то… Узумаки положила руки ей на плечи, прерывая сумбурный поток слов и спокойно произнесла: — Давай по порядку. И Кана ей всё выложила. На этот раз медленно и последовательно, стыдясь своего недавнего взрыва долго сдерживаемых эмоций. Но ей так давно хотелось с кем-нибудь поговорить и излить душу. Кушина-сан внимательно выслушала её, не перебивая. — Ты боишься, что Обито так и не увидит в тебе девушку?