Любовь? Наказание!

- Я хотел спросить... - Обито замялся. Видно было, что ему не по себе. Он выглядел очень неуверенным, даже слегка испуганным и в то же время отчаянно решительным. Рикудо знает, как ему удавалось это совмещать, но это было так. Кане стало любопытно. Неужели прямо в лоб решится спросить? Конечно, самоуверенности в нём было дай Ками-сама каждому, но, например, когда он пытался привлечь внимание Рин, Обито был довольно робким и застенчивым. Кану это бесило даже больше его разгильдяйства на тренировках. Это уже позже она поняла, что ей не нравится сам факт того, что Обито пытается понравиться Рин. - Ну? - поторопила она Учиху. Тот явно не мог сформулировать свой вопрос, не знал куда девать взгляд и начал краснеть. - Хочешь чаю? - сжалилась она над ним, в конце концов, вспомнив правила хорошего тона. - Да! Конечно! - обрадовался Обито. Кана фыркнула и прошла в дом. Ей, конечно, было немного неудобно демонстрировать своё жилище, но не оставлять же Обито на пороге. А на улице ничего важного обсуждать не стоит, всё-таки Коноха - деревня, полная шиноби, у которых подслушивание чужих секретов развито почти на уровне инстинктов. Хватит, прокололась уже с Кушиной-сан и Рин. Поставив греться на плиту чайник, Кана присела на стул напротив Обито и с ожиданием уставилась на него. Тот с любопытством оглядывался, рассматривая её кухню. Кана вежливо подождала, пока он удовлетворит своё любопытство, а затем тактично кашлянула. Обито мигом напрягся, стянул свои дурацкие очки, начал вертеть их в руках, старательно не глядя на Кану. Та тоже не хотела начинать первой. Нет, уж кто из них мужчина, в конце-то концов? Тем более свой первый шаг она уже совершила. Кана была настроена крайне решительно и, тем не менее, при звуке голоса Обито вздрогнула. Ей всё-таки было страшно услышать отказ. - Я хотел спросить, - Кана напряглась, - как у тебя дела? Ей захотелось побиться головой об стол. Это лучшее, что он мог спросить?! Впрочем, взглянув на него, Хатаке поняла - он и сам удивляется тому, что ляпнул. - Неплохо, - сдержанно ответила она, не давая развить эту тему. - И к завтрашней миссии ты готова? - Конечно. - Минато-сенсей умеет подкидывать задания. - Да. - Я правда тебе нравлюсь? - Конечно. Кана вспыхнула до корней волос. Заболтал её, значит, и задал вопрос, подгадав момент! Теперь у неё точно не получится объяснить свои слова на поляне помутнением рассудка, солнечным ударом, вражеским гендзюцу или другим бредом, в который они оба с радостью бы поверили. Закипел забытый чайник, едва не заставив её метнуть кунай на звук. Кана выключила плиту дрожащими пальцами, достала пару чашек и сахарницу из шкафа, выставила всё это на стол. Красный, как рак, Обито смотрел куда-то вниз и молчал. Но когда Кана придвинула к нему чашку с чаем, вскинулся, пытаясь, что-то сказать, однако она перебила. - Не волнуйся, - Хатаке скрестила руки на груди. - Это моя проблема, и я сама с ней справлюсь. - Хочешь сказать, что меня это вообще не касается? - возмутился Обито. - Да. - Почему?! - Я же тебе не нравлюсь, - безразлично пожала плечами Кана, хотя её сердце болезненно сжалось от этих слов. Обито резко отодвинул чашку. В его тёмных глазах было давно знакомое ей выражение. Оно появлялось там всякий раз, когда он решался на отчаянный рывок в их драках. - Я сам буду решать, кто мне нравится, - отчеканил он и повторил позу Каны, скрестив руки на груди. - Хватит делать вид, будто ты знаешь, что я чувствую. - И что же? Ей стало любопытно. Неужели... нет, нельзя надеяться, разочаровываться будет слишком больно. - Я... - Обито снова покраснел, - не знал, что ты ко мне так относишься. Мне до сих пор трудно поверить в это. Как тебя вообще угораздило? - Любовь зла, - вздохнула Кана. - Да... что ты имеешь ввиду?! - Я сама не знаю, - Кана повертела в руках чашку. Ей вдруг стало легко и захотелось рассказать Обито, какой он на самом деле замечательный. Ведь он сам в это ни капельки не верит. - Просто ты - это ты. Неуклюжий нытик и выпендрёжник, - Обито открыл рот, чтобы возразить, но она продолжила, - который одновременно является самым добрым, честным и милым человеком из всех, кого я знаю. Было ужасно неудобно всё это говорить. Кана чувствовала, как начинает просто дымиться от смущения. Обито выглядел не лучше. - Спасибо, - неожиданно серьёзно сказал он и улыбнулся. - Ты тоже очень хороший человек и очень... эээ...ну... - Не старайся, - фыркнула Кана. - Про себя я всё и так знаю. Обито тоже усмехнулся, и через мгновение они уже свободно улыбались друг другу. Вся неловкая атмосфера между ними словно разбилась. - И всё-таки от тебя я этого не ожидал. В смысле, ты кажешься такой далёкой от этого. Обито помахал рукой, пытаясь показать, насколько далёкой от романтики она ему кажется. - Я тоже этого не ожидала, - призналась Кана и потянулась стянуть маску. Обито мгновенно покраснел. - Что? - недоумённо спросила она. - Кана, я думаю, ты не должна мне так... открываться... То есть...эээ...давай я отвернусь или глаза закрою... Кана едва не рассмеялась. Обито был таким милым, когда пытался сохранить её секрет, хотя она точно знала, что ему было любопытно. - Не волнуйся об этом, - она неожиданно тоже смутилась. - Я не против, чтобы ты увидел моё лицо. И решительно рванула маску вниз. Обито прямо впился глазами в её лицо. Кане стало неудобно, и она поднялась, чтобы сменить себе уже остывший чай. Но стоило ей подойти к плите, Учиха тоже встал и, порывисто шагнув к ней, вдруг оказался очень близко. - Обито? С непривычно сосредоточенным лицом он поднял руку и прикоснулся к её щеке кончиками пальцев, провёл по скуле. Его прикосновения были очень тёплыми и нежными, как прикосновения крыльев бабочки. И приятными. Это было непривычно отвыкшей от ласки девочке. Кана неосознанно наклонила голову, словно давая разрешение продолжить. И его пальцы продолжили путь, обвели родинку под губой. Атмосфера между ними стала интимнее. Губы начало слегка покалывать под внимательным взглядом Обито. Кана чувствовала, что ещё немного, и... - Тебе ведь нечего стесняться. Кана отступила назад, пряча взгляд. Неосторожные слова разбили то хрупкое, что успело сформироваться за эти чудесные секунды. Да, ей нечего было стесняться. Разве что того, что её лицо было очень похоже на лицо отца, ставшего для своей дочери величайшим позором на всю оставшуюся жизнь. Лицо человека, даже не сумевшего умереть так, чтобы не доставить ей лишней боли. - Ты уже выяснил всё, что хотел? Вопрос прозвучал даже холоднее, чем ей хотелось. Обито явно растерялся от такого преображения. - Извини, я что-то не так... - Увидимся завтра, - перебила его Кана и снова натянула маску, словно отгораживаясь от него. Это было нечестно. Кана знала, что Обито не хотел её обидеть. Да он вообще не знал об её отце! Но это было слишком тяжело. Она впустила его за одну стену, показав лицо, но к обрушению ещё одной - признанию в истории своего отца - была не готова. Обито расстроенно кивнул, в его глазах Кана увидела невысказанный вопрос. Он ушёл, не оборачиваясь. Когда хлопнула дверь, Кана почти упала на стул, изо всех сил стараясь не заплакать. *** Мацуёши-сама, один из приближённых к самому Дайме людей, на взгляд Обито выглядел как самый типичный чиновник на свете. Полненький, с тощей бородёнкой и высокомерным взглядом. Свою значимость он, видимо, оценивал очень высоко, о чём не уставал напоминать сопровождающим его генинам. Спустя пятнадцать минут Учиха уже молился, чтобы на них кто-нибудь напал. Но местные звери, похоже, очень хотели жить и не совались к ним. Обито их понимал - к пылающему Силой Юности Гаю и мрачной Кане он и сам бы подойти не решился. Их задание как раз состояло в том, что они должны были встретить Мацуёши-сама у восточного поста в Лесу смерти и сопроводить до Конохи. Тот должен был оценить, насколько шиноби Конохи дисциплинированны, сильны, полезны, и подписать важные документы по финансированию. Ибо в величии шиноби Конохи легко было усомниться, потому что в затянувшейся войне они победу до сих пор не одержали. Нытьё чиновника, которого тащили в паланкине(!) Эбису и Генма, даже немного отвлекало. На Кану Обито смотреть не мог. Было немного стыдно и страшновато. Она, можно сказать, доверилась, а он полез её трогать. Естественно, она его выставила. А ещё хотелось снова увидеть её лицо. Оно оказалось совсем обычным. Обито временами думал, что она носит маску из-за какого-нибудь дефекта. Но нет, ничего такого. Кана была очень даже симпатичной, на его взгляд. Когда она сняла маску, образ в голове Обито вдруг стал завершённым. Цельным. Ему захотелось дотронуться до её лица и убедиться, что все происходит на самом деле. Увидеть на её лице эмоции, которые ему всегда приходилось угадывать по глазам. Он сказал то, что думал в тот момент. Ей нечего было стесняться. А она теперь шарахается от него. Во время сбора команды(Обито даже не опоздал!) она ему ни слова не сказала, и по дороге к посту молчала, как бы Обито не пытался завести разговор. Рин-чан заметила их размолвку, и её обеспокоенный взгляд Обито то и дело чувствовал на себе. Впрочем, она часто отвлекалась на Генму, то болтая с ним о чём-то, то подавая ему воду. Тот улыбался ей, сверкая сенбоном, и делал вид, что ему совсем не трудно тащить тяжёлую чиновничью тушку. Обито даже не расстраивался из-за их идиллии. Ему было не до них. Они добрались до поста за несколько часов, но с учётом их живого груза обратная дорога заняла бы больше суток. Гай предлагал добежать быстрее, уверяя, что если примотать чиновника к паланкину покрепче, то он и один его донесёт. Хорошо хоть его вовремя тормознули напарники. Генма, оказывается, умел убеждать. Зато и Мацуёши-сама перестал выделываться, впечатлённый перспективой скачки на генине по десятиметровым деревьям. Скоро стемнеет, придётся устроить привал. Обито решил во что бы то ни стало попасть с Каной в пару на дежурство и выяснить всё.