Высосано из пальца

Айк Брофловски был особенным конформистом, хотя этого никто не замечал. Максимум, что отмечали в нём кроме редких, но метких проблесков гениальности — непомерное задротство да тот факт, что он — канадец. Они, между прочим, теперь редкость, ведь кто-то (не будем показывать пальцем) стёр с лица земли эту обитель пошлости, разврата и прочих человеческих пороков. Но Айк остался и чудил за всю нацию разом. Фиркл, как и его друзья-готы, любил всё странное, но никак не мог решить, бесит его Брофловски или же привлекает, или привлекает тем, что бесит, или бесит тем, что привлекает. Готы — ребята толерантные, терпимые, понимающие… Пока дело не касается конформистов. Но таким ли уж конформистом был Айк? Да, не был готом. Но если бы все ими были — какой вообще смысл отличаться? Они и раньше пересекались во всяких войнушках городского масштаба, иногда даже общались в твиттере и несколько раз виделись в импровизированной курилке. У Брофловски был его тупой вейп с не менее тупым ароматом, но… Он даже не пытался этим выделываться в отличие от остальной своры детсадовцев. Это гота и зацепило когда-то. Внимательно анализируя все возможные «за» и «против», Фиркл решал, переходит он на мрачные любовные страдания или пишет проникновенные стихи о ненависти. Хотел бы он сосредоточиться на творчестве в любом из его направлений, но домашка была сильнее и беспощаднее душевных мук. Она же стала предлогом для их исключительно делового общения. Ну, если Фиркл решал зайти на занятия. Айк был не дурак во всём, но особенно в пошлостях, наркоте и алкоголе. По этому милейшему канадскому мальчику сразу не скажешь, на какие мерзости он способен, и если у большинства это вызывало шок, то у Фиркла — лёгкое и мрачное восхищение. В конце концов ему нравились некоторые конформистские вещи… И, видимо, некоторые конформисты. Было стрёмно это признавать, но друзья поддержали многозначительным молчанием с нотками осуждения. Особенно гнетущим молчание стало в местном баре, куда Фиркл всех утянул. Всё-таки у него была интуиция — он частенько находил «что-нибудь эдакое», что можно было обругать с друзьями, а без них — примкнуть к движухе. В баре толпились люди, окружив стойку, и самый мелкий гот немедленно высунулся из импровизированного полукруга наблюдателей, чтобы разглядеть происходящее, пока его друзья пытались пробить путь к первым рядам при помощи мощной Генриетты. В центре внимания сидел Айк со стаканом виски, где помимо льда лежало что-то чёрное. И чего все конформисты так вылупились? — А теперь мы посвящаем тебя в истинные канадцы, кореш, — известил неожиданно канадский бармен с контейнером в руках. — Я тебе не кореш, приятель, — ответил Айк и взял свой стакан, оглядел окружающих, по-канадски мерзко улыбнувшись, а потом опрокинул в себя порцию алкоголя. Люди вокруг неожиданно скривились, кто-то начал фонтанировать рвотой… Словно Айк выпил не виски, а… Фиркл пригляделся к тому, что именно Брофловски сжимал губами и сам слегка позеленел. Эти канадцы — реально отбитые ребята, и даже готы нервно вздрагивают, глядя на Айка. — У него во рту чужой мумифицированный палец? — флегматично заметил Майкл. — Хардкор, — подтвердил Пит. — О мой бог, — прошептал Фиркл, и его как ветром сдуло. Друзья даже не успели заметить, как их младший оказался сидящим напротив Айка. — Это реально палец? — он старался держаться холодно и готично, но глаза блестели живым азартом. — Хочешь виски с пальцем? — учтиво предложил Айк и выплюнул чужую плоть в стакан. — С канадским пальцем? — Фиркл подтянул к себе стакан, куда бармен уже подливал виски. — У готов тёрки с канадцами? — нахмурился Брофловски. — Тёрки для конформистов, — хмыкнул Фиркл и, зажмурившись, выпил виски. Под праздничный салют из рвоты и радостные выкрики отвращения, гот в первый раз попробовал виски и… мумифицированный палец. — С ноги? — ощетинившись от обжигающего алкоголя, прошипел Фиркл. — Я его тут помадой испачкал… — Ничего, оближем, — пожал плечами Айк и воплотил идею в жизнь под новый залп рвотных фонтанов. Кто-то из готов упал в обморок от переизбытка впечатлений, но Фиркл не уловил, кто именно. Его взгляд был сосредоточен на этом канадце, что вытворял абсолютно отвратительные вещи. — Как насичёт других частей тела для истинных ценителей канадских традиций? После взрыва у нас есть всё, а ещё можно выбрать прожарку и предполагаемый район проживания субъекта, — напомнил о себе канадский бармен, отобрав у Айка чудом уцелевшую реликвию. — Где жили самые странные канадцы? — заинтересованно спросил Фиркл. — Средний палец из французской Канады моему приятелю, кореш. — Я тебе не кореш, друг, — канадец поставил перед Фирклом наполненный стакан с вполне свежим пальцем. — А что для тебя, друг? — Я тебе не друг, приятель. Мне с кровью. «Хардкор!» — восхищённо подумал Фиркл, всё равно озвучив это в голове голосом Пита. Ох, он сидел в баре, пил виски с разными частями каких-то левых мёртвых людей, да ещё и в компании Айка… Если это не нонконформизм, то Фиркл уже не знал, что им можно считать. Пропустив ещё пару стаканчиков, Фиркл отстранённо подумал, что он в жопу пьян. У него кончались мерзкие идеи, как у окружающих — силы выдавать фонтаны рвоты на каждый их жест. Зато появлялось всё больше других, не приходивших ранее идей… Айк сидел, подперев голову рукой, и смотрел своими хитрыми канадскими глазками прямо Фирклу в душу. Он словно видел и понимал всё-всё, но Фиркл хотел сохранить остатки готической гордости хотя бы перед сами собой. — В этом баре осталась всего одна мерзость, которую я ещё не попробовал, — сосредоточенно выдал Фиркл, обхватив руками лицо Айка. — Я уж думал, ты струсишь, — прошептал Брофловски. И под праздничные обмороки и последний залп блевотного салюта, они крепко и с чувством поцеловались. — Как насичёт других частей тела? — спросил бармен, но уже никем услышан не был.