Подарок для Деку

Катсуки недовольно снимает один наушник, когда слышит стук в дверь. Удивленно сдвинув брови он увидел на пороге Всемогущего, держащего в руках небольшой стеклянный ящик, доверху заполненный разноцветными бумажками. — Добрый вечер, юный Бакуго. Надеюсь, я не отвлек тебя от чего-нибудь очень важного, – с улыбкой произнес он. — Добрый. Вы что-то хотели? — Если ты помнишь, Айзава-сенсей говорил вам о рождественской игре. — Да, вроде он что-то говорил про эту ересь про подготовку поздравления случайному однокласснику. Будто эта суматоха поможет сплотить класс.., – парень потёр виски и неторопливо, возмущаясь себе под нос, продолжил. – Однако я считаю это бесполезной тратой времени. Они все наши будущие соперники, какие к черту дружба и подарки? Это ведь глупо... — Ты неправ, юный Бакуго. – наставляюще перебил его учитель. – Прежде всего вы – будущие герои, которые обязательно будут иметь общих врагов. Для победы над ними нужно научиться работать сообща, а значит научиться дружить. – казалось, что Тошинори и сам гордился произнесенной речью, а затем с легкой усмешкой подумал, – Тебе бы это точно не помешало, юный Бакуго. — Ладно, довольно нравоучений. Нужно ведь просто достать бумажку? — Именно. Все очень просто. Осознав, что ему никак от этого не отвертеться, Катсуки обреченно, с видом страдальца, подошёл к учителю и протянул руку. Он долго рылся в коробке, отыскивая сам не зная, что. Только Тошинори хотел поторопить его с выбором, как Катсуки цыкнул и попытался аккуратно достать руку. Между пальцами он держал бумажку. *** Всемогущий видел, как вытянулось лицо его ученика, а затем исказилось гримасой ужаса, отвращения и разочарования. Дрожащими губами он пробормотал: — М-можно поменять? Всемогущий широко улыбнулся и отодвинул коробку от парня — Ни в коем случае. Иначе не будет так интересно. — Единственное, что я могу подарить этому высокомерному задроту – пара пинков. — Готов спорить, ему попался юный Мидория. Подобному подарку, что предложил юный Бакуго, он вряд ли обрадуется. Но ведь это чудесный шанс сблизить их... — Неужели юный Бакуго испугался? – с хитрой ухмылкой сказал учитель. В его голове зародился блестящий план. — Чего мне-то пугаться? Бояться тут нужно только за здоровье Деку. — Ты струсил потому, что не можешь сделать подарок своему другу? Ах, а я то думал, что такой, как ты, с этим заданием легко бы справился... Ну раз ты так слаб, можешь выбрать ново... — Нет! Я передумал! Сделать подарок тупому Деку – проще простого! Все еще обзавидуются! — Вот это правильный настрой, юный Бакуго. Так держать! Всемогущий вышел тихо и незаметно. Или же Катсуки просто его не заметил, увлеченный мыслями. Он докажет, что способен на такую мелочь, как тупой подарок для не менее тупого "друга". Нет, всё же это сложнее, чем он думал. Впервые пришлось задуматься, а что бы хотел Деку? Ведь хороший подарок – нужный и полезный подарок. Пару раз хотелось всё бросить и пустить на самотёк, однако, помня слова Всемогущего, он снова и снова брал себя в руки, заставляя размышлять. Он перерыл все сайты, а толкового ничего не нашел. — Если бы я был Деку, чего бы я хотел?.. *** В магазине, куда Катсуки еле удалось отпроситься, у него разбегались глаза. Бюджет ограничен, хотелось взять все, сразу и только для себя. Но помня слова учителя он стремительно проходит мимо ярких привлекающих вывесок, даже не глядя на них. Все скучное, однообразное, у Деку не загорятся тупые глазищи. А самое ужасное то, что он не знает, чего хочет Деку. А кого можно спросить, чего он хочет? Конечно, только его самого. Точно по задумке, Деку был зажат в углу коридора после уроков. Вначале тот немного испугался, пытался убежать, даже был готов закричать или ударить, но Катсуки удерживал его руки над головой, не давая вырваться. — Тц, Деку. Это серьезно,– он отпустил худые руки. — Меня бесит весь наш класс, а ты особенно. И эта дурацкая хрень с подарками меня тоже бесит. Я должен показать Всемогущему, что способен пересилить это отвращение, и осчастливить тебя впервые в жизни. Поэтому... неважно... просто скажи, что ты хочешь, и я куплю тебе это. И мы разойдемся, как в море корабли. — Значит, тебе попался я? — Да. Думай быстрей, пока я такой добрый. Изуку почесал затылок. Чего бы ему пожелать? Однако чего-то большего просить нельзя, нельзя забывать, кто перед ним. — Знаешь, чего я хочу..,– задумчиво произнес он, отводя глаза в сторону. — Это нельзя... нельзя купить за деньги и это никто мне не сможет дать, кроме тебя. — Не тяни время! — Если тебе не сложно... Я хочу, чтобы один день, ровно 24 часа, ты провел вместе со мной. Не спрашивай почему, но ты совсем перестал замечать меня, и я подумал... это отличный шанс. Конечно, если ты не захочешь, я не могу тебя заставить... — Нет. Если это тебя больше всего порадует, я сделаю это. День долгий, но не обижайся, если я тебя убью. Ты сам этого захотел, – теперь Бакуго уже ничего не держало. Он знает, что подарит, а пока есть время, нужно наслаждаться остатками свободы. Изуку назначил день – самый канун нового года. А значит, им и отмечать сам праздник придется вместе. Подобная перспектива не очень радовала Катсуки, но обещание уже дано, да и бухать уж лучше с Деку, чем одному. Странно, что Мидория предпочел всем подаркам его. Этот идиот мог пожелать все, что душе угодно, но слишком глупо упустил этот шанс. Глупо. С одной стороны, ему не придется тратить деньги. Наверное. Если Деку потащит его в какое-нибудь кафе, наверняка придется нехило раскошелиться. А если в парк или в кино, то ещё затратнее. Ну а с другой, из его жизни пропадет день, который можно будет назвать более-менее нормальным. От Деку можно ожидать чего угодно. Ну хоть может посмеяться над ним получится. Катсуки вздохнул и бросил взгляд на настольный календарь. Завтра. Этот день уже завтра. — Господи, дай мне сил пережить это! *** Катсуки проснулся оттого, что кто-то упрямо тыкал его в бок и пытался стянуть одеяло. Приоткрыв глаза, он увидел сидящего на его кровати Деку. — Решил в самую рань по мою душу прийти? Уважай мои заслуженные каникулы, дай поспать! — Не могу. Иначе мы можем потерять кучу времени. Ты обещал, ну же, вставай! — И чего тебе это так надо? Мог бы просто попросить какую-нибудь безделушку со Всемогущим, нет, надо куда-то тащить меня, – пробурчал Катсуки, но все равно откинул одеяло и встал с кровати. *** Улицы особенно красивы в преддверии праздника. Тонкие ниточки гирлянд аккуратно обрамляют входные двери, в воздухе витает сладкий аромат корицы и апельсинов, снег мягкими хлопьями опускается на деревья и прохожих. Но любоваться красотой родного города Изуку сейчас некогда. Нужно использовать каждый миг, каждую минуту, ведь они так ценны сейчас. Он пытался бежать вперед и тащить Каччана за руку, но тот упирался и, словно назло, не хотел ускоряться. — Куда ты все летишь, тупица? Нельзя ли помедленнее? — Мы же можем опоздать! — Куда опоздать? Ещё только полдень! – Бакуго резко остановился и развернул спутника за плечи к себе. – Весь день меня по городу гонять будешь? — Уже полдень, а мы так ничего и не успели. А я ведь столько всего хотел сделать, столько мест хотел посетить, чтобы все прошло идеально. Ведь, когда ещё мне выпадет такой шанс? А если сейчас будет скучно, то ты ещё больше станешь считать меня занудой и вообще, даже замечать меня перестанешь. Да, может я и эгоист, но я хочу, чтобы ты снова уделял мне хоть немного времени. На миг Катсуки показалось, что в уголке глаза Деку что-то слабо блеснуло. — Наверное, снег? — Грёбаный перфекционист. Чтобы день был хорошим, не значит, что он должен быть обязательно идеальным. И это все делается для тебя, какого хрена ты беспокоишься о моем удовольствии? — Я лишь хочу, чтобы и ты был рад, ведь веселиться в одиночку я не могу. Но видимо, не в моих силах сделать так, чтобы ты был счастлив. Если хочешь, я отпущу тебя домой и не стану заставлять ходить за мной, – в горле встал противный вяжущий ком, не дающий вдохнуть полной грудью. Обидно до слез. Нет, желания не исполняются так просто. — Эй, ты чего? Ты уверен, что тебе нравится вся эта суматоха? Это твой день, давай и проведем его для тебя! – Катсуки положил руки на чужие плечи и, словно взглядом спрашивал: можно? В ответ Изуку молча кивнул, не поднимая взгляда. В тот же миг его крепко прижали к широкой груди и одобряюще похлопали по спине. На глазах выступили маленькие капли, которые размазались по щекам. — Нет. Давай попробуем провести его для нас. Лёгкий морозный воздух приятно щекочет лицо. Пусть в сугробе лежать холодно, с лица не сходит улыбка. Невесомые снежинки опускаются на ресницы, тают и стекают редкими каплями. Где-то вдалеке зажигают фонари, уже отчётливо виден яркий полумесяц. А значит, уже скоро надо возвращаться. Изуку поворачивает голову, еле касаясь щекой холодного одеяла. Катсуки лежит рядом. Закинув руки за голову он расслабленно улыбается и вглядывается в небо. — Пойдем домой, Каччан. Нужно ещё успеть приготовить чего-нибудь вкусного. Они одновременно поднимаются, и, покачиваясь, молча идут обратно, ослепительно улыбаясь. По улицам, спеша и толкаясь, бегут люди, стремясь быстрее попасть домой, к родным. Их встречает лишь серая громада общежития, но разве им ещё кто-то нужен? Они незаметно пробираются мимо бушующей толпы, которая вовсю веселится на самоимпровизированной вечеринке. Они не идут туда, зачем, если можно посидеть в умиротворяющей тишине, в теплом полумраке, послушать, как пахнет букет из меда и корицы, согреть замёрзшие руки о кружку горячего чая с лёгким цветочным ароматом, а затем разлить приятный, слегка бодрящий жар по всему телу. Молча, не говоря не слова. Катсуки уже отметил для себя, что только с Деку можно так молчать, вглядываться в черты лиц друг друга, блаженно прикрывать глаза и улыбаться. Ни с кем другим. Никто другой не будет накрывать тебя пледом, устраиваясь рядом, и пододвигать миску с попкорном, пока ты включаешь фильм. Больше никто. Деку один такой. Единственный. И когда будут бить часы, он спросит Мидорию, хотел бы он, чтобы этот день не кончался. Получив в ответ совсем неслышный ему шепот: "Да", он все же признает то, что не только он один хочет, чтобы день длился вечно. Но пока что он промолчит, и только ближе прижмется к Мидории. Утром Изуку проснется один. О присутствии Каччана будет напоминать лишь лёгкий беспорядок и слабый, характерный ему, запах гари. Изуку с горечью вздохнет, и начнет собирать крошки с кровати, думая, что ему не удалось показаться перед Каччаном другим, нежели тот привык его видеть. Но в глубинах душ обоих начнет зарождаться теплое чувство, робкое, личное. Пройдет ещё много времени, прежде чем эти искры перерастут в настоящее пламя, а пока им остаётся только ждать и вспоминать этот день с грустной улыбкой.